активная ОРГАНИКА: интервью

Ладыженский -- 96-й год -- это вообще год бума на фантастику, и ни писатель Генри Лайон Олди, ни творческая мастерская "Второй блин" никак мимо этого бума не прошла. У нас лично, у Олдей, в этом году к нашему ужасу вышло на момент разговора 9 авторских книг (о сборниках я даже не говорю), а я думаю, что до конца года их будет 10-11.

аО -- Вопрос в сторону: а можно склонять "Олди" как "Олдей"?

Громов -- Да, был такой момент даже: "Вон Олдь пошел". "Олдь" пошел в единственном числе; это, кажется, Боря Завгородний выдал.

Ладыженский -- Если не считать переизданий, в этом году так уж получилось, что у нас вышел написанный в этом году роман ПАСЫНКИ ВОСЬМОЙ ЗАПОВЕДИ, написанный в прошлом году роман ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН, в позапрошлом году роман ПУТЬ МЕЧА, и в позапозапрошлом году роман ВОССТАВШИЕ ИЗ РАЯ. В результате получилась забавная конкуренция внутри одного писателя. Читатель же не понимает, что все это писалось в течении четырех, пяти лет, он понимает: в один год ему выкинули на рынок, он это съел и начинает говорить о невероятной плодовитости Олдей, которые "смотри-ка сколько за год написали!". А это неправда. Более того: об этом заговорили критики. Они дружненько в статьях начинают рассказывать о той же плодовитости, совершенно не заботясь даже подумать, что такое количество написать за один год мы не в состоянии. Даже за два не в состоянии.

Ладыженский -- Ну а кроме того, получилась внутренняя конкуренция. Например, роман ВОССТАВШИЕ ИЗ РАЯ при одновременном выпадении с ним ПУТИ МЕЧА и ГЕРОЯ на их фоне потерялся. Это совершенно нормально: он меньше по объему, другой по схеме, по написанию, по приемам и т.д., более ранний... И он естественно пропадает тут же в тени гигантов, так сказать... А в результате: последний роман ПАСЫНКИ ВОСЬМОЙ ЗАПОВЕДИ -- читатели говорят: "Ну что это такое -- раньше у вас были романы по 30 печатных листов, а тут мне дали 12. Как это -- 12 печатных листов?"

Ладыженский -- Да. Более того, к этому читателю присоединяется издатель, который говорит: "Вы че, не могли к 12 листам еще 5 дописать?". Мы говорим "Так писалось!" -- "Мало ли че вам писалось, а мне надо книгу продавать, надо, чтобы она толще была".

Громов -- Правда, это говорит не тот издатель, которому мы это продали.

Ладыженский -- Это не тот издатель! Как раз тот издатель в этом смысле... на сегодняшний день у нас одна книга вышла, еще пять готовится к выходу -- в московском издательстве "Эксмо", и пока, тьфу-тьфу-тьфу, у нас очень хорошие личные взаимоотношения.

аО -- Вы не боитесь иссякнуть? Не боитесь, что этот поток книг, к которому читатель уже привык, уже избалован им, прекратится?

Ладыженский -- Ммм... (к Громову) Ты не боишься?

Громов -- Не боюсь. Почему? Потому, что в этом потоке сейчас, в этом году, у нас же тоже были не только новые издания. первая авторская книжка, которая вышла,-- это ПРАВО НА СМЕРТЬ, там все три вещи -- переиздания: "Живущий последний раз", "Дорога", "Сумерки мира". Это все переиздания. Потом еще вышли пара сборников, в которых тоже идут исключительно переиздания. Поэтому новых... Да, новых четыре романа -- это не очень много, но, во-первых, я надеюсь, что будут продолжаться изредка переиздания, а во-вторых, новые вещи... Вот сейчас мы написали и продали в Эксмо новый роман, который выйдет явно в следующем году в начале...

аО -- Нельзя ли что-нибудь сказать про этот роман?

