Король-Ящер в ожидании солнца

В начале 1968 года DOORS засели в студии, чтобы записать третий альбом "Waiting For The Sun", оказавшийся самым сложным. Рэй Манзарек так и назвал это "синдромом третьего альбома": "Обычно у любой начинающей группы есть достаточно готовых песен, чтобы сделать 1-2 альбома, потом они отправляются на гастроли, а по возвращении у них уже нет времени сочинять новые песни, и им приходится этим заниматься прямо в студии."
При записи альбома постоянно возникали проблемы с Джимом - он собирал в студии друзей и вообще всех, кто попадался под руку, и напивался до бесчувствия. Поэт┘

Вс╦ это осложнялось и тем, что музыканты отказались включить в альбом композицию Джима "Celebration of the Lizard" длительностью минут в 20, которая, как считал Джим, могла бы повторить успех "The End". В результате дебатов самая мелодичная часть этой композиции была записана как отдельная песня "Not to Touch the Earth", вошедшая в альбом. "Waiting For The Sun" вышел летом 1968-го и занял 1-е место в рейтинге популярности. Это было удивительно, принимая во внимание, что альбом представлял собой достаточно разнородный материал, и не требовалось особых усилий, чтобы отличить ранние песни DOORS от тех, которые просто заполняли место.
В начальной песне, заводной "Hello, I Love You", Джимбо провозгласил лозунг свободных 60-х: "Привет, я люблю тебя! А как тебя зовут?" Далее в лирической композиции "Love Street" звучит классическая тема Моррисона: "Асфальт стелется под е╦ ногами словно собака, выпрашивающая сахар." При записи этой композиции Джим был явно в голосе, относительно трезв и с удовольствием отработал номер. Тот самый отрывок из "Celebration of the Lizard", оформленный как композиция "Not to Touch the Earth", стал классикой Дорз. Заключительная строка "Я - Король-Ящер - я вс╦ могу" стала чем-то вроде альбатроса для Джима. "Король-Ящер" - так будет называть его пресса. "Ящерицу и змею объединяют подсознательные силы зла. Змея, даже если вы е╦ никогда не видели, всегда вызывает страх. Это - что-то похожее на зов т╦мных, злых сил. Но наше шоу - это игра, как будто ты играешь в вестерне злодея. Я не воспринимаю это всерь╦з, на это надо смотреть с иронией."
Далее на альбоме стояли мелодичные вещи "Summer's Almost Gone" и "Wintertime Love", очень необычные структурно "The Unknown Soldier", "Spanish Caravan" с "восточной" гитарой и особенно "My Wild Love", спетая только хором, без инструментов. Завершали пластинку меланхоличная "Yes, The River Knows" и забойная "Five To One".

Отзывы обозревателей на альбом были весьма благожелательны: "Новый альбом "Waiting For The Sun" - это тот самый третий альбом, который для рок-групп считается самым трудным. Но Дорз удалось преодолеть этот барьер. Их первые альбомы были похожи друг на друга как по структуре, так и по настроению. Оба скорее гротескны, но достаточно сильны, чтобы сделать группу самой популярной в Америке. В альбоме же "Waiting For The Sun" меньше шокирующего, отталкивающего, меньше мистификации. Об этом видно даже по названиям - "Love Street" , "Wintertime Love" , "My Wild Love". Ужас сменился красотой и любовью, а причина этой метаморфозы в таланте и оригинальности DOORS."
Сразу же после выпуска пластинки DOORS отправились на гастроли, апофеозом которых стал концерт с группой WHO (тоже любителями подебоширить) в Нью-Йорке, превратившийся в неистовство - зрители рвались на сцену, отбивались от полицейских, разбрасывали стулья, Джим чудил как мог, заводя народ. Концерт был остановлен, зато пошатнувшаяся было репутация Дорз как группы андеграунда была восстановлена.
 
 

Вторжение в Европу и крах в Майами.

Затем команда совершила гастрольный тур в Европу, и Англия, Дания, Германия, Голландия потонули в шквале, который на них обрушили Дорз. В Великобритании царил здоровый культ андеграунда, и Дорз быстро завоевали популярность в Мекке рока. DOORS приехали покорять Европу в сопровождении тоже очень сильной группы JEFFERSON AIRPLANE, но быстро затмили е╦. Концерты в Лондоне проходили при невероятном энтузиазме публики, что дало повод знаменитому диск-жокею Джону Пилу (который за свою карьеру посетил, пожалуй, все крупнейшие рок-концерты мира) написать в своей колонке в "Melody Maker": "Англичане заключили DOORS в свои обьятия со столь же т╦плыми чувствами, с какими Америка приняла THE BEATLES."

