Серебро Мудрости Между Небом и Землей, среди цветущей долины, жила-была Красавица Гора: высокая, стройная, в сверкающем снеговом уборе-венце, точно алмазами изукрашенном. А из-под венца светлым шелком струились до самой земли косы прозрачных рек и ручьев. По подолу золотистого парчового платья зелеными бархатными узорами поднимались густые леса. Полюбили ту красавицу три богатыря, три брата: старший брат - Седой Туман, средний брат - Красно Солнце, младший брат - Буйный Ветер. И затеяли они меж собой ссору да спор - кто из них крепче других Красавицу Гору любит. Каждый богатырь стремится ей свою Великую Любовь доказать. На закате дня обовьет ее ноги Седой Туман, да всю ночь вздыхает, печалится. Просит-молит его Красавица Гора: - Ох, удалой богатырь - Седой Туман! Зябко мне, зябко! Стынут мои ноженьки в твоих холодных слезах. Не стелись к моим ногам, не мочи моего подола горючими слезами! А Седой Туман отвечает: - Как же я могу, моя красавица, не стелиться к твоим ногам, не мочить твоего подола горючими слезами, коли я люблю тебя! Как узнаешь ты мою Великую Любовь? Пригорюнится Красавица Гора - да терпит холод от Седого Тумана. На рассвете выйдет Красно Солнце, рассеет густой туман, охватит красавицу жарким страстным объятием огненных лучей. Просит-молит его Красавица Гора: - Ох, удалой богатырь - Красно Солнце! Больно мне, больно! Жжешь ты меня, иссушаешь своим зноем. Не пали меня огнем, не обнимай горячо! А Красно Солнце отвечает: - Как же я могу, моя красавица, не обнимать тебя горячо, коли я люблю тебя! Как узнаешь ты мою Великую Любовь? Пригорюнится Красавица Гора - да терпит жгучую боль от Красна Солнца. Тут вдруг откуда ни возьмись налетит Буйный Ветер, нагонит грозовых туч - заслонит ими красно солнце, вихрем промчится по долине, оборвет все лепестки с алых цветов, подымет их вверх - да осыплет красавицу с головы до пят. Ураганом пронесется по верхушкам деревьев - взметнет в высь стаи жалобно кричащих птиц. Просит-молит его Красавица Гора: - Ох, удалой богатырь - Буйный Ветер! Грустно мне, грустно! Обрываешь ты в долине алые цветы, не даешь мне на них живых любоваться, сгоняешь с деревьев птиц, сбиваешь гнезда, губишь малых птенчиков. Не рви цветов, не обижай моих птиц! А Буйный Ветер в ответ: - Как же я могу, моя красавица, не срывать для тебя цветов, не приветствовать тебя громкими криками птичьих стай, коли я люблю тебя! Как узнаешь ты мою Великую Любовь? Пригорюнится Красавица Гора - да терпит горькую обиду от Буйного Ветра. Кому пожалуешься, у кого помощи попросишь? Никто, кажется, не видит ее горя и не слышит ее жалоб. Да так ли никто? Видят-слышат все это двое: Дед Серебряный Месяц на небе да Паучонок Прошка на земле. Деду Месяцу с высоты весь мир земной как на ладони виден, все пути-дороги ведомы, каждому началу уж и конец известен. А Паучонку Прошке из густой травы только то и видать, что горе Красавицы Горы да свое бессилие. Сидит он в паутинке - малюсенький, чернюсенький - тяжко вздыхает: - Ох, горестно, горестно мне, Паучонку Прошке! Была бы у меня сила могучая - сразился бы я с тремя богатырями в честном бою, спас бы Красавицу Гору - показал бы ей Великую-то Любовь, не чета богатырской!.. Услыхал те слова Дед Серебряный Месяц на небе, склонился низко-низко над густой травой, высмотрел в ней Паучонка Прошку да и говорит: - Вот тебя-то мне и надобно! Ну, Паучонок Прошка, пришла твоя пора. Кому горе горевать, кому пир пировать, а тебе - героем стать! Осерчал тут Паучонок Прошка, крепко разобиделся: - Ах, ты, Дед - серебряный лоб, не смеяться ли ты надо мной вздумал? Аль ослеп ты от славы небесной, али разума лишился от старости? Какой с меня герой, коли силы у меня нет!.. - А Дед Месяц ему в ответ: - Погоди, Паучонок Прошка, браниться, погоди меня, старика, сгоряча корить. А скажи лучше: впрямь ли Велика твоя любовь, как ты про то сказывал? - Ох, велика, Дедушка Месяц, - отвечает Паучонок Прошка, - нет мне в ней равных! Да что с нее проку без силы-то? Не то что обидчиков наказать, а и сказать Красавице Горе о своей любви силенок не хватит. Слаб мой голосок: кричи - не кричи, не услышит она меня. - А что, Паучонок Прошка, скажешь, коли дам я тебе такую силу? - Да как же это возможно, Дедушка Месяц? - А очень просто, Паучонок Прошка: видишь на небе мое звездное стадо? Звезды мои не простые, каждая - небесный колокольчик. Сумеешь их всех собрать на серебряные нити - вот тебе и сила: станешь те нити легонько перебирать - польется тихий звон, а враз во все колокола ударишь - прогремит набат, земля задрожит, небо на землю опрокинется!.. Вот и поглядим, Паучонок Прошка, как ты с этой силой сладишь! Коли в любви тебе и впрямь равных нет - спасешь ты ею Красавицу Гору, а коли это не так - пеняй на себя - большой беды натворишь. На Великую-то Любовь - Великое и Испытание!.. Что? Готов ли ты к нему - или назад попятишься? - Нет, Дедушка Месяц, не пристало мне, Паучонку Прошке, назад пятиться, нет мне обратной дорожки. Готов я к твоему Великому Испытанию! - Ну, коли так, цепляйся за меня, отнесу тебя в свое звездное царство. Опустился Дед Месяц к самой земле, ухватился за него Паучонок Прошка и поднялись они на небо. А как поднялись, соскочил Паучонок Прошка с Месяца, а тот его спрашивает: - Скажи-ка, Паучонок Прошка, что теперь делать станешь? - Известное дело - что, Дедушка Месяц, стану твоих звезд за серебряные рожки хватать, вокруг рожек паутиновую петельку затягивать, да привязывать концы паутинок к твоему серебряному рогу. - Хм-м, хорошо, Паучонок Прошка! Да только крепка ли твоя паутинка? - Крепка, Дедушка Месяц, - меня выдержит! - Эко диво - тебя, малюсенького, чернюсенького! Выдержит ли она моих резвых звездочек, коли они, как норовистые лошадки, будут рваться с привязи? - Выдержит, выдержит, Дедушка Месяц! - Ну, выдержит, так в добрый час, Паучонок Прошка! Беги - лови звезд, привязывай к моему серебряному рогу. Побежал Паучонок Прошка по небу за звездами, а те от него - врассыпную. Догонит он одну, изловчится, чтобы схватить за серебряные лучики - рожки, петельку накинуть, а звезда не дается, колет его рожками, не подпускает. Всего исколет, пока накинет на нее петельку Паучонок Прошка. Да только привяжет он звезду к серебряному рогу Месяца - метнется она, оборвет паутинку и катится на другой конец неба. Три дня и три ночи гонялся за звездами Паучонок Прошка. Пока одних привяжет, за другими побежит, а привязанные уж снова сорвались с паутинок и раскатились по всему небу. Взмолился Паучонок Прошка: - Ой, Дедушка Месяц, не могу больше! Колются твои звезды, с паутинок рвутся! - А, помнится, хвалился ты, Прошка Паучонок, будто крепка твоя паутинка? Молчит Прошка Паучонок, буйну голову повесил. Спрашивает его Дед Месяц: - Что