Дмитрий Соколов http://users.luckynet.co.il/~sokolov ОДИН ЛИСТ Лист поссорился со своими соседями. Ни с кем конкретно - а так, со всеми сразу. Листья - народ молчаливый, послушный и одинаковый, так что о чем там шла речь - неизвестно, но только собратья отвели от него жилку, по которой поступала вода, и вскоре лист сорвался и полетел, решив: "Вот и отлично". Летел он недолго, упал на кучу сухих и незнакомых листьев, притих. Стал осматриваться. Вскоре на место, где лежали листья, пришло много людей, они расставили стулья, столы, а на наш лист даже пришлось основание кафедры. На стулья расселись люди, за кафедрой встал кто-то главный и стал читать лекцию о том, что листьев не бывает. Лист от гнева аж задохнулся. Он стал орать: "Как не бывает?", но, понятно, ни докладчик, ни слушатели его не слышали. Остальные листья казались мертвыми. Потом стулья и кафедру унесли, люди ушли, и лист успокоился. Но скоро пришли другие люди, они стали сгребать листья граблями в кучи и поджигать. Лист был не против, но он всё время проходил между зубцами граблей. И когда костры отгорели, он остался один - или почти один. Тогда его подхватил ветер и понес всё выше и выше, и вдаль; лист засыпал и просыпался, а ветер всё нес и нес его, и лист почти ничего не понимал в узорах низа и верха, да он их и не различал. И в конце концов он оказался на земле, где вокруг не было ни дерева, ни куста. Это была пустыня. Лист, обессиленный, скользнул в какую-то трещинку и остался лежать там. Он лежал в пустыне долго, и краски ее его волновали, он старался выглянуть и посмотреть подальше. Может быть, поэтому в конце концов на нем набухла почка. Чтобы уравновесить и сохранить ее, вниз из листа вытянулись два корешка и взрызлись в землю. И так из листа выросло дерево, и он сам стал гонять свои соки. Вернее, дерево само стало гонять их - потому что оно не знало, кто находится в его основе. Пока не выросло. И тогда по его стволу, по всем веткам вдруг раздалось: "Вспомните деда!" - и все листья послушно сорвались и полетели. МЕЗОЗОЙСКАЯ ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ. Жил-был бронтозавр, который очень не хотел быть археодонтом, а хотел быть бронтозавром, и страшно переживал по этому поводу. Под подушкой он прятал фотографии бронтозавров, а об археодонтах и думать не хотел. Конечно, дело кончилось психиатрической лечебницей. Главным доктором в ней был бронтозавр, который на самом деле был археодонтом, но это тщательнейшим образом скрывал. Он очень заинтересовался новым больным, стал за ним ухаживать и наблюдать. - А что хорошего в археодонтах? - спрашивал он больного. - Да я имени их слышать не хочу! - волновался бронтозавр. - Я никогда, никогда не стану археодонтом! - А попробуйте себе представить, что вы всё же стали археодонтом... Ну, просто так, вот, скажем, вы проснулись утром и вдруг обнаружили, что вы - археодонт. - Я не археодонт!!! - и дальше обычно начиналась истерика, после которой бронтозавр несколько дней лежал в кровати, смотрел из окна и почти ничего не ел. Тогда археодонт, который притворялся бронтозавром, чувствовал себя виноватым, ставил ему термометр десять раз в день и спрашивал, как тот себя чувствует. - Я чувствую растерянность в завтрашнем дне, - жаловался бронтозавр. - Это очень хорошо, - заверял его врач, - это адекватно отражает ваше экзистенциальное состояние. Проще говоря, в этом фуфловом мире каждый честный бронтозавр должен мучиться и чувствовать себя всё фуфловее и фуфловее. - Вы так думаете? - успокаивался больной. - Так думает наука! ... Много раз прокрутилось солнце вокруг земли, пока бронтозавр лежал в больнице. Очень они подружились с доктором. Выпивали вместе, а как же. Оба к старости становились всё