Алкогольно-наркотические прогулки Джима продолжились и на европейской земле. Грэйс Слик, вокалистка JEFFERSON AIRPLANE, вспоминала, как в Амстердаме музыкантам обоих ансамблей предлагали всевозможные наркотики: "Мы говорили: "Большое спасибо, покурим потом" и клали дурь в карман, или делали небольшую затяжку - ведь нельзя же принимать вс╦ подряд. Джим же пробовал вс╦." Что привело к крупному, правда, единственному, инциденту на одном из амстердамских концертов. Моррисону дали большой кусок гашиша, который он незамедлительно оприходовал, потом много пил, и к выступлению дош╦л до кондиции, отключившись уже во время выступления AIRPLANE, игравших первыми. Прич╦м состояние Джима было едва ли не коматозным, и его отправили в больницу. Оставшиеся музыканты DOORS приняли поистине героическое решение и вытянули концерт втро╦м (пел Рэй), хотя публике и было обьявлено, что желающие могут получиь деньги назад.
Во время гастролей произошло и действительно примечательное событие - английские телевизионщики сняли фильм "Doors Are Open" ("Двери открыты"), и Джим был очень доволен попаданием на экран. Он был так вдохновл╦н, что подбил своих друзей снять еще одну документально-музыкальную ленту, которая так и называлась "Праздник друзей" ("Feast of Friends"), бесценный в качестве исторического документа, несмотря на огрехи съ╦мок и звучания.
На Джима кинематографический опыт произв╦л сильное впечатление: "Я был ошеломлен, ведь в то время, как я стою на сцене в качестве центральной фигуры, я вижу происходящее лишь со своей точки зрения. А в фильме я смог увидеть, как вс╦ происходит в действительности. Я вдруг понял, что на концерте действует множество различных сил, которыми я могу управлять."

После этого Моррисон стал воплощать в жизнь свою новую политику поведения в зале и общения с публикой, в ч╦м он видел пути для развития творчества. Однако вс╦ сложилось не так, как было задумано. К сожалению, в Штатах не царил здоровый культ андеграунда┘
В марте 1969 года DOORS запланировали крупный концерт в Майами, но вс╦ пошло наперекосяк. Джим накануне разругался с Памелой, опоздал на оба рейса из Лос-Анджелеса, и добирался  в Майами через Новый Орлеан. Когда он наконец прилетел во Флориду, то был уже вдребезги пьян. Концерт начался с опозданием на час, и превратился в базар. Джим переругивался с публикой, обрывал песню за песней, пытался завести публику какими-то "байками из склепа", но не чувствуя нужной реакции зрителей, становился вс╦ более агрессивным.
"Та ночь в Майами была очень жаркой, - вспоминал Робби Кригер, - кондиционеров не было, и к тому времени, когда мы вышли на сцену, зал представлял собой сумасшедший дом. Зрители пили, курили и бог знает, чем еще занимались. Своего выхода мы ждали в раздевалке, и когда примчался Джим, сразу бросились на сцену и начали играть. У Джима было мрачное настроение - он поссорился с подругой и это усугубило дело. Наше выступление было не из лучших, Джим резвился, ругался, а потом в полиции заявили, что он показывал публике свой член. Ну, лично я этого не видел, и Рэй с Джоном не видели, и ни на одной фотографии с концерта нет ничего подобного."