теперь, Прошка Паучонок, делать будешь? - Мне теперь, Дедушка Месяц, только бы веревки где достать - покрепче моей паутинки, так я бы враз управился! - Эх, братец, нет веревок прочнее, чем из серебряных звездных лучей. Да как ты их станешь добывать - не знаю. Позволят ли тебе мои звездочки из своих лучей серебряных веревки вить?.. Усмехается Прошка Паучонок: - Вот еще, стану я у твоих пигалиц рогатых, строптивых позволения спрашивать! Я ли, Паучонок Прошка, не удалец, я ли не богатырь! Где силой не возьму - возьму хитростью! - Ну, коли так - в добрый час, Паучонок Прошка! Принялся опять Паучонок Прошка за звездами гоняться. Какую догонит, ухватит за пучок серебряных лучей - и вырвет клок. А то спрячется за Месяц, подкараулит зазевавшуюся звезду, подскочит - да хвать из нее клок, хвать другой! Кричат звездочки от боли, пуще прежнего его рожками серебряными колют. Поглядев на это, говорит Дед Месяц: - А, помнится, хвалился ты Паучонок Прошка, что велика твоя любовь. - И сейчас так скажу, Дедушка Месяц! - Отчего же ты моих звездочек обижаешь? - А чего они, окаянные, своими острыми рогами меня колют? - Потому и колют, Паучонок Прошка, что не любишь ты их. - Да что за дело мне до твоих пигалиц, Дед Месяц! Ведь я про свою Красавицу Гору говорил - только ее одну я люблю Великою Любовью. - Эх, Паучонок Прошка! Великая-то любовь весь мир - от Земли до Неба - объемлет, ни высокой горы, ни малой былинки стороной не обойдет. - Как так? Не пойму. - Ничего, Паучонок Прошка, ничего! Придет время - поймешь. Живи пока своим разумением. Девять дней и девять ночей маялся Паучонок Прошка, пока из бесчисленного звездного стада не привязал на серебряные веревочки к серебряному рогу Деда Месяца всего лишь полсотни звезд. А как привязал - с ног повалился, лежит мертвешенек от усталости. Спрашивает Дед Месяц: - Что, богатырь - Паучонок Прошка, чай, притомился? - Притомился, Дедушка Месяц, больно строптивы твои звезды. - А все ли звезды привязаны? - Нет, Дедушка Месяц, лишь малая часть - всего полсотни. - А, помнится, хвалился ты, Паучонок Прошка, что возьмешь свое силой да хитростью. Что? Много ли взял?.. Не рождалось еще на земле такого богатыря, чтобы силой да хитростью мог все взять. И ты, как ни хвалился, взял только малую часть, да лежишь теперь, замаявшись, словно мертвый. Вставай, удалец-молодец, не время на боку отлеживаться - ты еще и полдела не сделал. Пришла тебе пора показать свою Великую Любовь - красавицу Гору из беды вызволить. Отвечает Паучонок Прошка: - Я, Дедушка Месяц, не по слабости тут лежу - не встаю. Жду я рассветного часа. Ночью-то не застать Красна Солнца, днем - Седого Тумана, а к утру все три богатыря вместе сойдутся. Тут-то я и ударю в набат, содрогнется земля - все трое разом сгинут! Вот только одного опасаюсь - разглядит ли меня, героя-защитника, в утренний час на твоем бледном серебре красавица моя Гора? - Отчего же не разглядит, Паучонок Прошка? Черное пятно на серебре далеко видать не только темной ночью, но и светлым днем. - А не мал ли я покажусь красавице, Дедушка Месяц? - Всяк по своему величину меряет, удалец-молодец! Коли глазами поглядит на тебя твоя красавица - увидит, как есть, малюсеньким да чернюсеньким. Да только глаза, бывает, одно увидят, а сердце - другое┘ - Как так? Не пойму. - Ничего, Паучонок Прошка, ничего! Придет время - поймешь. Живи пока своим разумением... Так что теперь делать станешь, Паучонок Прошка? - Известное дело - что, Дедушка Месяц. Ударю в колокола, посрамлю трех богатырей, научу их уму-разуму! - А не рано ли тебе, Паучонок Прошка, других уму-разуму учить? Не лучше ли самому сперва от неразумения освободиться? - Не рано, Дедушка Месяц! Самое время. - Ну, коли так, в добрый час, Паучонок Прошка! Поднялся Паучонок Прошка на ноги, ухватился за концы серебряных веревок - да как ударит в колокола небесные! Содрогнулись и Небо и Земля. Лопнули серебряные веревки, раскатились, рассыпались по небу звезды, свалился с ног Паучонок Прошка, кубарем покатился, головой о Месяц ударился. А сам Месяц - Серебряный Пастух глазом не моргнул, не пошатнулся, стоит по-прежнему, словно влитой. А на Земле от того удара Седой Туман клочьями рассыпался, разлетелся за края земли на все четыре стороны. Красно Солнце, не удержавшись в небе, оборвалось вниз. Буйный Ветер, в страхе, рванул с места, взметнулся в высь, о землю ударился и уполз по траве прочь, за край земли. А Красавица Гора задрожала, забилась от ужаса - посыпались с круч камни... Застонала Гора, загудела земля - встрепенулись с деревьев стаи птиц, заметались в лесах звери. Заплакала, запричитала Красавица Гора: - Ой, горе мне, горе! Было мне лихо - да такой беды не случалося. Знать пришел Черный Ворог править Землей и Небом, всему миру на погибель, на великую муку! Как увидел Паучонок Прошка, что натворил, как услышал он горькие страшные речи Красавицы Горы, попятился, спрятался за другой бок Деда Месяца и сидит там ни жив ни мертв от стыда и ужаса. А Дед Месяц говорит ему: - Ай, герой, ай, защитничек! Что же ты спрятался? Что ж не выйдешь, не покажешься победителем перед своей красавицей? Выдь, пройдись, то-то она порадуется, то-то подивится на твою великую любовь - такой ее еще никто не одаривал. Расплакался, разрыдался горько Паучонок Прошка и проплакал весь день до вечера, так что старый Месяц пожалел его, покачал, как младенца в колыбельке - и уснул он, уставши от слез. А как проснулся Паучонок Прошка, услышал тихий шелест и звон и увидел себя окруженным толпою серебряных звездочек. Нежно касались они его, лаская своими серебряными лучиками - мягкими, шелковистыми, будто и не было у них никогда колючих острых рожек. Говорит им ласково Паучонок Прошка: - Ах, вы, мои милые сестрички! Крепко я вас обижал, не жалел - а вы меня жалеете. Простите меня, глупого, неразумного. И ты, Дедушка Месяц, прости. - За что мне тебя прощать, Паучонок Прошка? Мне, Серебряному, обиды не ведомы. А прежняя глупость твоя - не грех, не вина. Коли понял, что глуп был - значит, мудрее стал. Темень неразумения уходит - серебро мудрости прорастает┘ Да вот еще диво! То ли запорошили Паучонка Прошку серебряной пыльцой звездочки, когда, утешая, гладили его своими лучиками, то ли серебряный свет Деда Месяца его напитал, пока тот его в своей колыбельке качал, то ли - кто знает? - быть может, серебряная мудрость сердца в нем проросла, пока он горько плакал; только стал Паучонок Прошка серебристым и светлым... Старый Дед Месяц глядит на него - улыбается, звездочки тихо смеются - радуются. А смех у них - что серебряная музыка, и у каждой - свой голосок, своя нежная песенка. Только теперь это Паучонок Прошка услышал! И еще увидел он, как протянулись к нему отовсюду тонкие звездные лучи... Принял