Ладыженский -- Можно. Он уже написан. Называется роман "Мессия очищает диск". Время действия -- 1425 год от Рождества Христова. Место действия -- Китай. Все реальные персонажи есть. То есть полностью исторический роман. Ну, а фантастика -- это уж пусть читатель смотрит.

аО -- Еще какие-нибудь мифологии будете перебирать в дальнейшем?

Ладыженский -- Да, мы собираемся. Вообще, сейчас мы пишем роман, который немножко не в нашем жанре. Сейча так любят говорить -- "психологический триллер". Дело в том, что в нем время наше. Грубо говоря -- пистолеты, компьютеры, что там еще. Машины ездят и так далее. Но поскольку краем это является продолжением романа ПУТЬ МЕЧА, точнее, не продолжением, а как мы это в циклах делаем.

Громов -- Тот же мир, только смещенный на 400 лет вперед.

Ладыженский -- Это отношения к мифологии не имеет. А вот после этого у нас есть очень большая задумка... Ну, хотя бы для начала скажу, что мы уедем лет так на три тысячи назад в Индию: Махабхарата, битва пандавов и кауравов, генетические эксперименты индийских богов и небогов по поводу выведения настоящих арийцев и т.д. Но это планы, планы.

Громов -- Перед этим не исключено, что мы такую небольшую повестушечку напишем.

аО -- Чем отличается психологический триллер от философского боевика, к которому вы себя причисляете?

Ладыженский -- Нет, не единственное. Мне вообще кажется, что это в некотором роде пьеса, писаная прозой. Ограниченность времени действия (есть такие законы -- единство времени, места действия -- в пьесе). То есть она предельно замкнута, грубо говоря, люди помещены в банку и в этой банке ставится определенный эксперимент. Мы обычно так не работаем.

аО -- Под каким именем будет опубликована эта вещь?

Громов -- Под именем или названием? Под именем Генри Лайон Олди. Как обычно. мы маскироваться не собираемся.

Громов и Ладыженский (хором) -- Фантастика!

Громов -- Там есть достаточное количество мистики, фантастики, фантастических допущений, сверхъестественные силы. Часть фантастических допущений, переходящих из ПУТИ МЕЧА, часть совершенно новых. Это все-таки фантастика!

Ладыженский -- Просто внутри фантастики немножко непривычный для нас жанр. Ну так получилось, так и пишется.

Ладыженский -- Нет. На сегодняшний день -- нет.

Громов -- И пока не планировали. Единственное, что о-о-очень краем можно отнести, это ВИТРАЖИ ПАТРИАРХОВ, но это не наше будущее, это чужое прошлое, которое, возможно, происходит во время нашего будущего.

Ладыженский -- Не знаю. Дело в том, что никто еще не определил что есть "фэнтези". Чем она отличается от, скажем, сайенс фикшен.

Громов и Ладыженский (хором, неуверенно) -- Наверное.

Ладыженский -- Но я думаю, что и не совсем фэнтези.

Громов -- То, что мы сейчас пишем, если отбросить такой термин, как психологический триллер...

Ладыженский (решительно) -- Это -- философский боевик, однозначно!

Громов -- Его можно обозвать тем же философским боевиком, но это можно, если совсем жестко подходить к жанрам, назвать "сайенс фэнтези", скорее.

аО -- Вы все-таки держитесь за термин "философский боевик".

Ладыженский -- Но это то, в чем мы работаем. Это наша среда обитания. Операционная среда. Иначе мы не умеем.

Громов -- Вот как есть Windows или DOS и внутри гешо куча всяких программ. Так вот эта операционная среда -- это философский боевик. Внутри может быть фэнтези чистая, сайенс фэнтези, психологический триллер или что-то еще.

Ладыженский -- Боевик -- напряженность внешнего действия. Философский -- напряженность действия внутреннего, эмоционального.

Громов -- Опять же: идея, психология и так далее.