По свидетельству Рэя, Джим сказал зрителям: "Ну, чем займ╦мся? Вы ведь не только хотите послушать музыку, но и увидеть нечто такое, чего никогда не видели, что-нибудь восхитительное?  Что бы мне сделать? А что, если я вам свой фаллос покажу?" и вытащил рубашку из брюк так, что она болталась у него спереди, и он начал танцевать, то прикрываясь рубашкой, то приподнимая е╦. "Вы его видели, посмотрите, я показал его!" Концерт закончился хаосом.
Трудно сказать по правде, был ли виден его член из-под рубашки или нет, но то, что полиция возбудилась от этого сама и возбудила расследование - это факт. У Моррисона уже была репутация смутьяна, и ничего не стоило представить дело так, будто в Майами произошли серь╦зные общественные беспорядки, а не обыкновенный рок-концерт. Было похоже на то, что в Майами прежде не устраивались рок-шоу. Крики праведного негодования не смолкали несколько дней, и Моррисону предъявили обвинение в появлении в общественном месте в непристойном виде, эксгибиционизме, а также в богохульстве, пьянстве (у них и пьянство наказывается?), разврате.
Горячая новость облетела все заголовки газет. Города, где были запланированы концерты DOORS, аннулировали договор╦нности, и турне распалось на глазах. Вс╦ навалилось в одну кучу. Многие радиостанции стали отказываться от трансляции песен группы, газеты гудели россказнями о "дикаре рока". Америка в одночасье стала правильной и хорошей, и в ней был только один плохой парень - Джеймс Моррисон. Музыканты решили слетать в Мексику развеяться на море, но по возвращении до них тут же доколупалось ФБР, выписав ордер на арест Джима по обвинению в незаконном пересечении границы. Правда, на суде он был отпущен под залог. И на том спасибо, граждане блюстители закона!
Джиму наскучили гастрольные приключения, и он окунулся в писательскую деятельность, разобрав свои старые записи стихов и мыслей и сочинив новые, что составило две книги "Боги" ("The Lords") и "Новые люди" ("The New Creatures"). Проза и стихи Моррисона были настолько своеобразны, что их невозможно оторвать от музыки и механически перенести на печатный лист. "В поэзии Джима всегда присутствовал внутренний ритм", - говорит Рэй Манзарек.
 
 

"The Soft Parade"


Переждав трудный период, DOORS записывают очередной альбом "The Soft Parade", вышедший летом 1969-го. Пресса, еще никак не опомнившаяся от истории с членом Джима, встретила работу настороженно. А ведь он был во многом новаторским. В пилотных композициях, написанных под влиянием джаза, "Tell All The People" и "Touch Me", сильной были партии духовых инструментов, и в целом музыка аранжирована изобретательно. Половину вещей сочинил Робби Кригер, которые вкупе с его гитарным мастерством открыли новую грань творчества группы. "Shaman's Blues" и "Wishful Sinful", напротив, подч╦ркивали верность традициям и стандартам ранних Дорз. Вес╦лая "Easy Ride" перекликалась с одноим╦нным хипповским фильмом Денниса Хоппера "Беспечный ездок" ("Easy Rider"). Заглавная же песня "The Soft Parade" стала одной из лучших в творчестве группы, как в музыкальном отношении, так и с точки зрения стихов.
Возобновилась и концертная деятельность. Помимо прочих городов, дали согласие на выступления и "отцы города" Майами, взяв с группы уверения в благонад╦жности. Этого уп╦ртым праведникам показалось недостаточно, и на некоторых концертах группу приветствовал за кулисами шериф, радостно помахивая бумажками. Бумажки оказались постановлениями на арест, которые добрый шериф обещал подписать в любой момент, если шоу группы выйдет за рамки дозволенного. Какие могут быть рамки в искусстве┘
Как истинные профессионалы, DOORS обратили себе на пользу такие условия - концерты стали более сжатыми, лучше скомпонованными, и приобрели бОльшую музыкальную выразительность, а вокал трезвого Джима был выше всяких похвал. Реакция публики была восторженной, пресса постепенно осознавала свою музыкальную некомпетентность.

Выступления в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке и Филадельфии, уже без навязчивой опеки, стали поистине грандиозными. Музыканты продемонстрировали мелодичную инструментальную аранжировку, эффектно оттеняющую голос Моррисона. Значительные фрагменты концертов были записаны для "живого" альбома "Absolutely Live", выпущенного в середине 1970 года. В сценическом исполнении все композиции получили единое звучание. Это сыгранная в импровизационном духе "Love Hide", сексуальная "Build My Woman", "When The Music's Over", которую не испортили обращения Джима к зрителям типа: "Разве так нужно вести себя на рок-концерте? А то я вам сейчас кое-что покажу!", иронично намекающие на инциндент в Майами. В альбом вошла и легендарная  "Celebration Of The Lizard", наконец-то представленная в полном варианте. Композиция-поэма представляла все основные темы и идеи Моррисона. Завершающая "Soul Kitchen" исполнена в приподнятом духе.