сентиментальнее. Бывало, выпьют рюмку, один скажет: "Вспомним мезозой!" - и плачет. Тогда другой говорит: "Вспомним криптозой!" - и тоже плачет. А то, бывало, лягут на солнце пузами вверх, и вообще забудут, какая эра и кто они такие. Вот так однажды они расслабились, и, когда они вернулись в больницу, главврача засекли на археодонтстве. После обличающего скандала его уволили из больницы без выходного пособия. Весь персонал и все пациенты пели хором: "Мы БЭ! - мы бронтозавры!" Наш бронтозавр выбрался из больницы через окно. Он догнал доктора на дороге и пошел вместе с ним. Через день он вернулся и получил одним пайком всю свою бронтозаврскую пенсию. И тогда уже они вместе, поедая ее, отправились в страну археодонтов. Придя туда, они увидели, что это - так себе страна, зато там бывший доктор смог получить пенсию за все свои года, прожитые у бронтозавров. Они пожили там, но странны и чудны им были археодонты, и они всё чаще "вспоминали мезозой" и плакали. У бронтозавра - все же старого пациента психиатрической клиники - случались приступы депрессии, и он донимал своего друга вопросами: "Так кто же мы?" И однажды тот ему, сам не зная почему, ответил: - Мы с тобою - совершенно отдельный вид. Или два совершенно отдельных вида. Таких, как мы, больше в мире нет. Сейчас нет, а потом появятся. - Но у нас с тобой нет детей. - А такой вид, как у нас, передается совершенно другим способом. Экзистенциально. Бронтозавр успокоился, но на всякий случай спросил: - Ты так думаешь? - Так думает наука! ... Они жили долго и счастливо и вымерли в один день. ОТЕЦ И СЫН Эту деревню основали одинокие женщины с детьми. Потом все они нашли себе мужей. В одной семье, уж совершенно непонятным способом, сохранился отец. То ли он пришел вместе с женщинами, то ли случайно попал на прежнее место. Так тоже бывает. "ОТЕЦ И СЫН" - так называется сказка. Сын был вожаком всех уличных пацанов деревни. Им уже было по 15, но они все еще гоцали по улицам, играли и забавлялись. Отчимы хмурили лбы, но матери берегли детство детей пуще собственного. Отец тоже до поры молчал, но однажды его прорвало. - Отец позвал меня к себе, слышь, пацаны, и говорит: скоро придет время, когда ты станешь совершенно свободен, и будешь нас кормить. - Ничего себе! - А я не хочу никого кормить. - И я! - Я лучше сбегу! - Точно! Сбежим! - Давайте сегодня! В лес! - Тише, - сказал вожак. - Сбегать надо серьезно. Надо подготовить припасы и оружие, если мы не хотим на третий день вернуться. Кто со мной? И мальчишки принялись за дело. Они тайком сушили фрукты, солили рыбу, натаскивали в кладовые орехи и каштаны, готовили луки. Между тем дела в деревне шли хуже. Изобилия в ней не было никогда; теперь стало не хватать еды и топлива. Мог начаться голод. - Отец опять сказал мне сегодня: теперь еще ближе время, когда ты будешь нас кормить. - Кажется, нас всех скоро припашут. - Да, это точно. - Бежим! - Сегодня ночью. И мальчишки бежали, ночью, через поле в лес, и дальше, при свете луны, вначале по тропам, а потом напролом. Они шли без остановок пять дней, и первая поляна у ручья, где они устоили привал, стала их постоянным лагерем. Там они выкопали землянки, кладовые. Они стали охотиться на зверей, и охота давала им достаточно еды. Через месяц они научились ловить рыбу. Из диких яблок они научились готовить какую-то брагу с жутким запахом, но они ее пили и пьянели. На трехмесячную годовщину своего побега они устроили праздник, обожрались оленьим мясом и напились своей брагой. Под утро их вождь, никем не замеченный, ушел из лагеря бродить по лесу. Все было классно! Он сам не ожидал, что все так сложится. Он стал вождем настоящего народа, теперь можно было делать что угодно. Можно двинуться дальше веселой ордой