Ладыженский -- Вот эти две напряженности когда соединяются (с нашей точки зрения) -- получается философский боевик. Иначе выходит или философское эссе, или боевик, какой мы привыкли его видеть -- кто-то за кем-то бежит и кого-то спасает или не спасает.

аО -- Еще вы все время причисляете себя к некой "Харьковской школе фантастики".

Громов -- Трудно сказать, это школа, не школа...

Громов -- Творческая мастерская, направление. Ну просто термин такой дурацкий, он уже закрепился. Есть школа Ефремова, школа Стругацких. Хотя сути он не отражает.

Да, есть. Сейчас в Харькове не менее 15 человек -- я думаю, что и больше -- заслуживающих внимания писателей-фантастов (я не беру нефантастов, это отдельный разговор), из них у многих уже есть достаточное количество публикаций, в том числе и авторские книги, публикации и в сборниках, и в периодике, и в номинации они попадали и попадают дальше. Действительно, есть такая Харьковская школа, которая объединена -- первое: местом действия -- т. е. это писатели, которые живут в городе Харькове. Хотя к ним по образу мыслей, по тем сериям, которые издаются, примыкают, например, кировоградский Алексей Карепанов, Андрей Щупов из екатеринбурга (хотя можно сказать, что он отностится к Екаткринбургской школе -- якобы такая тоже есть... по-моему, действительно есть... но, в принципе, по духу он близок). Значит, первое -- это географическое положение, которое тоже чуть-чуть размыто, поскольку та же Елизавета Манова, харьковчанка, сейчас живет в Израиле.

Второе -- это не некое не то, чтобы общее, но близкое мировосприятие и направленность фантастики не на какую-то социально-глобальную умозрительную сферу, а на человеческие личности. Какие-то общие приемы образного мышления. Не слизанные друг у друга или стандартные, но некая общность менталитета, наверное, есть.

аО -- А кто остался из соцально-глобальной сферы, кого можно назвать?

Ладыженский (без раздумий) -- Саша Громов.

Ладыженский -- Витицкий. (Общий смех). Ну, к примеру... Я думаю, если покопаться, то можно найти некоторое количество... А, социальное -- Рыбаков!

аО -- Социальная школа, кажется, уже вымирает?

Ладыженский -- В некотором смысле. Я думаю, что у нее должно быть какое-то второе дыхание, только в другой форме.

Громов -- Рыбаков, например, если он будет продолжать писать (до меня дошли слухи, что он сейчас какую-то новую вещь заканчивает, не знаю, насколько это правда), Рыбаков -- это действительно просто классный писатель, независимо от направления и т.д. При всей его социальности, глобаль6ности и общечеловеческих проблемах у него всегда живые герои и у него всегда яркие эмоциональные переживания. Поэтому к чисто глобально-социальной школе его нельзя отнести. Рыбаков -- это Рыбаков, он вне школ.

аО -- Наверное, можно условно разделить две главных сферы: одна -- это Харьковская школа, вторая -- Семинар Стругацкого.

Громов и Ладыженский (хором) -- Нельзя, ни в коем случае!

Ладыженский -- Я, кстати, заметил эту странную форму разделения. Почему-то очень многие из Семинара Стругацкого (и не только они) очень ревниво относятся и они в последнее время очень полюбили шутить по поводу Харьковской школы фантастики. Даже Борис Натаныч на "Страннике" позволил себе такую замечательную роскошь, как фразу что он приветствует "собравшихся здесь писателей литературного центра и литературных окрестностей".

Ладыженский -- А дальше было разъяснение, кто является литературными окрестностями. Это было именно географически: неоднократно было сказано, что Питер является центром фантастики. Москвичи более робко это сообщали (ну, центр был перенесен, соответственно, в Москву). Москвичи как-то меньше, но остальные были однозначно литературными окрестностями, хотя при этом, скажем, в крупнейшем издательстве АСТ новая серия "Русское фэнтези" начинается киевлянином Дяченко, харьковчанкой Горишной...