в свои раскрытые ладошки Паучонок Прошка по одному серебряному лучику от каждой звезды, забрался на рог Деда Месяца, и, перебирая их, заиграл тихую светлую песню... А звездочки раскатились горошинками вольно по всему небу и только тоненькими серебряными ниточками остались соединены с Паучонком Прошкой, такими тоненькими, что и не разглядишь их на звездном небе, а прочнее их - нет на белом свете. И заполнила собой та Серебряная Песня все пространство от Неба до Земли. Услышал Серебряную Песню богатырь Седой Туман - ушла из его сердца тоска-печаль, стало оно светлым и благодарным. Услышал Серебряную Песню богатырь Красно Солнце - ушла из его сердца жгучая страсть, стало оно теплым и ласковым. Услышал Серебряную Песню богатырь Буйный Ветер - ушла из его сердца разбойная лихая удаль, стало оно тихим и кротким. А как услышала Серебряную Песню Красавица Гора - навсегда покинули ее сердце боль и обида, и наполнилось оно светлой радостью. Огляделась Красавица Гора кругом, посмотреть - откуда песня звучит, кто ее играет, да глазами не увидала. Только сердцем почуяла - кто-то светлый, необъятный играет эту Песню. А где же Паучонок Прошка? Нет его, не видать... Слился с серебром Деда Месяца. Одна только Песня звучит - чисто, легко, привольно! От светлых ее звуков защебетали на деревьях птицы, вышли безбоязненно в долину из лесов звери. А сама долина расцвела лазоревыми цветами, да так густо - будто Небо сошло на Землю. И звучит та Песня нескончаемо. А кто хочет ее услышать ушами - не услышит, а услышит ее только сердцем, в котором проросло Серебро Мудрости. 1997, июль Сказка для Светлячка. Посвящается Ежику Сергея Козлова. Жил-был маленький Светлячок. Хотя сказать о нем жил-был не совсем верно - ведь он только-только появился на свет в маленьком зеленом домике под кустом шиповника. И его мама в уютных вечерних сумерках просто сияла от счастья. А как же иначе? Все светлячки сияют с заходом солнца, даже те, у которых, как нам кажется, нет никакого особого повода для счастья. А тут такая радость! Крошка светлячок лежал в колыбельке! Так что в этот вечер в маленьком домике было светло почти как днем. - Моя маленькая звездочка, - нежно шептала счастливая мама, тихонько раскачивая колыбельку, - какие лучистые у тебя глазки! Отдыхай, моя крошка, набирайся сил. Сегодня единственная ночь твоего детства. Только эту ночь ты со мной. А завтра ты оставишь наш домик, чтобы узнать огромный мир цветов, трав, деревьев и звезд. С завтрашним рассветом весь мир станет твоим домом. Он ждет тебя и будет заботиться о тебе, зная о всех твоих нуждах. В чашечках цветков ты будешь находить сладкий нектар, каждый листок защитит тебя от дождя и ветра, тропки и дорожки будут сбегаться к твоим ногам... Мир сам поведет тебя - ты только следуй его зову. Он будет говорить с тобой сотнями голосов - ты только умей слышать. Не закрывай своих глаз и ушей, не прячься от него и ничего не бойся - беда не случается с теми, кто чуток и бесстрашен. И тогда ... тогда земные дороги когда-нибудь, быть может, приведут тебя к небу. Да, да, к небу!.. Знаешь, малыш, говорят, что все светлячки рождаются на земле, чтобы стать звездами. И может быть, это только чудесная сказка, но мы любим рассказывать ее своим детям. И, наверное, потому влюбленные в небо светлячки, забравшись на кончики самых высоких травинок, становятся подобны далеким звездам... Я тоже хочу рассказать тебе эту сказку - сказку о светлячке, поднявшемся в небо. Пусть и тебя разбудит завтрашним утром огонек высокого родства с прекрасными звездами... Разбудит и позовет в дальний путь. Слушай, малыш!.. Жил-был маленький светлячок... ... Жил-был Маленький Светлячок. Он жил уже целую ночь, а вернее сказать - спал, потому что накануне вечером он только-только родился в маленьком уютном домике под кустом шиповника. Он окреп и набрался сил за ночь, а главное с утренним пробуждением какой-то чудесный радостный огонек затрепетал в нем, будто щекоча его изнутри своими нежными лучиками. Светлячок тихонько рассмеялся. "Мама!" - вспомнил он, прислушавшись к нежному трепетанию внутри. Мама еще спала под шелковым зеленым одеялом, счастливо улыбаясь во сне. Осторожно, чтобы не разбудить маму, Светлячок поцеловал ее на прощание и отправился в путь - ведь детство светлячков длится всего одну ночь... Перешагнув порог, он окунулся в ослепительное сияние - это Солнце праздновало свой новый восход, а вместе с ним порхало, щебетало, жужжало и радостно тянулось к нему листочками, травинками все живое земли. - Ах! - очарованно вздохнул Светлячок, тоже доверчиво протянув свои лапки навстречу теплому потоку света, - Мама..., - шепнул он, узнав в нем мамину нежность. И тут Светлячок увидел еще одно солнышко. Только маленькое. Но оно сияло той же радостью, раскинув во все стороны ярко-желтые лучики. И еще у него была одна длинная-длинная зеленая нога. - Эй! Маленькое солнышко! - крикнул ему Светлячок, и солнышко склонилось к нему, согнув дугой свою зеленую ногу. Оно ласково засмеялось: - Я не солнышко. Я - цветок. Солнце живет в небе, а я расту на земле. Солнце может двигаться по небу, а я всегда стою на одном месте. Видишь мой длинный стебель? Он уходит в землю, ветвится корешками, питая меня подземной влагой. Без нее я погибну. - И ты никуда не можешь уйти? - испуганно спросил Светлячок. - А зачем? - Ну как же! Мир так велик... Разве ты не хочешь его увидеть? - удивился Светлячок. - Какой ты чудной, - ответил Цветок, нежно улыбаясь Светлячку, - чтобы видеть мир, вовсе не обязательно куда-то идти. Вот он - здесь, вокруг меня. А я в самом его центре. Мир сам идет ко мне! Каждый день по утрам ко мне приходит Солнце, оно гладит меня своими ласковыми теплыми лепестками - и я просыпаюсь. Я шепчу ему: "Здравствуй, я так рад тебе!" - и раскрываю свой венчик навстречу теплу и свету. Солнце отвечает мне: "С новым счастливым днем, маленькое солнышко-цветок!" Каждый вечер оно закрывает мои лепестки и, целуя меня на прощание, желает мне доброй ночи. Когда я хочу пить, ветры приносят кудрявые синие тучи - и они проливаются дождем надо мной. Птицы дарят мне свои песни. Слетаются мотыльки, бабочки, стрекозы - я угощаю их сладким нектаром, а они вьются надо мной, танцуя, или отдыхают в душистой колыбельке моих лепестков... Куда же мне идти? Для чего? У меня ни в чем нет нужды. Мне хорошо здесь... Светлячок задумался. - Тогда, может, и мне остаться здесь, рядом с тобой? - Зачем? - удивился Цветок, - ты светлячок, у тебя нет корней... Зато есть много маленьких стебельков... - Это ножки, - поправил его Светлячок, - я ими хожу. - Вот видишь! Двигайся, если тебе даны ножки! Иначе ты станешь похож на маленький камушек. А зачем тебе быть ненастоящим камушком, когда ты можешь быть настоящим