и двигаться на юг или на север. Можно захватить деревню... или выкрасть оттуда девушек. Какую деревню? Ну не свою же. Он принялся палкой сбивать сучки, а потом изломал ее на мелкие кусочки. Да уж, не свою! В своей и брать, поди, нечего. Там голод. Может быть, и нет, а может, да. Жалко родителей. А особенно ту девчонку - блин, ее глаза просто стояли перед ним. Что, если она голодает? Что? Что? ЧТО? А ничего. Надо сходить и посмотреть. Пробраться незамеченным. И принести им жратвы. С этой ночи он стал тайком собирать сушеное мясо. Своим ребятам он сказал, что сходит на разведку и вернется. На разведку - так на разведку. Через две недели он вышел, взял спрятанный в лесу мешок с мясом и рыбой, и двинулся к своей деревне. Конечно, он сразу сбился с пути. Кто мог помнить, где они шли с ребятами, они ведь не шли, а бежали, да еще стараясь запутать следы. Он сбился с пути в первый же день. На третий пошел затяжной дождь. Плохо еще было то, что он поклялся себе не притрагиваться к еде, собранной в мешке. Та еда, которую ему дали с собой ребята, кончилась на пятый день. Надо было греться, он много ел. Дождь шел в аккурат пять дней, а он шел тогда уже шестой, каждый день начиная свои расчеты и поиски дорог заново. Когда кончилась еда, он день ничего не ел. Когда кончился дождь, он угодил в болото, так что и в этот день высохнуть не удалось. На болоте, правда, он нашел немного ягод. На седьмой день он долго не мог встать и, стыдясь самого себя, вытащил из мешка рыбу и съел. Затем он пошел, и через полчаса вышел на знакомую дорогу. Он оглядел себя и расхохотался. Ничего более грязного и поцарапанного нельзя было и представить. Но ноги сами несли его вперед. Он подошел к деревне в полдень. Издалека она выглядела так же, но подойдя, он увидел несколько заколоченных домов. Сердце забилось дико, он только и думал: голод, голод. Забыв, что он хотел прятаться, он пошел прямо к дому. По дороге чуточку отлегло: дома и сады были живые, но печать голода была очень явственной - или ему так казалось. Он подошел к дому. Он вошел в дверь. Его семья сидела за столом, но на столе почти ничего не было. Мать кинулась к нему, но он, быстро обняв ее, сразу стал развязывать мешок. "Вот, - сказал он, - я принес". "Хорошо, - сказал отец, - ты пришел к обеду. Сходи в погреб и принеси все из правого дальнего угла". Не смея прекословить, он пошел в погреб. Погреб был почти пуст. В дальнем правом углу стоял ящик; он сдвинул крышку и поразился: там лежала еда, хорошая еда. Он взял все, что там было, и потащил наверх. Принеся ее в дом, он еще раз огляделся: нет, здесь точно был голод, ни гирлянд грибов, ни фруктов, ни рыбы - ничего. Он положил еду на стол. "Отец, - спросил он, - откуда это?" Отец ответил: "Мы ждали тебя". СКАЗКА ПРО ДЕВОЧКУ И ЗМЕЯ - ЧТО Ж, ДЕВОЧКА, - СКАЗАЛ ЗМЕЙ, опустив морду на сложенные лапы (уютно, гад, устроился!), - тебе и голову сложить не жалко, столько там глупостей понапихано. - Ну и сложу. - Ну и сложи. - Ты, змей, ничего не понимаешь. То есть ты знаешь много, и про пустыню, и про город, но у тебя нет главного. - Чего? - змей поднял морду и сощурил глаза. - Что такое братство, - медленно сказала девочка. - Чтобы все заодно. - Поползли, - сказал змей. - Я тебе одну вещь хочу показать. Всё равно тебе в яму рано прыгать. Девочка нерешительно последовала за ним. - Быть живым или мертвым - вопрос согласованности с окружающими, - разглагольствовал змей. - Прошу обратить внимание на вон те постройки. Ты знаешь, что это? - Кладбище. - Правильно. Чем тебе не братство, где все заодно? И позже: - Тебя не смущает, что я всё время прав? Девочка не ответила. - Расскажи мне, кем был твой отец. - Он был... Ну, я не знаю точно, как эта профессия