Ладыженский -- Красноярцем Леонидом Кудрявцевым. Это к вопросу об окрестностях.

Ладыженский -- Ну ладно, алмаатинец Сергей Лукъяненко, давайте так. Красноярец Лазарчук.

Громов -- Тот же красноярец Успенский. Или из Новосибирска -- Прашкевич. Из Киева -- Штерн.

Ладыженский -- Да, совершенно верно. И так далее по списку. Из Одессы Вершинин, из Харькова Олди, Валентинов, Дашков (здесь я просто фамилии лучше помню). Я не собираюсь равнять, кто из них круче, кто больше, кто глобальнее, но зачем "окрестности", это же как-то...

Громов -- По-моему, значимость литературы, уровень писателя зависят только от личности, а не от того, где он проживает и к какой школе относится. Допустим, Лазарчук пишет совершенно в другой манере, чем мы, абсолютно, но я очень люблю произведения Лазарчука. Недавно прочитал его ТРАНКВИЛИУМ и всячески протащился.

Громов -- Действительно, очень хорошее. Более того, не просто хорошее, очень хороший роман.

Ладыженский (вызывающе)-- А нам понравилось!

Громов -- Да. И язык, и сюжет, и мысль -- все хорошо.

Ладыженский -- И если есть плохие отзывы, то это не повод сообщить, скажем, что Лазарчук живет в литературной окрестности. А потом, когда он исправится, перевести его в центр. Поэтому эта нервность какая-то... Да, школа! Да, школа, потому что мы часто общаемся между собой. А что такое школа? Мы не учимся -- вот есть лидер и есть ученики. Мы общаемся. И отсюда возникает определенная общность мировоззрения.

Ладыженский -- Я могу сказать. Тут спорить можно, но мне так кажется: яркость персонажей. Я смотрю -- у близких мне авторов по школе персонажи почти всегда выпуклые, нету плоских, двухмерных персонажей. Или он герой, или страдательный залог, или он шлюха космическая или еще что-то и т.д. Выпуклые, живые люди. Второе: практически всегда образность языка. Нестандартность образов. Образная система всегда предельно нестандартная. Потому что слезинка, выкатывающаяся из глазок ребенка -- здесь ее не встретишь. И любовь обманывать читателя. Читатель весь роман ждет, ну когда же подерутся два главных -- положительный и отрицательный -- героя, {!} белое -- белое, а черное -- черное. Вот эта определенная даже не диалектичность, а...

Ладыженский -- Неоднозначность. При большой образности языка.

Громов -- Опять же: не в том смысле, что все, что здесь пишется -- это шедевр. Есть вещи слабые, есть сильные. Внутри любой школы, направления есть вещи слабее, сильнее, не в смысле, что Харьковская самая лучшая. Оно специфическое. Оно такое. Несколько не такое, как, допустим, то, что пишут в Москве, то, что пишут в Питере. Просто другое.

Ладыженский -- Давайте будем реалистами, зачем так далеко ходить. В этом году вышло: у нас -- достаточное количество книг; изданы из харьковчан -- Андрей Валентинов, Андрей Дашков, Елизавета Манова, Карепанов... Кого я забыл... На выходе Сергей Герасимов. Причем это по нескольку книг у каждого. Выходит Федор Чешко. Скажем так: десяток называется точно авторов, у которых выходит или вышло по нескольку книг.

Громов -- Причем это то, что выходит не абстрактно, а должно выйти до конца года. Уже куплено издателями, сделан макет, сделана обложка и уже загружена в типографию и вот-вот выгрузится.

Ладыженский -- Точно так же киевляне Дяченко или Авраменко с Тимуром Литовенко -- они говорят: "Ребята, и мы тоже принадлежим, причисляем, нам нравится общаться". То есть не документ же выдается, просто нам нравится контачить, давайте вместе чего-то делать. Я считаю, что для такого города, как Харьков, десяток авторов нормально издаваемых и еще пятерочка авторов, которые подходят к этой компании -- неужели же это мало?