Шоу имели огромный успех. И вс╦ же интерес к DOORS имел некоторую нездоровую подопл╦ку - все ждали, что Джим что-нибудь выкинет. Пресса писала: "Концерты Дорз можно расценивать как нечто неординарное. Люди приходят не только для того, чтобы послушать музыку, но и посмотреть на Дорз - они всегда непредсказуемы."
Расслабившись, Джим решил слетать на концерт ROLLING STONES в Финикс. Голливудить он начал прямо в самол╦те, устроив дружескую попойку. Видимо, он также не остался равнодушным к молоденькой стюардессе, потому что именно она потом стала главной свидетельницей обвинения на суде. Кроме того, в тот период участились случаи угонов самол╦тов, и новый закон мог упрятать Моррисона за реш╦тку лет на 10. Учитывая, что над Джимом еще висело обвинение со врем╦н Майами, его тут же заграбастали из самол╦та с очередным обвинением в нарушении общественного порядка. Видимо, то, чем собирался заняться Джим со стюардессой, могло сильно раскачать самол╦т. Правда, опять отпустили под залог.
 
 

Блюз придорожного отеля "У Моррисона"
 
 

DOORS с головой ушли в работу, и в феврале 1970-го выпустили предпоследний свой альбом "Morrison Hotel", диапазон которого простирался от забойной "Roadhouse Blues", рок-н-ролльной "You Make Me Real" до меланхоличных "Indian Summer", "The Spy" и "Blue Sunday". Не вошедшая в одноим╦нный альбом песня "Waiting For The Sun" порадовала слушателей лирической мелодией, отточенной манерой и прекрасным вокалом Джима. "Peace Frog" также несла классические черты Дорз, речитатив Джима прекрасно вплетается в общую картину, отражающую Америку 60-х, и впечатляет строка "Кровь на улице города Нового Рая", как самая запоминающаяся. Общее впечатление от альбома было таково, что Дорз решили вернуться к первоначальной форме исполнения. Глубже других высказался Брюс Харрис из "Jazz Pop": "Пятый альбом Doors совсем не такой, как кажется. Каждый, кто скажет вам, что они вернулись к старому доброму рок'н'роллу, вероятно, наслушался блюзов. Действительно, в  "Morrison Hotel" Doors продемонстрировали несколько утраченное мастерство, но в их руках магия музыки всегда была наполнена жизнью и не нуждалась в специфичной отделке. Все альбомы Doors глубоко автобиографичны, и "Morrison Hotel" - это действительно альбом об Америке, и можно не сомневаться, что это одно из краеугольных событий в музыкальной жизни последнего времени."

"Morrison Hotel" пользовался широким покупательским спросом и занял в рейтинге популярности 4-е место, где и оставался в течении полугода. Это был отличный показатель, учитывая скандалы, а также то, что Дорз не выпустили перед альбомом ни одного раскруточного сингла. Пластинка имела также второе название - "Hard Rock Cafe" (так называлась 2-я сторона диска).
В это же время выходит книга Моррисона "Lords" в тв╦рдой обложке. Это событие озарило Джима радостными надеждами. Однако праведники продолжали терзать группу. На концерте в Бостоне администрация решила остановить слишком затянувшийся, по е╦ мнению, концерт (ну прям как комсомольское бюро останавливало дискотеки в советские времена!) и отключила микрофоны. Микрофон Джима праведники отключить забыли┘ Можете себе представить, сколь недвусмысленно в сердцах поделился с залом своими мыслями по поводу происходящего Джим!
Но на этом несчастья не кончились. Настало время держать ответ за поруганную честь невинной стюардессы. Разумеется, этот божий одуванчик утверждал, что Джим пытался е╦ изнасиловать. Естественно, она в самол╦те - ни с кем и никогда, ваша честь! Ну разве что иногда. Но даже шлюшка-стюардесса, пытавшаяся свалить вс╦ на Джима, запуталась в собственном трындеже, и суд пришлось отложить до конца года. С одной стороны, у адвоката Моррисона появилась возможность подготовить защиту, с другой - Джима угнетала висевшая над ним неопредел╦нность.