называется. - Тебе всё равно? - Наверное, да. - Посмотри туда. Ты видишь лошадь? - Да. - Это и есть твой отец. - Почему? - Что значит почему? Ты не веришь? - Нет. - А зря. Это правда. А что здесь странного? Он всегда хотел, чтобы его считали за лошадь. Все желания исполняются. Кем бы ты хотела увидеть свою мать? - Пантерой. - Жалко. Не в этот раз. Вон попугай в золоченой клетке. Это она. Дай ей семечек. - Я тебя ненавижу, змей. - Это причина отказать ей в семечках? Дай. Она будет рада. - Почему я? - У тебя они есть, а у меня - нет. - А где твои родители, змей? - В зоопарке. - Как? - Она замерла, застыла. - Как? В зоопарке? - А что ты удивляешься? Змеи почти все живут в зоопарках - или в музеях. В пустыне мало кто живет. - В музеях? В музеях мертвые змеи. - Это вопрос согласованности, малыш. Мне не нравится об этом говорить. Ползем дальше, чего ты остановилась? - Хорошо, пойдем. Расскажи мне про зоопарк. Мы туда сейчас идем? - Да чего я поведу тебя к своим родителям? Я туда вообще очень редко хожу. - А как они туда попали? Их поймали, змей? - Нет, они сами записались туда. Прошли по конкурсу, дождались очереди. Слушай, что ты мне травишь душу? Я не люблю об этом говорить. Зачем тебе нужно знать про зоопарк? - А зачем тебе нужно было знать, что я делала на краю ямы? - Логично. Но если ты просто поддерживаешь таким образом светскую беседу... - Нет. Расскажи мне. Я хочу знать, как твои родители попали в зоопарк. - Думаешь, я это знаю? Я мало следил за процессом, мне тогда нужно было о себе заботиться. Но я потом видел много змей, переселявшихся туда. Думаю, у моих родителей всё было точно так же. - Как? - Видишь ли, мы, змеи, меняем кожу, несколько раз за жизнь. У нас несколько шкур. Три шкуры есть у всех, их меняют еще в детстве. Скажем так: когда меняют третью, это считается превращением в взрослого. На самом деле шкур больше. Семь, десять, может быть, это неизвестно. И неизвестно, одинаковое количество шкур у всех, или нет. У некоторых их бывает 15, это точно. Но сколько их у тебя - никогда не узнаешь, пока не сбросишь старую кожу - есть там новая или нет. Ну вот, и после того, как кожа меняется в третий раз, почти все начинают бояться - вдруг это всё, последняя. Скажем, так: это общая версия, что нужно бояться за шкуру, я в последнее время думаю, что здесь что-то не так. И, в общем, получается, что все как бы боятся за свою кожу - обычно четвертую или пятую. Чтобы она не поранилась, не замерзла, не вымокла, не высохла, или сама собой не начала меняться. А где ее хорошо беречь? Ее хорошо беречь в зоопарке или в музее. - Но в музее же они мертвые! - Конечно, с ними уже не поговоришь. Но и те, что живут в зоопарке, говорят только об условиях содержания. А в музее - о господи, что ж тут непонятного! Если ты хочешь сберечь шкуру - то как ее лучше всего сберечь? Удалить остальное. Они идут в зоопарк, к родителям змея, уже по городу. Лица встречных становятся злее и напряженнее, и девочке становится легче, привычнее. Змей ползет по асфальту, ему хуже. - Змей, тебе нравится город? - Ужас. - А мне здесь прекраснее, чем где-либо. - Как странно ты начинаешь говорить: твои слова отделяются от тебя. Они похожи на ваши деньги: они так долго были не твоими, в смысле, каждая купюра становится твоею на такой короткий срок, что как бы никогда твоей и не становится. Они всегда чужие. - Что? - Деньги. - Да... Мне очень важно, что я живу в городе. Для меня это не просто город, это Город. Это особое пространство, совершенно независимое от зданий и трамваев. Хотя здания - тоже, они в меня проникают... Мне кажется, что моя душа построена так же, как этот Город, в ней та же структура улиц и иерархия фонарей. Там, внутри, всё построено по тому же