аО -- В каком смысле -- "такого города, как Харьков"?

Ладыженский -- Объем, население. Чисто население.

аО -- Харьковская школа фантастики и философский боевик -- можно ли отождествлять эти понятия, или философский боевик -- это прерогатива исключительно Олдей?

Ладыженский -- Ну, прерогатива... Не знаю, мы этот термин придумали, мы его ввели и думали о себе.

Громов -- Да, скажем так: со школой фантастики это нельзя отождествлять. Не в смысле, что это наш личный термин, прием, и мы его застолбили и никому не дадим; не исключено, что появятся и другие люди, которые в сходном жанре пишут и кое-какие произведения из уже написанных можно отнести.

Ладыженский -- Тот же самый ТРАНКВИЛИУМ. Пусть не обижается Лазарчук, но, в принципе, можно сказать, что это философский боевик, в некотором смысле.

Громов -- Есть, есть. Но, с одной стороны, это понятие уже, с другой шире. Скажем так: не все харьковчане пишут в жанре философского боевика или близком к нему, и не все, кто пишет в близких жанрах -- харьковчане.

аО -- Что есть еще интересного в Харьковской школе фантастики?

Ладыженский -- По авторам: о себе рассказывать не будем, этой информации достаточно много и в компьютерной сети, и в журналах и т.д. Эта информация доступна практически всем. В харьковской компании... Если хотите, пусть будет шире: у Андрея Дашко вышел в серии "НРФ" издательства Фолио авторский том СТРАНСТВИЯ АСЕНОРА. Там эта трилогия и несколько рассказов. У Андрея Дашкова выходит (через несколько дней, буквально, выпадет из типографии) в издательстве Эксмо ЗВЕЗДА АДА -- двухтомник, две книги. У Андрея Дашкова там же выходит его триллер, фантастический триллер (прекрасный! никакому Кингу там рядом делать нечего) роман УМРИ ИЛИ ИСЧЕЗНИ. Это что касается Андрея Дашкова. Он сейчас работает дальше.

У Андрея Валентинова вышло три книги в издательстве АСТ в серии "Око силы", до конца года еще три должно выйти, а вообще это девять книг выходит. У того же Андрея Валентинова выходит в издательстве Фолио совместно, видимо, с АСТ книга АВЕРНСКИЙ КЛИРИК. Там два романа: АВЕРНСКИЙ КЛИРИК и СЕРЫЙ КОРШУН, историческая фантастика (если можно так назвать) на разные исторические периоды и темы. У того же Андрея Валентинова готовится к изданию первая часть цикла ОРИЯ. Ее разные люди обозвали русской фэнтези, по-моему, с этим не очень согласны ни автор, ни мы тоже. Наверное, фэнтези, в какой-то степени -- русское, тем более, что он сам историк, но это слишком уж узко.

Дальше. У Елизаветы Мановой вышла книга ФЕНОМЕН ДВОЙНИКОВ. Авторская книга. Сейчас в работе книга РУКОПИСЬ БАРСАРА.

У Федора Чешко выходит сольный том толстенный НА БЕРЕГАХ ТУМАНА.

Ладыженский -- Там же совместно с Фолио должен выйти том В КАНУН РАГНАРАДИ -- часть новых вещей, часть -- переиздание старых.

У Карепанова Алексея вышел сольный том серии "НРФ" НАЙТИ ЭДЕМ, готовится к изданию еще одна книга и он пишет роман, который готовятся взять москвичи.

У Андрея Щупова вообще готовятся четыре книги.

Ладыженский -- Одна вышла, еще три в Эксмо в Москве.

Громов -- И сейчас он активно пишет дальше. Это Андрей Щупов, Екатеринбург.