Но и это не самое страшное. Не забыто было и шоу в Майами. Настало время суда. Адвокат Макс Финк подготовил пространную речь, в которой намеревался доказать, что поведение Джима было вполне в духе современности, в частности, сослался на раскованные бродвейские мюзиклы, среди которых был знаменитый "Волосы". В целом это был довольно впечатляющий документ, читая который, Моррисон и сам почти поверил, что у него есть шанс выиграть дело. Это были довольно смелые надежды, поскольку вскоре должны были состояться перевыборы судей, и оправдательный приговор ярому противнику истэблишмента не мог не сказаться отрицательно на карьере судьи. К тому же самому молодому присяжному было 42 года, и ясно было, что они судят предвзято каждого, кому меньше 30-ти. Макс Финк потребовал отвода состава присяжных, судья удовлетворил протест, но через неделю суд собрался абсолютно в том же составе.
Макс подверг свидетелей перекр╦стному допросу, и сразу обнаружил явные несоответствия в их показаниях. Однако последнего свидетеля запутать было невозможно, именно по его жалобе было возбуждено дело, и даже Финку не удалось найти убедительных доводов, чтобы опровергнуть его показания. Он настаивал, что Джим в течение 5-8 секунд обнажался перед публикой.  Как потом выяснилось, этот свидетель работал в государственной судебной системе. Одна из прогрессивных газет Лос-Анджелеса написала: "Благодаря существующему правосудию мы скоро сможем лицезреть нашего друга Джима Моррисона, солиста Doors, за реш╦ткой. Суд над ним - это очередная попытка истэблишмента разрушить нарождающуюся новую культуру, вс╦ что система не может узурпировать, она либо подавляет, либо уничтожает."
На следующем заседании еще один свидетель представил около полуторы сотен фотоснимков, вполне пристойных, и заявил, что он был в первых рядах и ничего неприличного не видел. Тогда судья огласил постановление, в котором запрещал свидетельствовать о допустимых нормах поведения в обществе. То есть Джима судили за нарушение этих самых норм поведения, а по ходу запретили попытки установить и разобраться, какие же собственно должны быть эти рамки и нормы! До чего же может дойти предвзятость и идиотизм бюрократов!
Как бы там ни было, это постановление полностью подрывало стратегию защиты, и будущее Моррисона предстало в мрачных красках. Затем выступили несколько свидетелей-полицейских, каждый из которых подтверждал, что во время концерта в тот вечер либо видел какой-нибудь непристойный жест, либо слышал какое-нибудь неприличное слово.

3 сентября 1970 года судья Гудмэн (какая ирония судьбы!) огласил приговор, по которому Джеймс Моррисон был признан виновным в непристойном поведении, богохульстве (средневековье какое-то!) и появлении в общественном месте в неприличном виде. Моррисону присудили срок тюремного заключения - 6 месяцев. Залог составил 50 тыс. долларов.
Через несколько дней мир облетело сообщение о смерти Джимми Хендрикса. Когда-то они с Моррисоном записывали песню, где были такие слова: "Проснулся я однажды утром - оказывается, я уже умер." А ещ╦ через месяц умерла Джанис Джоплин, с которой Джим также дружил. Вс╦ навалилось в один момент, и Джимбо стал задумываться о том, чтобы махнуть в Париж, центр художников и артистов, который давно манил его.
День своего 27-летия, 8 декабря 1970 года, Моррисон ознаменовал событием, благодаря которому его поэзия стала легендой. В тот день Джим не стал устраивать очередную пьянку, а решил записать свои стихи на пластинку. Во время записи он отбивал ритм на тамбурине, чтобы выделить слово или фразу. "Он использовал слова не с точки зрения логики, а в соответствии с их эмоциональным воздействием. Он использовал слова, чтобы нарисовать огромную картину чувств", - говорит Рэй Манзарек.
И хотя к концу записи Джим вс╦ больше пьянел (не мог же он оставаться совсем сухим !:-)), его радость от осознания того, что на пластинке будет увековечено то, что он считал своим призванием, была безгранична. Джимбо был так счастлив, что забыл о данном сгоряча обещании больше не выступать с концертами, и DOORS запланировали сейшены в Далласе и Новом Орлеане, билеты на которые были буквально сметены. Первые концерты прошли великолепно, а вот на последнем, состоявшемся 12 декабря, Джим, заросший бородой по самые щ╦ки, был настолько уставшим, что не смог довести выступление до конца. "Джимми просто потерял всю свою энергию,- вспоминал Рэй,- Он буквально повис на стойке от микрофона, когда силы покинули его. В этом была какая-то тайна." Это было последнее выступление легендарного Короля-Ящера на публике.
 


Экскурс в будущее.