плану. - Господь, большие города обречены небесным карам... - Ты ужасно вредный сегодня. "Когда? - ужасается про себя змей. - Она знает меня только два часа. Кто здесь кого гипнотизирует? Она уже моя жена. Адаптируемость резко возросла при переходе из пустыни в город. Зря я согласился вести ее к своим родителям. Впрочем, куда еще? Куда бы я ее повел? "Может, он обиделся? - скачет мыслями девочка. - А интересно, какие его родители, такие же, как он, или нет? А вдруг они все одинаковые? Почему мне совсем не страшно? Я стояла у края ямы... Хитрец, как он отвлек меня? Обманул? Я сама во всем виновата..." И тут они вдруг исчезли, разъединенные одинокими мыслями: девочка стала прозрачной и растаяла в воздухе; змей высох, и его чешуя и кости слились с песком пустыни. - Змей, сегодня мой день рожденья. - Грустно. - Почему это грустно? - Ты, наверное, ожидаешь чего-нибудь веселого и особенного сегодня. Но, скорее всего, ничего не произойдет, и ты обидишься. - Как ты угадываешь? Слушай, это же точно такая история, которая была со мной, и из-за которой... ну, в общем, я оказалась у ямы. Ты слушаешь? - Да. - Понимаешь, когда я была совсем маленькой девочкой, ну, не совсем, мне было семь лет, так вот, один раз я гуляла по берегу моря. Это было утром, а ночью до этого на море был шторм, настоящая буря, а я всегда мечтала пойти после бури на берег и пособирать то, что выбросит. А родители меня не хотели отпускать далеко. Я обошла наш пляж, который был возле дома, но ничего не нашла такого интересного, кроме одной двустворчатой ракушки. И я хотела идти собирать дальше, но родители мне запретили. Папа просто сказал - во, как я хорошо все помню - он сказал: "Слабая аргументация для небезопасного предприятия", и я начала плакать, а мама сказала - она у меня всегда была гений коммуникации - "А разве на нашем пляже ты ничего не нашла интересного?" Я показала ей ракушку, а она воскликнула: "Ой, это же жемчужница! Смотри, Петя (так папу зовут) - это моллюск, в котором вырастает жемчуг!" Я посмотрела: обычная ракушка, полосатая такая, чуть выгнутая, а мама распелась: "Настоящая жемчужница, как тебе повезло, только пока она слишком маленькая, ей нужно подрасти, и внутри нее обязательно вырастет жемчужина". Папа тоже тогда подключился: "Да, ее нужно посадить в аквариум, в аквариум, в аквариум, у нас как раз такой аквариум есть на балконе, и создать в нем необходимые условия, поддерживать температуру, ухаживать, и через десять лет ракушка откроется и подарит тебе жемчужину..." И вот я, маленькая дура, завернула эту ракушку в мокрую тряпку, принесла домой, вымыла старый аквариум, и десять лет делала всё, как сказали родители, и воду меняла, и температуру поддерживала, и через десять лет я ее открыла, и оттуда выпал камешек, вот такой обыкновенный серый камешек, какими завален весь наш берег... Они помолчали. - Вот такие родители гады? - спросил змей. - Нет, не гады... Но это же обман, понимаешь, они меня обманули, это просто подло, они же знали!... - И теперь тебе кажется, что там, дальше, за пляжем, лежало настоящее сокровище, которое могло стать твоим? - Я об этом не думала... меня убил их обман. Они же обещали. Пусть бы уж подсунули туда жемчужину, если... - Какая прекрасная история. Я завидую тебе, малышка. Сейчас тебе семь лет, и вместо того, чтобы идти на берег моря, за пляж, ты бежишь к яме... Твоя жизнь полна смысла. Тебя обманывала погода? - Да. - А подруги? - Да, и тогда они переставали быть подругами. - А я? - Ты же обещал мне что-то показать! Я только поэтому пошла с тобой. - Вот видишь, я ж говорил: твоя жизнь полна смысла. Мир не пуст для тебя. Даже в пустыне, на краю бездонной ямы, для тебя нашелся кто-то, кто обманул. - Так ты обманул меня? - А