светлячком? Подкрепись моим сладким нектаром - и отправляйся в путь, - Цветок опустил к земле гибкий зеленый лист, и Светлячок, забравшийся на него, был плавно поднят к самой чашечке цветка. Насытившись, он благодарно сказал: - Спасибо, милый Цветок - маленькое солнышко. Я ухожу. Я хочу увидеть звезды. И, наверное, я должен идти им навстречу, раз уж мне даны ножки. - Я никогда не видел звезд, - сказал Цветок, - я вижу только Солнце, а с его заходом засыпаю. Я слышал о звездах от светлячков и ночных бабочек. Ты тоже обязательно увидишь их, ведь ты родился светлячком. Счастливого пути, Маленький Светлячок! - Прощай, милое маленькое солнышко! - И Светлячок радостно затопал по убегающей за горизонт дорожке навстречу далеким звездам. Он быстро-быстро перебирал ножками, а мир, медленно надвигаясь на него издалека, мелькал по сторонам травинками, камушками, алыми боками спелой земляники, тек навстречу смешавшимися ароматами цветов, трав, нагретой солнцем земли, иногда оглушал внезапным гудением, жужжанием или стрекотом. Между тем Солнце забиралось все выше. Оно плыло вверх, ликующе раскинув лучи во всю ширь, стремясь сверху охватить всю землю своим жарким объятием. Светлячок утомился от ходьбы, жара и радостного возбуждения, не покидавшего его с самого утра. Он присел в тени розового цветка и с наслаждением вытянул уставшие ножки. В облаке душистого аромата цветка он блаженно задремал, слыша в полусне приближающееся гудение... И вдруг - ш-ш-ших! - с головы до ног окаченный водой, Светлячок ошалело огляделся вокруг. В глубокой - колокольчиком - чашечке цветка копошилось что-то мохнатое. Это под его тяжестью из наклонившегося цветка пролился на Светлячка целый водопад росы. - Ух, тяж-ж-жко, тяж-ж-жко, уж-ж-жасная ж-ж-жара, - доносилось из цветка сердитое жужжание. - Ты кто? - спросил Светлячок, когда мохнатое существо выбралось из глубины чашечки, ухая от натуги и утирая лапками вспотевшую мордочку. - А-а-а-апчхи!.. пчхи!.. пчч!.. Пчела! - ответила она наконец, прочихавшись от цветочной пыльцы. - Что ты делала там, в цветке? - спросил Светлячок, желая завязать разговор. - Собирала нектар, - недовольно буркнула Пчела. Видно она очень устала и не была расположена к приятной беседе. - А куда ты летишь теперь? - все равно не отставал от нее Светлячок. - Собирать нектар. - Разве ты не наелась? Зачем тебе так много нектара? - Много? - удивилась Пчела, сразу оживившись, - нектара никогда не может быть слишком много. Наоборот. Его всегда не хватает. Зима длинная, и надо запастись им впрок - иначе не выживешь. Готовясь к зиме, мы, пчелы, работаем без отдыха целое лето. - А что такое зима? - Зима - это холод и гибель снаружи. И теплый деревянный ящик - улей, в котором мы, пчелы, пережидаем непогоду в долгой зимней дремоте. Изредка просыпаясь, мы съедаем немного меда, приготовленного из собранного летом нектара, и снова засыпаем. - Значит, целое лето вы работаете для того, чтобы спать всю зиму? - удивился Светлячок, - а дальше? - Дальше снова наступает лето. И мы снова собираем нектар на зиму! Лето работаем - зиму спим. - Работаете и спите, - задумчиво повторил Светлячок, - а когда же вы радуетесь жизни, наслаждаетесь Солнцем, цветами, танцуете под птичьи песни? - тревожно спросил он. - Когда мы радуемся? - недоуменно взглянула на него Пчела, - ну... наверное, во сне... Иногда, бывает, снится что-нибудь этакое, как ты говоришь: птички, цветочки... Но тут вдруг она почему-то начала сердиться: - Когда мы радуемся?.. Когда мы радуемся... - раздражаясь все больше, повторяла Пчела. - Мы радуемся, когда все бездельники, провеселившиеся лето, гибнут от голода и холода с приближением зимы, - победно выпалила она наконец. - А мы, пчелы, избранницы, счастливицы! Мы живем и зимой. И мы заслуживаем свое счастье. Да! Именно так! - будто убедив в чем-то саму себя, довольно сказала Пчела. - Займись делом - быть может, и тебе посчастливится выжить, - уже надменно посоветовала она Светлячку и, загудев, тут же скрылась. - Разве это счастье? - удивился Светлячок. Но Пчела уже не могла его слышать. "Где-то далеко-далеко, в конце всех тропинок и дорог меня ждут звезды, - подумал Светлячок. - Но что, если и в самом деле зима застигнет меня в пути? Что если я пропаду, погибну от голода и холода, - зябко поежился он, и изморозью тревоги подернулся его лучистый огонек. - Значит я никогда не увижу звездного неба?.. Мама! - прошептал он, с надеждой ища глазами Солнце. - Это что за чудак дрогнет от холода в самое пекло? - услышал Светлячок раскатистый хохот. Утренняя нежность Солнца превратилась в жаркую бурную радость. Немногое из живого, утомившись от зноя, могло и теперь разделять его не земной силы восторженное празднество. - Ах, ты, маленький глупыш! А ну-ка, выбирайся из тени, дай взглянуть на тебя поближе! - Ай-ай-ай, - лукаво балагурило Солнце, щекоча горячими лучами выбравшегося на открытое место Светлячка, - совсем посинел от страха! Ты так напуган зимой? Малыш, зима действительно наступает для тех, кто в ней нуждается. А тебе-то она на что? Впрочем, если и ты, как Пчела, вздумаешь натаскать за лето такие несметные запасы нектара - тебе тоже понадобится долгая зима, чтобы сполна насладиться ими. Но тогда ты и родился бы пчелой, а не светлячком! - и перестав хохотать, с прежней утренней нежностью оно добавило: - Ах, ты, мой милый малыш! Маленькая звездочка, света которой пока не видит никто, даже ты сам... Но как хороши твои лучистые глазки! Иди своей дорожкой, счастье Пчелы не станет твоим счастьем! И Светлячок снова отправился в путь. В тенистых местах, в глубоких чашечках цветов он находил росу, лакомился нектаром, и снова быстро-быстро бежали его ножки, крутя под собой ленту дорог... Внезапно Светлячок остановился. Прямо на своем пути он увидел что-то совершенно изумительное: - Какой необыкновенный цветок! - он подобрался к нему поближе, чтобы лучше разглядеть причудливые узоры и переливы цветов на лепестках. - Ах! - вздрогнул Светлячок, когда чудесный цветок вдруг оторвался от земли и, трепеща лепестками, окунулся в голубой простор. Светлячок, замирая, следил за его полетом. Миг - и цветок уже снова был на земле и весело смеялся, складывая и раскладывая лепестки, озорно глядя на озадаченного Светлячка. - Ну, что ты выпучил на меня глаза? - с удовольствием произнес цветок, радуясь произведенному на незнакомца впечатлению. - Я не знал, что цветы умеют летать, - ответил очарованный и потрясенный Светлячок. - Цветы? - сразу потускнело от огорчения существо, - при чем тут цветы? Что общего у меня с этими недотепами, закопавшими в землю по единственной ноге и весь век торчащими на одном месте? - Но они тоже очень красивы, - вступился за цветы Светлячок. - Что? Тоже? Тоже