Впоследствии, в 1978 году, Робби Кригеру пришла мысль наложить на стихи, записанные Джимом 8-го декабря 1970 года, музыку троих экс-Дорз. Альбом "An American Prayer" записывался в непривычных условиях, ведь уже невозможно было что-то изменить в речитативе Джима и приходилось подлаживать музыку под стихи, но Рэй, Робби и Джон справились с этим. "В поэзии Джима есть особое чувство ритма.- говорил Манзарек.- Поэтому нам, музыкантам, было легко войти в этот ритм. Я всегда воспринимал Джима как последователя классических греческих традиций, человеком, который выходит на сцену и декламирует свои стихи под ритмичный стук, отбиваемый руками или ударными. Мы словно работали с живым человеком. Это было жутковатое чувство, присутствие Джима было осязаемым." Интерес к творчеству Моррисона был так велик, что альбом неплохо расходился и занял 54-е место в американском рейтинге - случай для разговорного жанра беспрецедентный. Правда, отзывы профессионалов были неоднозначны - ведь уже никто не мог знать, как поступил бы Джим с этим материалом.

И вообще, карьера бывших партн╦ров Моррисона после его смерти развивалась более чем скромно. Сначала они пытались найти другого певца, но Джима было никем не заменить. Тогда на вокальную вахту заступил Манзарек. В конце 1971 года вышел альбом "Other Voices", состоявший из песен Моррисона, не вошедших в предыдущие работы. И если "Другие голоса" был принят более-менее снисходительно, то следующий, выпущенный в 1972 году, "Full Circle", был еще слабее и получил критические отзывы. Другого быть и не могло - Джеймс Моррисон был больше, чем солист. Гастроли Манзарека, Кригера и Денсмора проходили с весьма умеренным успехом, да и то благодаря тому, что в репертуар были включены песни старые Джима. Но ни привлечение лучших сессионных музыкантов, ни сольные пластинки Рэя и Робби, ни их записи с другими группами не могли вернуть им даже части того внимания, которое приковывала к себе былая команда DOORS. В конце концов Рэй Манзарек осознал истину: "Настало время закрывать Двери."
 


"L.A. Woman"

К концу 1970 года у DOORS по контракту с Elektra Records оставался еще один альбом, и группа приступила к его записи. Несколько песен уже были сочинены раньше, и материал был готов довольно быстро. Звучание имело эффект "живого", благодаря тому, что песни записывались в репетиционном зале, находящемся под офисом Дорз. "Это было возвращение к старым временам, к нашим истокам, - вспоминает Рэй. - Мы принесли аппаратуру в зал и пригласили басиста Джерри Шарфа и ритм-гитариста Марка Бенно. Титульную песню "L.A. Woman" мы записывали буквально "живь╦м", Джим пел, а мы играли. Там минимальное количество звуковых наложений, по-моему, только фортепианный проигрыш, а в остальном песня звучит так, словно исполняется со сцены. Поэтому она слушается так свежо." Эта композиция, по названию которой и был назван альбом - классика DOORS. Она начинается партией басов, к которой присоединяются фортепиано и гитары. Голос Джима звучит чуть грубовато, но это уместно. "L.A. Woman" продолжает тему "Soft Parade", обе песни - о Калифорнии, но если первая являет собой как бы взгляд со стороны, то вторая - это восприятие человека, прожившего в Лос-Анджелесе годы.

Пластинка открывалась динамичными композициями "The Changeling", "Love Her Madly", "Been Down So Long". Затем великолепный блюз "Cars Hiss By My Window" и заглавная "L.A. Woman". Далее альбом уносил в загадочную страну "L'America", в дом "Hyacinth House" и закручивал заводным вихрем в "Crawling King Snake" и "The Wasp". Восхитительна завершающая композиция альбома - завораживающая переливающимися клавишными Рэя и вкрадчивым голосом Джимбо "Riders On The Storm", в ней есть не сразу уловимая внутренняя напряж╦нность, усиленная раскатами грома.
Правда, была еще одна причина, почему песни старались записать с 1-2 раз. "Love Her Madly" Джим начинал ворчанием и мычанием, и когда начинались стихи, было очевидно, что он уже успел допить очередную бутылку, и теперь изо всех сил старается не завалить песню окончательно. На этом примере представлялось весьма сомнительным, что Моррисон сможет повторить песню 3-4 раза.
Едва напев все партии, Джим засобирался в Париж: "Послушайте, мне скучно. Я всех вас люблю, парни, но мне кажется, что я больше ничем не могу вам помочь. Думаю, вы и сами справитесь с выпуском альбома." И парни сказали: "О'кей, Джимми, поезжай, развейся, расслабься, и ничего не бери в голову. Пиши стихи."
В Париже уже ждала Памела, и Джим, весной 1971-го сделав сво╦ последнее заявление для прессы, улетел навстречу своей смерти. "Для меня музыка никогда не была действом, так называемым представлением. Это была жизнь и смерть, попытка поговорить, ввести людей в мир моих мыслей."
Моррисон очень устал. Ж╦лтая пресса буквально охотилась за ним. Ему надоело быть Корол╦м-Ящером. Он был поэтом и не желал, чтобы в н╦м видели "короля оргазмного рока", "короля кислотного рока". Такова была расплата за ту легенду, которую Джим сам помог создать своим образом жизни.
Во Франции он собирался писать стихи, набросать проект нового фильма, придумать что-нибудь новенькое, сменить обстановку, продумать планы на будущее. Но будущего у Джима не было...
 