ты меня? - А я тебе ничего не обещала. - Вон, - сказал змей. - Вон, чтобы духу твоего здесь не было. Когда ты уйдешь, воздух здесь станет чище. Извини, что отвлек тебя. Исчезни. Я поползу к своим камням, которые ты пока не оскорбила, начав превращать в жемчужины. - Нет, змей, нет! - закричала девочка. Начался ветер. Змей пополз против него и исчез в норе. Девочка, борясь с ветром, сделала несколько шагов, но ветер - это был уже настоящий ураган - сорвал ее с места и увлек вдаль. Началась песчаная буря. Кости, слова, чешуя - простые кусочки смерти. Ветер стихает, и птица падает грудью в песок. - Я знала, что ты придешь. Когда и где - этого не знала. Но мне стало всё равно: когда. Проходит не жизнь, проходят дни, а жизнь, как и смерть, безразмерна, и только их смена отмечена временем. Мне недавно снился сон, что ты входишь ночью в мою комнату. Я сплю сейчас одна, муж у себя, и вот ты вползаешь ночью, и свиваешь кольца у моей кровати, кладешь голову рядом с моей. Мне становится так хорошо..... И вдруг я слышу, как муж идет по коридору. Я вскакиваю, а ты уползаешь за дверь, и муж то ли пугается тебя, то ли обижается, потому что я слышу, что он идет обратно к себе. Я выскакиваю из комнаты и бегу за ним и думаю: ну как ему объяснить, что это же ты, и тебе можно появляться когда угодно и где угодно, а если нельзя, ты всё равно появляешься... Но только я понимаю, что он ничему не поверит, и возвращаюсь обратно в спальню. И то ли это происходит там же, то ли уже другой сон, только я вижу, как ты изо всех сил дуешь мне в лицо. Так сильно дуешь, и мне хорошо - безумно, я хохочу, а ты дуешь, дуешь... И вот ты правда пришел. - Я здесь уже три дня. - Где здесь? Что ты имеешь в виду? - Я приполз в город, нашел твой дом и наблюдал за тобой. Ну, не фантазируй, я не подглядывал везде, я только смотрел, как ты ходишь на работу, как гуляешь с ребенком и стоишь в магазине. Всё было очень мило и, конечно, довольно скучно, и сегодня я решил перестать партизанить и явиться перед тобой. Ты стала взрослой? - Я? Скорее, одинокой. Как выразился недавно один мой приятель, я обезнадежилась. Я ужасно рада, что ты пришел. Что-то я никак не соображаю. Ты хочешь есть? - Нет. Да. Ну вот, ты и меня запутала. Как тебе моя новая кожа? - Я не заметила. По-моему, ты совсем не изменился. - Этого не может быть. Ты невнимательна. Посмотри мне в глаза. И начался их бесконечный разговор глазами, который вряд ли они могли бы произнести вслух: - Мне совсем не нужно ничье внимание. Если бы оно мне было нужно, оно бы у меня было. Я живу в пустоте. - Откуда ты это знаешь? - Я ни от кого не завишу. Я не принадлежу никому и ничему. Может быть, я уже умерла. Я живу в пустоте. - Нет, ты обманываешь себя. Ты не живешь в пустоте. Твоим Богом является тело. - Пусть так. Мне всё равно. Я думаю так, ты думаешь иначе. Какая разница теперь? - Как какая разница? Я же пришел. - Наверное, слишком поздно. Я вытравила из себя всё, что относилось к тому времени. И историю с ямой, и историю с раковиной, и то, что ты бросил меня одну, - я бросила все эти истории вверх, и они так и не упали обратно. Я перестала смотреть на себя и стала смотреть на космос, а на него смотри - не смотри, он одинаково безразличный и бессмысленный. И я стала такой же. А приди ты раньше, я бы просто тебя прогнала. - А ты и гнала. Ты совсем не изменилась. Капризная девчонка. - Да, капризная девчонка. - Бросай всё, пошли со мной. - Ты сошел с ума. - Если ты живешь в пустоте, какая разница? - Да, в пустоте, но всё же... - Ага! Ты не живешь в пустоте. Твоим Богом является тело и чужое мнение. - Пусть так. - Ничего себе пусть! Кому ты живешь? - Хорошо, не себе. - Бросай это. Пошли со мной. - Но... - Не тяни! Ты еще