красивы? Истинный ценитель красоты никогда не ляпнул бы такой глупости. У тебя просто нет вкуса! И потом - ты видел как я танцевала? Только мы, бабочки, умеем так танцевать. Правда эти пучеглазые стрекозы будут жужжать тебе в уши, что это не так. Не слушай их, они жалкие завистницы, ничего не смыслящие в искусстве танца. Да и разве сравнишь наши роскошные яркие наряды с их блеклыми линялыми крылышками. Вон, вон, гляди, летит одна из них! - указала Бабочка на пролетавшую мимо голубовато-зеленую стрекозу. - Полюбуйся! Разве это танец? Разве это наряд?! Но Светлячок действительно залюбовался пролетающей стрекозой. - Какая легкая, блестящая, воздушная! Как играют лучики солнца в ее прозрачных крылышках! Она необыкновенно хороша, - с тихим восхищением прошептал Светлячок. - Значит, она лучше меня? - оскорбилась красавица Бабочка. Светлячок с трудом отвел глаза от Стрекозы и снова посмотрел на Бабочку. - Вы обе прекрасны, - сказал он. - Что? - разволновалась красавица, - так не бывает! Кто-то из нас должен быть лучше! Мастерство и красота познаются в сравнении. Ты просто безнадежный тупица! Тебе не дано ни танцевать, как мы, бабочки, ни по-настоящему понимать наше искусство! Прочь! Прочь с моих глаз, жалкое ничтожество! - из глаз Бабочки покатились, колко сверкая на солнце, росинки-слезы. Светлячок очень встревожился, что чем-то огорчил эту прекрасную плясунью, и потому не придал значения ее злым словам. - Не плачь! Не плачь, милая Бабочка, - пытался успокоить он ее. И тут: ж-ж-ж... шлеп! - прямо между ними возник, свалившись с неба, какой-то толстяк. Это был Жук Рогач: - Что я виж-ж-жу? Моя несравненная госпож-ж-жа в слез-з-зах? О чем страж-ж-ждет Непревз-з-зойденная? - Он хвалил Стрекозу! - указала на Светлячка Бабочка, еще пуще разрыдавшись в присутствии своего обожателя. - Как он отваж-ж-жился! Невеж-ж-жа! Я размож-ж-жу ему голову! - грозно загудел Жук, но его гнев, так же, как и слезы Бабочки, были непонятны Светлячку. Что он мог объяснить взбешенному поклоннику со страшными рогами, направленными прямо на него? Светлячок попятился назад - но Жук свирепо двинулся за ним. И, конечно, Жук немедленно бы настиг его, если бы не случилось вот что: за спиной Светлячка раскрылись упругие крылья, и земля внезапно оборвалась вниз, а Светлячок повис в сияющем просторе неба и едва разглядел под собой ставших маленькими-маленькими Жука и Бабочку. Но тут земля снова стремительно и под углом двинулась на него - это Светлячок, описав в воздухе дугу, приземлялся в густую лесную чащу, далеко от того места, где остались плачущая Бабочка и разгневанный Жук Рогач. Светлячок ударился обо что-то мягко-пружинистое, вцепившись в него лапками, и еще долго раскачивался - и лес раскачивался: к нему - от него, к нему - от него... Здесь, в безопасности, в уютном серебристом гамачке, он понемногу пришел в себя и задумался... Отчего-то теперь ему стало очень грустно. " Жалкое ничтожество", - вспомнил он слова Бабочки, и лучистый огонек внутри вдруг стал жгучей болью. "Да, я действительно не умею танцевать, как Бабочка, и у меня нет таких красивых крыльев... И я совсем, совсем ничего не понимаю в этом сложном искусстве. Она права: я ничтожен - и оттого мне грустно... Но Бабочка, танцующая так хорошо, - отчего она плакала? Ведь танец - это такая радость! Отчего же она плакала?.. Я обязательно должен понять..." - Эй, малый! Что это у тебя такой постный вид? Давай потолкуем! - прервал его размышления какой-то странный пучок из мохнатых лап, посередине которого болталась круглая толстая подушка с мутными красными глазами и огромным ртом. - Ты кто? - спросил Светлячок, заглянув в его топкие глаза. - Паук, - помедлив, как-то неохотно ответил он. - А что? Не слышал ли чего обо мне? - И увидев, как Светлячок отрицательно покачал головой, уже смелее добавил: - Разное мелют. Особенно эти пустоголовые мухи. Ж-ж-ж-ж! З-з-з-з! - презрительно сплюнув, передразнил их Паук. - Дуры. А все туда же - рассуждать о смысле жизни, - и сыто икнув, добавил, - уж я многим из них показал, в чем смысл их убогих трепыханий. - А разве нужно знать какой-то смысл? - озабоченно спросил Светлячок. - Не припомню, чтобы с такой кислой миной, - хмыкнул Паук, - кто-либо интересовался бы чем-нибудь еще. Смысл непременно нужно знать! - веско и поучительно заметил он, - без него жизнь не в радость. - Не в радость?.. - задумчиво повторил Светлячок, вспомнив сердитую Пчелу, слезы Бабочки и свою недавнюю жгучую печаль, - тогда покажи этот смысл и мне... - Непременно! - усмехнулся Паук. - хотя, конечно, хорошо искать смысл тем, кто с жиру бесится, а тебе-то он на что сдался? - оценивающе разглядывая маленького хрупкого Светлячка, проворчал Паук, - уж больно тощ ты, братец, для поисков смысла. Но если невмоготу стало жить без него, что ж, я охотно покажу его и тебе. Погодь, погодь, дружок, сейчас узнаешь, - и Паук стал суетливо оплетать серебристой нитью Маленького Светлячка. Светлячок доверчиво позволял ему это, пока весь, по самые глаза, не очутился в липком тугом коконе. - Так о чем, бишь, мы? Ах да, о смысле, - и Паук зловеще приблизил два мутно-водянистых кровавых глаза к глазам Светлячка. - Смысл, моя радость, в том, чтобы сильный и умный приятно пообедал глупцом и раззявой! Жизнь не для слабаков, крошка! Всегда быть первым, побеждать - вот цель, вот смысл!.. А теперь постарайся не портить мне аппетит противным жужжанием, как это делают напоследок глупые мухи. Прими неизбежное с достоинством!.. Бедный Светлячок, тесно спеленутый серебристым коконом, не мог шевельнуть и лапкой. Он только закрыл глаза, чтобы не видеть это отвратительное мохнатое чудовище, и приготовился к смерти. - Прекрасная философия! - вдруг услышал он совсем рядом звонкий щебет и открыл глаза. Паука не было. А рядом, на ветке, к которой крепилась паучья сеть, сидела птица. - Ты свободен, малыш! Я не питаюсь такими милыми крошками, - весело пропела она, осторожно расклевывая толстый кокон и освобождая Светлячка. - Зато я очень люблю вот таких умных сильных философов. Очень уж велико искушение померяться силами с победителем! Хотел удрать, но с перепугу запутался в паутине. Он был великолепен, хотя слишком мохнат! Полечу, запью его ключевой водицей!.. Светлячок не успел опомниться, не успел даже поблагодарить птицу, как она упорхнула в синь неба. Тогда он осторожно, цепляясь за одну нить сети, добрался до ветки, на которой только что сидела птица, а затем, раскрыв за спиной крылышки, благополучно слетел вниз, на землю. Светлячок почувствовал сильный голод - и тут же увидел маленький сиреневый цветок. Цветок тоже заметил его и склонил к нему головку, приглашая утолить голод своим душистым нектаром. В чашечке цветка сверкал прозрачный шарик