 

The End

"Догорает пламя свечи, мы в конце пути..."

Организованный в Париже показ фильма "Праздник друзей", копию которого Моррисон прив╦з с собой, успеха не имел. Ничего удивительного, что его желание писать заметно поутихло. Классический замкнутый круг - из-за пьянства страдает работа, что погружает Джима в депрессию, от которой он пытается избавиться с помощью того же спиртного, и вс╦ повторяется заново. Джим практически не просыхал. Он не пропускал не одного бара, где частенько тусовались акт╦ры и музыканты. Под пьяную лавочку возникали далеко идущие планы, например, со Стивом Маккуином они задумали снять фильм с ними обоими в главных ролях. С заезжим земляком, американским певцом Филом Трейнером, они замыслили совместный альбом, оказавшийся таким же воздушным замком, разрушившимся наутро. Правда, впоследствии Трейнер сочинил песню "Прекрасный Джим".

Джим с Памелой совершают долгие путешествия по Франции, Испании и Марокко, но ничто не могло унять неудовлетвор╦нность Моррисона. Он позвонил ребятам. "Последнее, что я слышал о Джиме, это что он звонил Джону, чтобы спросить, как идут дела, - вспоминал Рэй. - Джон сказал ему, что "L.A. Woman" с успехом закончен и хорошо расходится при отличных отзывах. Джим страшно обрадовался и сказал, что готов записывать новый альбом, как только верн╦тся. Все мы с большим оптимизмом относились к будущему Джима как поэта, рок-звезды и даже акт╦ра." Но Джиму не суждено было вернуться.
2 июля 1971 года его последний раз видели живым. Они с Памелой пообедали вместе. Джим был в подавленном состоянии. Пэм посоветовала ему сходить в кино, но сама с ним не пошла. Джим отв╦з Памелу домой и пош╦л в кино один. С этого момента факты заканчиваются и начинаются догадки.
Рассказывает Рэй Манзарек: "5-го июля 1971 года мне позвонил менеджер DOORS Билл Сиддонс и сказал, что Джим Моррисон умер. Я сказал, что не верю, пресса частенько подбрасывала такие мистификации. Но Билл сказал: "Да нет, похоже, на этот раз по-настоящему." Тогда я ответил: "О'кей, раз ты менеджер, то оторви свою задницу от стула и дуй в Париж." Он сказал, что именно это и собирается сделать."
Билл Сиддонс набрал парижский номер Моррисона, в глубине души еще надеясь, что сейчас услышит голос Джима. Но к телефону подошла Памела и сказала, чтобы он немедленно прилетал. Стало ясно, что дело серь╦зно.

Итак, в понедельник, 5-го июля, прон╦сся слух, что Джим Моррисон умер во время уикэнда. Первыми всколыхнулись британские рок-еженедельники с их разветвл╦нной агентурной сетью. Лондонское отделение Elektra Records разрывалось от звонков, но там ничего не знали. Запросили парижское отделение. Во Франции вообще никто понятия не имел, что в Париже находится Джим Моррисон. Видимо, все были увлечены приготовлением лягушек. На телефонный запрос в американское посольство и французскую полицию поступил ответ, что ни в одном морге нет американца по имени Джеймс Моррисон.
Во вторник, 6-го июля Сиддонс, прибыв в Париж, сразу же отправился на квартиру Джима, где наш╦л Памелу, заколоченный гроб и свидетельство о смерти, в котором сообщалось, что Джеймс Дуглас Моррисон умер в субботу, 3-го июля 1971 года от сердечного приступа, осложн╦нного удушьем. На следующий день гроб был захоронен на кладбище Pere Lachais.
8-го июля Билл Сиддонс и Памела Карсон вернулись в Лос-Анджелес, а 9-го сделали заявление для прессы, в котором излагались подробности уикэнда, рассказанные Пэм. По е╦ информации, Джим вернулся домой рано утром в субботу (вероятно, после киносеанса и похода по барам). У него началось кровохарканье, и он сказал, что хочет принять ванну. Памела пошла спать, а когда проснулась дн╦м, Джим еще лежал в ванной. Пэм решила, что он уснул или разыгрывает е╦, но когда попыталась его разбудить, то поняла, что Джим умер. Она позвонила в парижский медицинский центр, приехала полиция и врач, который и зафиксировал смерть.