большая змея, чем я. Ты извиваешься бесконечно. Ты способна увидеть свой хвост, что ты тянешь за собой по жизни? - Какой хвост, что за бред... Я живу в пустоте... - Врешь, ты просто из пустоты соорудила стенку. Ты живешь во времени, причем стараешься во всем сразу. Ты растягиваешь себя на целую жизнь, ты пытаешься занять собою все время и пространство. Сократись! - Я... - Посмотри мне в глаза! - Не торопи меня! - Не торопить тебя куда? - Угнаться за тобой... - Посмотри мне в глаза. И позже, за секунду перед тем, как исчезнуть: - У нас не получилось в пустыне, на улице и в городской квартире. Давай встретимся на верху горы. - Давай. Перед тем, как пойти на гору, она долго мылась, причесывалась, одевалась. Хорошо замужней женщине ходить на свидания. Она как-то с нежностью представила себе мертвеца, который хоть раз там в году или в месяц может встать из могилы и пошататься - даже ему в этом народная мудрость не отказала. - Здравствуй. - Привет. - Что это с тобой? - А, это... Ты имеешь в виду цепь и ошейник? Я решил стать твоим ангелом-хранителем и думал, что я могу сделать по этому поводу. Вот, хотел сесть на цепь, да только на мне ошейник не держится. Выползаю, и ничего не могу с этим поделать. - Почему на цепь? - Чтоб всё было честно. Ангел-хранитель, во-первых, должен делить судьбу своего подопечного, а во-вторых, выполнять хоть немного его желания, то есть, обычно, садиться на цепь. - Ерник, насмешник, дурак и...... Ты за этим меня звал? - Много званых, да мало избранных. - Не морочь голову. У меня не так много времени. - О! Вот это уже интересно. Расскажи мне про время. - Время сильнее всех. Оно как асфальтовый каток, хотя от его дыхания не дрогнет пушинка. Я связана им по рукам и ногам. И с каждым моим действием меня становится меньше. - Говори, говори еще. - Время - самое липкое... Меньше всего его в часах. У него несколько ужасно глупых детей: справедливость, память, забвение. - Говори еще, говори... Ты знаешь, нет ничего красивее тебя в пустыне. Ты вся переливаешься, ты создана почти из ничего, ты ничего не понимаешь, но ты удивительно прекрасна. Помнишь, я тебе говорил, сколько у тебя в голове глупостей понапихано, - прошло много лет, а глупостей стало еще больше, и нравишься ты мне еще сильнее. Я как дурак откликаюсь на каждый твой зов, я злюсь, если ты меня забываешь. И та пещера драгоценностей, к которой я тебя вел... - Так ты вел меня к пещере драгоценностей? Змей хохочет. - Я никак не могу привыкнуть к твоей запутанности. Знаешь, раньше у многих людей были звери. Но очень мало кто теперь умеет добраться до человека, так сильно там все запутано. Вот, пожалуй, у меня получается, потому что я - змей вертлявый. У слонов и тигров еще иногда получается, они идут напрямую, крушат все к чертовой матери, но все же проходят. Мне вообще кажется, что у людей теперь больше связи с бактериями. - Почему? - Ну, они незаметные, одинаковые, всепроникающие и всё время что-то синтезируют. - Кто - люди или бактерии? - Вот именно. - А ты не такой? - Я - царский сын. А ты? Она помахала рукой: - Поди сюда, я тебе что-то скажу на ухо. Так вот, змей: я останусь на воле. Понимаешь? - Ага. - Я буду всегда ближе к тебе, понимаешь? - А не к старческому маразму? - Я всё равно буду жить в городе, в своем времени людоедов и в своем племени людоедов. - Ага. - Но я буду приходить на гору. А ты спускайся в город. - Ага, однажды ты залезешь сюда, а меня не будет, и тебе скажут: "Он куда-то уполз". А тем временем я буду в городе, и решу тебя немного подождать, и стану чистильщиком обуви - или сыщиком! Вот, я всегда мечтал стать сыщиком! Между тем ты отправишься в пустыню, чтобы найти меня там... - Тебе никогда не надоедает болтать? - Надоедает. Иногда. - Тогда