Дальше. Сергей Герасимов, Харьков: одна книга готовится, вот сейчас, видимо, пошла в типографию -- ИСКУШЕНИЕ, роман, повесть и рассказы, авторский том в той же серии "НРФ" Фолио совместно с АСТ, и сейчас у него есть материалы еще на две книги, одна из них будет заряжаться в ближайший пятитомник, вторая -- посмотрим.

Готовится сейчас книжка Андрея Печенежского. Харьковчанин. Он, кстати, прекрасный художник, иллюстрировал наши "Перекрестки", делал обложки, но он при этом, на мой взгляд, ничуть не худший писатель, сольная книга одна есть и он сейчас пишет дальше.

Роман Павла Африканова. У него выходила тоненькая книжечка в нашей серии "Бенефис" и сейчас большой его сольный роман. Тоже, видимо, пойдет в четвертый пятитомник Фолио в серии "НРФ".

Еще тут у Наумовой есть на книгу и скоро будет на вторую; где это будет издаваться, еще не совсем ясно, но уже как бы несколько желающих есть и будем смотреть, куда это деть.

Юлия Горишная. У нее первая часть здоровенного цикла из трех романов на 60 листов, первый уже подписан договор и, по идее, должен до конца года или в начале следующего выйти в АСТ, вторая часть уже почти дописана и третья в работе. Видимо, в течении календарного года с настоящего момента уже должно все это целиком выйти.

Ладыженский -- Забыли киевлянина Олега Авраменко, у него уже вышла одна книга в издательстве Азбука, готовится вторая, и сейчас издательство Эксмо берет в работу третью книгу его совместно с Тимуром Литовченко...

Ладыженский -- Да. ВЛАСТЬ МОЛНИЙ, если я не ошибаюсь, называется.

Ладыженский -- По-моему, достаточно перечислили, чтобы можно было говорить о школе!

аО -- Все эти авторы согласны, что их причисляют к Харьковской школе?

Ладыженский -- Слово "Школа" придумали не мы. Их причисляют к творческой мастерской "Второй блин".

Ладыженский -- Да! И ее литературным... Потом возникла теория "Харьковская школа фантастики", ее вообще выдвинул в сборнике издательства "Мастер" Леонид Мачулин, хозяин этого издательства в свое время.

Громов -- Ну надо же обозвать все, что мы тут насобирали, вся эта куча авторов, надо это как-то объединить, вот и напишем -- "Харьковская школа фантастики". Что-то общее, какое-то мировоззрение, какой-то дух общий в рассказах есть, давайте это так обзовем. Тем более все сотрудничают, творческая мастерская, давайте назовем "Харьковская школа фантастики". Ну, давайте назовем.

Ладыженский -- Мы сами словосочетание "Харьковская школа фантастики" вообще не употребляем.

Ладыженский -- Ничего. Мы говорим: вот творческая мастерская "Второй блин". Любой автор, который хочет контачить с этой мастерской, не нужно ничего. Позвони, заходи, попей чайку. Когда Женя Лукин проезжает из Волгограда в Киев через Харьков, то он сидит вечером здесь, у меня дома, вот на этой же кухне, ест пельмени и пьет водку. И может с полным правом в этот момент считать себя членом творческой мастерской "Второй блин", потому что треп идет о том, что пишется, как пишется. "А вот тут, ты знаешь, мы там че-то видели, хотелось бы сказать вот это..." Вот это оно и есть все. А школа -- мы же не академики.

Громов -- Термин как-то пошел, прилип,-- ну и ладно, пусть будет, ничего плохого в этом нет, хотя сути он не отражает. "Творческая мастерская" -- это ближе. Это люди, которые сообща чего-то творят. Не в смысле -- гамузом одну вещь пишут, но как-то в едином литературном пространстве работают. Приблизительно так.

Вопросы задавал Ромыч ВК
Фотографировал Влад Азаренков