Официальная версия была представлена спустя 6 дней после смерти, и это вызвало недоверие к ней, ведь этого времени было достаточно, чтобы сочинить правдоподобную историю. Явным несоответствием в рассказе Памелы было сообщение, что полиция прибыла в субботу в день смерти Джима. Но, как уже говорилось, из британского отделения Elektra Records звонили в парижскую полицию спустя уже 2 дня, и там ответили, что никто, кто бы соответствовал описанию Моррисона и с такой фамилией не умирал в последние дни. Не может не вызывать подозрения тот факт, что 2 дня спустя о смерти Джима никому не было известно, если полиция была подключена с самого начала. Конечно, можно попытаться это объяснить тем, что бюрократическая машина движется медленно. (Когда же надо осудить кого-то за непристойное поведение, тогда эта машина тут как тут.)
Причина смерти также подвергалась сомнению. Джиму не было еще 28 лет, и вероятность сердечного приступа и нарушения дыхательных функций была, казалось, ничтожной. Правда, у Джима был кашель курильщика, но от этого не умирают. (Ну, я скажу так - от алкоголя вполне можно отбросить коньки, учитывая, что Джим пил постоянно и литрами. Вы смотрели фильм "Покидая Лас-Вегас"? То-то.)

Тот факт, что не было произведено вскрытие, удивляет, принимая во внимание скоропостижную смерть, как и то, что не было обнародовано имя врача, констатировавшего смерть. Поползли самые невероятные слухи. Один из них был весьма правдоподобен. Недалеко от кинотеатра был клуб "Circus", где Джим был завсегдатаем. Помимо прочих развлечений, этот вертеп был центром героинистов, и Джим вполне мог принять дозу. Правда, говорят, что у него был патологический страх перед шприцом, но, ребята, скажу я вам, если ты постоянно накачан спиртным, у тебя сносит тормоза и становится вс╦ равно, что делать дальше - пить, курить, нюхать или колоться. К тому же Джим мог уже давно в Штатах попасть в героиновую струю. Действие героина усугубляется наличием алкоголя в крови, и двух-тр╦х порций наркотика в сочетании со спиртным вполне достаточно, чтобы вырубить нервные и дыхательные механизмы и вызвать л╦гкую безболезненную смерть. Что касается ванны, то это широко распростран╦нный среди наркоманов способ привести себя в чувство.
Другой версией является такая, что Памела не была с Джимом во время уикэнда, и только вернувшись в понедельник, обнаружила его м╦ртвым, и то, что сообщение о смерти Моррисона поступило со значительным опозданием, делает эту версию также правдоподобной. Впрочем, это не исключает и версию с героином. Думайте сами...

Более невероятные версии утверждали, что Джим Моррисон инсценировал свою смерть, чтобы уйти из общественной жизни, махнуть от всех на какие-нибудь острова, да и переждать приговор майамского суда, который вскоре должен был вступить в силу. Но такие предположения воспринимаются осторожно. Музыканты DOORS хорошо знали Джима и Памелу и исключают возможность фальсификации. Джон Денсмор вспоминал: "Когда я увидел Пэм и заглянул ей в глаза, то ясно понял, что Джим м╦ртв, е╦ глаза не могли обмануть - она любила его."
Сама Памела Карсон умерла в 1974 году от смертельной дозы наркотиков, и е╦ душа воссоединилась с такой же неприкаянной душой Джимбо.
Она говорила: "Душа Джима часто покидала тело, а когда она возвращалась из своих дальних странствий, он рассказывал волшебные сказки. На этот раз его душа просто не вернулась... вот и вс╦."

"Я вижу себя огромной огненной кометой, летящей звездой. Все останавливаются, показывают пальцем и шепчут в изумлении: "Посмотрите на это!" А потом - фьюить! - и меня больше нет... и больше они никогда не увидят ничего подобного... и никогда не смогут меня забыть - никогда..."

James Douglas Morrison