завязывай. Тогда он завязал себя узлом и сказал: - Я люблю тебя. И сказка пошла дальше, а я пошел домой. ДЕСЯТЬ МУДРЕЦОВ Решили как-то десять мудрецов собраться неизвестно для чего (хотя несколько из них - или даже все - думали, что причина им известна), и также решили они, что на эту встречу каждый из них принесет чайник вина, чтобы сварить глинтвейн, подогревающий искренность и мудрость. Перед встречей каждый стал собираться. Один из мудрецов подумал: "Ай, какие мы хорошие люди! Ай, сколько будет глинтвейна! Общее дело - великое дело!" - и то ли по растерянности, то ли еще почему-то наполнил свой чайник водой. Другой решил: "Люди мы уже пожилые, так и упиться недолго. Чтобы сохранить ясным свой ум и ум своих друзей - разбавлю-ка я немного наш напиток". И наполнил свой чайник водой. Третий был большим эстетом и выпендрежником. Он пошел на рынок и долго искал самый красивый чайник. В конце концов он купил один из самых дорогих чайников на рынке. Ай-ай-ай! - после этогообнаружилось, что у него совершенно не осталось денег! И ему пришлось наполнить свой чайник водой. Не подсолнечным же маслом! Четвертый... Чтобы сделать рассказ короче, скажем просто, что и все остальные семь мудрецов - от четвертого, который был очень нервный, до десятого, который был просто жадный - наполнили свои чайники водой. И вот они собрались на долгожданную встречу... И горел камин, и чайники были слиты в единый котел, и когда нагревали котел, и из него поднимался пар, все они принюхивались и восхищенно двигали носами. И вот один из них разлил приготовленный напиток по чашкам... Я слышал подобные истории раньше, но их всегда обрывали на самом интересном месте. Дескать - пригубили они, и увидели, что вода. Конечно, пригубили, и увидели - нет, не увидели, у них были темные пиалы, а вот именно нутро их проняло, - что это чистая вода, несколько скрашенная специями и что там еще добавляют в глинтвейн. Но! Никто из них не встал и не вышел! Кто-то из них, возможно, усмехнулся, кто-то опечалился, но на то они и были мудрецы, что сидели там всю ночь напролет и пили приготовленный напиток. ЛУННЫЕ ВОЛКИ Волки на Луне - необычные волки. Например, внутри каждого из них живет еще один волк. В каждой волчице есть еще внутренний волк, так же, как в каждом волке - внутренняя волчица. В общем-то, довольно просто. Гулять эти внутренние волки выходят обычно днем (потому что ночью внешние волки охотятся и вообще наслаждаются жизнью, а ночью лежат и смотрят на Землю). Впрочем, это бывает по-разному. Некоторые выпускают своих внутренних жителей часто, некоторые - редко. Некоторые с ними дружат, некоторые их боятся. Вот, например, одна волчица ужасно боялась своего внутреннего волка. Я даже не знаю, почему. Покусал он ее, что ли, когда-то, или выскочил не вовремя. И вот когда у нее родилась дочь, то у дочки, естественно, тоже был свой внутренний волченок, и она, как это обычно делают детеныши, выпускала его постоянно, игралась с ним, возилась, так что могло показаться, как будто у нее есть брат. Волчица-мама его почти не видела. Ее собственный внутренний волк был огромным и страшным (во всяком случае, ей так казалось), и она почти всё время занималась тем, что загоняла его еще глубже, чтобы он не смел вылезти. Но однажды мама вернулась с охоты и увидела, как дочка кувыркается вместе со своим внутренним волчком. Мама как зарычала! Как прыгнула на него, как на зайца! Он в мгновение ока влетел в свою хозяйку, а та тоже, конечно, испугалась и заплакала: "Мама, чего ты?" И тогда мама рассказала ей, что внутренний волк - это страшное чудище, которого нужно бояться. И дочка выросла такой же, как мама. -- Copyright ╘ 1998 Dmitry Sokolov http://users.luckynet.co.il/~sokolov