росы. Светлячок омылся ею от липкой паутины, поел сладкого нектара и блаженно улегся на лепестке, нежно обняв его лапками. Но через некоторое время он озабоченно заворочался с боку на бок. - Что с тобой, малыш? Чем ты так обеспокоен? - участливо спросил Сиреневый Цветок. - Скажи мне, Цветок, вот я все думаю, думаю, но никак не могу понять: значит, я и в самом деле так ничтожен, что только и гожусь в пищу сильному? И, значит, опять кто-нибудь захочет меня съесть?.. Что же мне теперь делать? Может быть, лучше навсегда спрятаться ото всех в твоей чашечке?.. Но как же звезды! Я не увижу отсюда и краешка неба!.. - Маленький Светлячок! - ласково рассмеялся Сиреневый Цветок. - А ты не думай об этом слишком много, не оплетай себя паучьей сетью страха, недоверия к миру и сомнений в себе. О каком ничтожестве и о какой силе ты говоришь? Сила Паука была ложной - он сам запутался в своей паутине - и был съеден. Каждый победитель рано или поздно становится побежденным. Так разве это настоящая сила? - Тогда в чем же настоящая? - спросил Светлячок, но Цветок медлил с ответом. - Так в чем же, в чем? - допытывался Светлячок. - Не беспокойся об этом, Маленький Светлячок, она сама откроется тебе там, где твоя земная дорожка оборвется в небо. Не прерывай своего пути и будь верен самому себе. - Тогда мне пора. Спасибо, Сиреневый Цветок! Я хочу увидеть звезды!.. - Ты обязательно их увидишь, ведь ты родился светлячком, - и Сиреневый Цветок заботливо склонил головку к самой земле, помогая Светлячку выбраться. - Счастливого пути, малыш! И вот под ногами Светлячка снова побежала назад тропинка, и мир снова двинулся ему навстречу. Конечно, Светлячок знал теперь о своем умении летать и мог бы воспользоваться им. Но чтобы найти то самое место, где земная дорожка обрывается в небо - надо непременно пройти ее всю по земле. Внезапно откуда-то налетел ветер, пригнав кудлатую, грозно рычащую тучу. Светлячок спрятался под круглым зеленым листом, росшим при дороге. Его так и звали - Подорожник. Часто путники, укрывшись под ним от непогоды, рассказывали ему разные занятные истории, поэтому он знал их великое множество и развлекал ими Светлячка, покуда над ними, оскаливаясь молниями, огрызалась и ревела бурными потоками ливня свирепая туча. Истощившись вдвое, она скоро умчалась за горизонт, распахнув небо Солнцу, которое снисходительно мудро улыбалось ей вслед, совершенно не сердясь на ее нелепую буйную выходку. Плавно перекатываясь на лучах, Солнце медленно и устало соскальзывало вниз. Оно уже не пыталось раскалить землю клокочущей радостью, а посылало ей ровное тепло прощальной ласки и скоро коснулось прохладного влажного краешка земли своей пылающей щекой. - Оставайся со мной, - дружески предложил засобиравшемуся в путь Светлячку Подорожник, - ты узнаешь здесь обо всем на свете! - Нет-нет, - неожиданно заскучав, ответил Светлячок и, оправдываясь, добавил, - я слишком мал, и во мне не поместится так много всего. Я только хотел бы узнать что-нибудь о звездах и, если возможно, взглянуть на них хоть разочек!.. - Чудак! Что на них смотреть? - удивился Подорожник, - я слышал, что это обычные блестящие песчинки, занесенные в небо сильным ветром. Они видны только ночью, и в них нет ничего особенного. Говорят даже, что глядеть на них опасно! Берегись прельститься их заманчивым светом - они запорошат тебе глаза! Разве ты не слыхал, как гибнут в пламени ослепленные ими ночные бабочки, заблудившись в черном пространстве между землей и небом?.. Но Светлячок только рассеянно улыбнулся его словам, потому что в этот момент безудержно радостный трепет чудесного огонька наполнил его грудь. - Вы слышите меня, звезды?.. Я иду к вам, - тихо прошептал он, прикрыв глаза в блаженном томлении. - Вот чудак... - недоуменно пробормотал Подорожник. А Светлячок выбрался из-под листа и, забыв проститься, торопясь, продолжил путь. Скоро дорога подкатила к его ногам небольшое круглое озерцо. Это был всего лишь наполненный дождевой водой отпечаток лошадиного копыта. Но Светлячок был в восторге! Поверхность воды переливалась вечерними красками неба. Светлячок посмотрел вверх - и увидел ту же красоту, только разлитую в необъятности, и оттого более величественную и торжественную. Светлячок радостно смеялся, сравнивая огромное небо и крошечное озерцо. Он заметил, что маленькое озерцо не проигрывало в сравнении огромному небу. В нем была своя необыкновенная прелесть. Под легким ветерком по его поверхности струилась мелкая рябь, отчего краски дрожали и смешивались, и солнечные блики играли в переливах красок. Светлячок решил взобраться на одну из травинок, чтобы сверху полюбоваться маленьким озерцом и быть поближе к великолепному небу. И действительно, вид сверху был еще прекраснее!.. Светлячок замер в немом восторге. И вдруг он услышал какое-то сопенье и хлюпанье с подвыванием. Эти чудные звуки раздавались в тишине довольно долго, после чего Светлячок услышал не менее чудные слова, как-то удивительно собранные между собой. Они напоминали непрерывную ленту дорожки и произносились нараспев, с носовым гудением. Так гудел в ушах ветер, когда Светлячок быстро-быстро перебирал ножками бегущую под ним дорогу. Он услышал: Я на травинку ловко влез, Познал я красоту небес! О, чудный миг, о, дивный сон! О, небо, ты - восторга стон! То был души шальной полет - И я парил, разинув рот! Я видел небо подо мной! Я очарован был звездой! ... Теперь ползу к себе домой. Светлячок присмотрелся и увидел на соседней травинке жука с длинным-длинным носом. - Добрый вечер! Кто Вы? - спросил его Светлячок. Жук рассеянно взглянул на Светлячка и некоторое время помедлил с ответом, видимо, размышляя, стоит ли каждой встречной козявке произносить свое громкое имя. Наконец, он с достоинством представился: - Жук Долгоносик, - но видя, что это не произвело на Светлячка никакого эффекта, гордо добавил, - между прочим, поэт. - А что такое поэт? Жук Долгоносик понял, что имеет дело с новичком, и почти потерял надежду на желаемое восхищение. - Разве ты не слышал стихи, которые я только что прочел? Поэт - тот, кто их слагает, - все еще терпеливо пытался говорить с ним Жук. - Так это были стихи? - невинно спросил Светлячок. - Что? Что ты имеешь в виду? - с подозрением пробормотал Долгоносик. - Ты оспариваешь это? Стихи! Разумеется, стихи. Прекраснейшие стихи, если ты хоть каплю смыслишь в поэзии! - но пропустив раздраженный вопль поэта мимо ушей, Светлячок спросил: - Простите меня. Я, наверное, не совсем расслышал. Вы сказали, что видели под собой небо? - Ну да. А что такого? - Но небо - оно на верху! Поэт, будучи зеленым от природы, еще больше позеленел от злости и сухо произнес: - Терпеть не могу умников, указывающих мне, что я должен писать. Я, как поэт, имею право на собственное виденье мира. И я вижу небо вон там, прямо подо мной, как и изложено в стихах, - и он ткнул лапой в лежащее внизу озерцо. - Это не небо, а только отражение его крохотного кусочка в воде. Оно тоже прекрасно, но все-таки это не само небо! - возразил Светлячок. - Какая разница! Вот если бы вода отражала твою глупую физиономию, а не небо, тогда бы еще стоило поспорить. И вообще, это вам, молодым бездельникам, можно крутить своей головой туда-сюда... А нам, пожилым и солидным, это не пристало. И кроме того, я не могу задирать голову кверху - спина и шея у меня давно закостенели. Я могу смотреть только в одном направлении - сверху вниз. Поэтому все, о чем я пишу, должно быть ниже меня. Не вставать же мне на цыпочки и не задирать голову вверх перед каким-то там небом, когда я прекрасно могу увидеть его внизу, под ногами. - А звезда? - робко напомнил Светлячок, - я еще ни разу не видел звезд. Покажите мне, где же звезда? - А вон там, - нехотя кивнул на отражение едва заметного сияния Светлячка в воде Жук Долгоносик. - Это всего лишь я, - разочарованно сказал Светлячок и подумал, что значит и поэт тоже никогда не видел звезд, - правда мама говорила мне, что звезды - это поднявшиеся в небо светлячки; быть может, я немножко похож на них... - Ты досаждаешь мне своей глупой болтовней, козявка, - грубо оборвал его Долгоносик, - мама говорила! Мама говорила... Чего только не говорят эти мамы! Моя мама говорила мне, что я буду прекрасен и велик, как слон. Видишь мой длинный нос? Он похож на хобот такого огромного существа с картинки в энциклопедии, которое называется слоном. С величием моя мать, конечно, не переборщила, чего, однако, не скажешь о моей величине, в этом, надо отдать должное, я все-таки немного уступаю слону. Напоследок скажу тебе: скромность украшает юное существо! - и Жук Долгоносик пополз с травинки вниз, на землю, все еще раздраженно размышляя по пути: - Уж если на то пошло, кто, как не мы, поэты, в сиянии своего дарования достойны жить на небесах и освещать земные пути прочим тварям! Но тут, внезапно, он вспомнил о приглашении мушки Зи-Зи на ужин, и мысли его приняли несколько иной оборот: - А и что там делать, в этом пустом небе? Была нужда болтаться там фонарем и освещать какому-нибудь юному нахалу дорожку к уютному домику Зи-Зи! Ишь, наглец! Сравнить себя со звездой! Уж если и есть на свете звезды, они должны быть похожи не на этого тускло светящегося юнца, а на прелестных проворных мушек со сверкающими на солнце изумрудными брюшками и янтарными глазками... Ах, мушки, мушки, моя слабость! Особенно красотка Зи-Зи! Поэт блаженно зачмокал, вспоминая прикосновения ее сладких липких лапок и кисловатый запах гнилых яблок, которыми любила полакомиться Зи-Зи. Он тут же сплел стишок, который решил преподнести ей за ужином: Зи-Зи, моя подружка! Ты звездочка- резвушка! Прелестнейшая мушка, Сверкающее брюшко! И весь в твоей я власти! В твоей медовой сласти! Я гибну в жаркой страсти, Как в бездне страшной пасти! А Светлячок тем временем сидел на кончике травинки, и глядя на свое отражение в воде, грустно размышлял над словами Жука Долгоносика: "Быть может, и в самом деле светлячки, поднявшиеся в небо - всего лишь сказка? Ведь даже мама не знала сказка ли это,.. или быль..." Но тут Светлячок услышал приближающееся гуденье крыльев и внезапно чуть не сорвался вниз с взлетевшего к небу кончика травинки, когда неподалеку от него, на ту же травинку шлепнулось что-то тяжелое. - Ай! - вскрикнул Светлячок от неожиданности, - Ой! - вскрикнул он еще раз от страха, прямо перед собой увидев клацающую зубастую пасть. - Хр-Хр, - проскрежетала пасть, - Древогрыз. Астроном. - Над страшной пастью Светлячок разглядел два маленьких холодных глаза, безразлично взглянувших на него. - Устал. Решил передохнуть. Лечу в обсерваторию, - говорил, словно топором рубил Жук Древогрыз, все время издавая челюстями скрежет, напоминающий лязг пилы. Светлячок все еще испуганно глядел на него, не зная, чего ожидать от этих скрежещущих челюстей. Незнакомец не вызывал в нем доверия, он ни разу не улыбнулся ему и вообще смотрел мимо, будто разговаривал сам с собой: - Сегодня я завершил точный расчет , над которым трудился почти всю свою жизнь. Этой ночью я ожидаю рождение сверхновой звезды. Я должен зафиксировать факт и занести его в научные тома. Услышав о звездах, Светлячок, наконец, пришел в себя: - Вы видели звезды? - с радостной надеждой спросил он. - Да, - сухо ответил Древогрыз. Светлячок, затаив дыхание, ожидал продолжения захватывающего рассказа. Но Жук плотно сомкнул челюсти и по-прежнему смотрел мимо, явно не имея намерения сообщить что-нибудь еще. Тогда Светлячок, волнуясь от нетерпения, решил заговорить сам: - Мама рассказывала, что звезды - это поднявшиеся в небо светлячки. Я так хотел бы увидеть их! Должно быть, они невыразимо прекрасны... Я сказал бы им: "Здравствуйте, звезды! Вот я и пришел к вам, чтобы никогда больше не расставаться. Теперь каждую ночь я стану забираться на самую высокую травинку, чтобы быть поближе к вашему далекому сиянию..." И, быть может, мне посчастливится услышать в ответ их сокровенную тайну; и я взлечу высоко-высоко в небо и крикну: "Мама! Мама! Я здесь, среди звезд, посмотри на меня, мама, - я поднялся в небо!.." - Невежественный бред! - вдруг резко взвизгнув, оборвал его астроном Древогрыз, - что ты несешь? Ты либо глуп, либо очень болен! Ты ничего не знаешь о реальных звездах. Выбрось прочь из головы эти нелепые сказки, этот вековой вздор, засоряющий мозги неучам и профанам. Я знаю о звездах все. Мне ли не знать? С юных лет я сижу за телескопом. Я изучил все карты звездного неба. Я прочел сотни трудов о звездах. Я даже написал свой собственный, где расширил, углубил, умножил известное доселе... Взгляни на себя, - ты мал и хил, а свет твой слаб и бледен. Звезды - огромные раскаленные солнца. Размеры Земли ничтожны в сравнении с ними. Кто ты против них? Жалкая козявка... И как ты собираешься взлететь так неизмеримо высоко в небо, преодолев земное притяжение? И что ты собираешься делать там, в этой мертвой космической пустоте? И что есть? И чем дышать? Да, да, именно - чем дышать? Там нет воздуха! Займись полезным делом. Как мы, ученые-древогрызы. Только наука творит настоящие чудеса! Например, недавно группа наших ученых вычислила, сколько еще прослужит древогрызам эта зеленая роща. А к тому времени, как она будет съедена, нашими великими учеными-краеведами будут открыты новые съедобные земли. Все. Спешу. К заходу солнца я должен быть на месте. До вспышки сверхновой звезды осталось не так много времени. Хр-хр! Не прощаясь, Древогрыз расправил крылья и, загудев, торопливо скрылся из виду. Наступила тишина. Светлячок, застыв, все глядел в след улетевшему жуку, не в силах сразу поверить, не в силах сразу принять его бескрылой безжизненной правды. Темные тени трав паучьей сетью оплели светлое озерцо - это Солнце уже наполовину скрылось за кромкой земли. - Вот и ты уходишь, а я остаюсь совсем один, - прошептал Светлячок и замер. Печально и безнадежно следил он, как угасает в нем лучистый нежный огонек, зажженный чудесной маминой сказкой. Теперь он точно знал, что это была всего лишь сказка... "Лучше бы то мохнатое чудовище съело меня," - думал Светлячок, неподвижно глядя на паутину теней, сковавшую озерцо, и вспоминая две мутные топи паучьих глаз. Но теперь он не почувствовал ни прежнего страха, ни отвращения. Тайна надвигающейся ночи под мертвыми, равнодушными, чужими, как глаза Древогрыза, звездами казалась ему куда ужаснее. И Маленький Светлячок, будто обманутый кем-то неведомым, горько-горько заплакал. Затем он понемногу затих и долго слепо смотрел в пустоту... "Зима..." - пронеслось в нем студеным дыханием. Оцепенение сковало Светлячка тугим серебристым коконом... Его лучистые глазки стали двумя тусклыми серыми камушками. А Солнце почти скрылось за краем земли. Только его последние лучи нежно тянулись к Светлячку, обнимали и гладили его, пытаясь отогреть от бесчувствия. Тонкое, едва уловимое тепло, проникнув сквозь паучий кокон, коснулось окоченевшего тельца Светлячка. И тут он вздрогнул, внезапно вспомнив о Солнце, потянулся взглядом за убегающими лучами и услышал тихий тающий голос: - Ах ты, мой милый Маленький Светлячок! Как можешь ты отчаиваться, страшась приближающейся ночи? Ты так ждал ее, так хотел увидеть звезды! И не только ты стремился им навстречу - они тоже спешили к тебе, искали, звали тебя и радовались, чутко ощущая твое приближение... Как мог ты, глупый Маленький Светлячок, усомниться в их высокой правде и поверить Древогрызу? Изо всех его слов тебе следовало понять только одно: звезды - такие же солнца, как я! Значит я - тоже звезда, только дневная. Я ближе других к тебе - поэтому выгляжу огромной. А они дальше - поэтому покажутся тебе крошечными. Но это только иллюзия твоих глаз: то, что далеко - кажется маленьким, а то, что близко - большим... Если ты был доверчив ко мне, отчего ты не можешь довериться и им? И если ты видел красоту дня - как может не открыться тебе и великолепие ночи! Я ухожу за край земли, я становлюсь невидимо для тебя, но ты не оставлен в одиночестве, ты не покинут, Маленький Светлячок, это не возможно! Я ухожу, но уставшую от дневных забот землю укроет приятная прохлада - и все живое задремлет в блаженном уюте темноты. Я ухожу, но тысячи крошечных солнышек смогут проявиться в небе, освободившемся от властной мощи моих ярких лучей. До свидания, до утренней радостной встречи, милый Маленький Светлячок! - Мама,.. - шепнул Светлячок уходящему Солнцу, - до утренней радостной встречи! И вот Солнце полностью скрылось. Еще не угасла широкая розовая полоса его недавнего присутствия, как вдруг стало происходить что-то таинственное и необыкновенное... На небе то тут, то там стали проступать крошечные солнышки. - Звезды! - тихонько ахнул Светлячок, догадавшись. А среди звезд он увидел и круглощекую луну, добродушно улыбавшуюся ему. Небо наливалось синевой - и звезды разгорались все ярче. Синева густела и густела, пока не растворилась в кромешной тьме. И тут... о чудо! Внизу под собой Светлячок тоже увидел звезды. Сначала он подумал, что они отражаются в озерце, но, оглядевшись вокруг, понял, что озерцо слишком мало, а звезды всюду, всюду вокруг него... Он окружен звездным небом со всех сторон, сверху и снизу, он внутри этого сверкающего безграничного безмолвия. На миг ему стало страшно. Ему показалось, что он утонет в этой бездне без конца и без начала... Но в тот же момент он ощутил под собой свою травинку, она надежно поддерживала его, как ладошка, и легкой лодочкой покачивалась от нежного дуновения ветерка. Он даже увидел травинку под собой и удивился: откуда этот свет, окруживший его? И тут Светлячок понял, что он - его собственный! Это его зеленоватое сияние осветило травинку-лодочку... И тогда, вглядевшись, он различил много-много таких же огоньков на кончиках травинок вокруг него. "Вот оно что, - обрадовано подумал Светлячок, - это такие же светлячки, как я... Светлячки на земле, а звезды в небе. И совсем, совсем одинаковые!.. Светлячки - земные звездочки, а звездочки - небесные светлячки." И ему стало так тепло и уютно в безграничной темноте мира, усеянной огоньками, как было уютно и спокойно в маленькой колыбельке, в домике под кустом шиповника в единственную ночь его детства, когда мама называла его своей звездочкой и рассказывала чудесную сказку о светлячке, поднявшемся в небо. И в этот момент он услышал беззвучный зов. Он вслушался в небо: на сотни, тысячи голосов оно рассказывало ему ту чудесную мамину сказку. - Мама... мама... мама, - шептал Светлячок, всюду ощущая ее присутствие, - куда ты зовешь меня? - В небо, - отвечало ему все вокруг. - Но я не звезда. Я только маленький светлячок. И свет мой слаб и бледен - так сказал астроном. А звезды огромны, как Солнце - и я им не ровня... - Маленький Светлячок! - рассмеялось все вокруг, - все, что ты видишь далеко от себя, кажется тебе маленьким! Просто ты сейчас смотришь на самого себя с самой далекой звезды. Только для астронома существуют величины и расстояния, он видит в телескоп совсем другое небо. В настоящем небе их нет. И солнце, и звезды, и маленький светлячок равновелики... Разве ты не чувствуешь своего лучистого пламени?.. - Но как же попасть в небо? Это невозможно. Астроном говорил, что сила земного притяжения так велика, что ни один светлячок никогда, никогда не сможет подняться в небо! - Неужели ты веришь, что сила притяжения огромного безграничного неба может быть слабее земной? Да тебе вовсе и не надо никуда подниматься. Оглянись! Небо окружает тебя со всех сторон. Ты в самом его центре. Только оставь свой страх - не цепляйся за травинку! Ну же, не трусь!.. Только на миг Светлячок замер в нерешительности, а затем разжал свои лапки, которыми крепко держался за края лодочки- травинки. - Ма-а-а-а... - тихо зазвенел его голосок. Он не ощутил никакого падения, просто травинка навсегда исчезла из-под него... И яркой-яркой звездой невыразимой радости расцвел в нем маленький лучистый огонек, зажженный когда-то маминой сказкой. - Ма-а-а-ма-а-а... - звучало в нем и всюду, всюду, на земле и на небе, в огромной единой беспредельности... ............................................................. - ... Мама! - доверчиво шепнуло маленькое светящееся существо с розового лепестка неведомого цветка огромному, восходящему над неведомой планетой, Солнцу. 1997, май