Эрл Стенли Гарднер. Кот привратника
---------------------------------------------------------
Spellcheck: Wesha the Leopard
----------------------------------------------------------
Перри Мейсон, адвокат-криминалист, нахмурившись глядел на своего
помощника Карла Джексона. У краешка стола примостилась секретарша
Делла Стрит - колени сдвинуты, карандаш нацелен на раскрытый блокнот;
она спокойно и внимательно наблюдала за обоими. Мейсон держал в руке
отпечатанный на машинке листок.
- Насчет кошки, значит? - спросил он.
- Да, сэр, - ответил Джексон. - Он настаивает на личной встрече с
вами. Он ненормальный. Я бы не стал терять время, сэр.
- Кажется, вы говорили - он калека, на костыле? - припомнил Мейсон,
задумчиво глядя в бумагу.
- Верно. Ему лет шестьдесят пять. Говорит - попал в автомобильную
катастрофу года два назад. За рулем был его хозяин. Эштон - человек,
который хочет вас видеть насчет своей кошки, - сломал бедро и повредил
сухожилия на правой ноге. Лекстер, его хозяин, сломал правую ногу выше
колена. Лекстер тоже был не молод, кажется, ему было шестьдесят два,
когда он умер, но у него нога зажила. А у Эштона - нет. С тех пор он
на костылях. Вероятно, поэтому Лекстер позаботился о своем привратнике
в завещании. Он не оставил Эштону денег, но распорядился, чтобы
наследники предоставили Эштону место привратника до тех пор, пока он
сможет работать, а после - чтобы купили и обставили ему дом.
- Необычное завещание, Джексон, - нахмурился Перри Мейсон.
Молодой адвокат кивнул в знак согласия:
- Да, необычное. Этот Лекстер был юристом. У него трое внуков.
Внучке он не оставил ничего. Два внука унаследовали состояние поровну.
- Как давно он умер?
- Недели две назад.
- Лекстер... Лекстер... Это о нем что-то было в газетах? Его смерть
была связана с каким-то пожаром?
- Правильно, сэр. Питер Лекстер. Говорили, что он скупердяй. Он,
конечно, был чудак. Жил в загородном доме в Карменсите. Ночью дом
загорелся, и Лекстер погиб. Трое внуков и несколько слуг в это время
находились в доме, им удалось спастись. Эштон говорит, что пожар
начался в спальне Лекстера или рядом.
- Привратник был в это время там? - спросил Мейсон.
- Нет. Он сторожил городской дом.
- Внуки теперь живут в городе?
- Двое из них, наследники. Сэмюэль К. Лекстер и Фрэнк Оуфли. А
внучка, Уинифред Лекстер, которую лишили наследства, там не живет.
Неизвестно, где она теперь.
- Эштон ждет в конторе? - спросил Мейсон. Глаза его сверкнули.
- Да, сэр. И никого не желает видеть, кроме вас.
- Так в чем же, собственно, состоит его дело?
- Сэм Лекстер признает, что, согласно завещанию, он обязан
обеспечить Эштона работой привратника, но уверяет, что вовсе не обязан
держать в доме его кошку. Эштон очень привязан к своей персидской
кошке. Лекстер грозится, что, если Эштон не избавится от кошки, ее
отравят. Я бы не стал отнимать у вас время, но ведь вы велели
докладывать обо всех клиентах, которые приходят в контору. Вы же не
хотите, чтобы мы сами брали на себя их дела.
- Верно, - кивнул Мейсон. - Никогда нельзя знать заранее, чем
обернется то, что кажется пустяком. Помню, когда Фенвик занимался
делом об убийстве, к нему обратился какой-то человек по поводу
оскорбления. Фенвик хотел направить его к клерку - посетитель
разозлился и ушел. А через два месяца после того, как клиент Фенвика
был повешен, Фенвик узнал, что тот человек приходил к нему, чтобы
привлечь к суду свидетеля обвинения - за оскорбление действием после
автомобильного наезда. Если бы Фенвик тогда его принял, ему стало бы
ясно, что свидетель обвинения не мог находиться там, где он, по его
словам, был во время преступления.
Джексон уже слышал эту историю. Он кивнул в знак внимания и
спросил, как бы сожалея, что мистер Эштон отнимает слишком много
времени:
- Значит, сказать мистеру Эштону, что мы не можем им заняться?
- Деньги у него есть? - спросил Мейсон.
- Не думаю. По завещанию он имеет постоянную работу, пятьдесят
долларов в месяц, стол и квартиру.
- Он старый человек?
- Конечно. Я бы сказал - старый чудак.
- Но любит животных, - заметил Мейсон.
- Очень привязан к своей кошке, хотите вы сказать.
- Именно это я хотел сказать, - кивнул Мейсон.
Делла Стрит, больше знакомая с привычками Мейсона, чем Джексон,
вступила в разговор с легкой фамильярностью человека, который давно
работает в конторе и не слишком соблюдает формальности:
- Ты только что закончил дело об убийств, шеф. Почему бы не
оставить контору на ассистентов, пока ты съездишь на Восток? Ты бы
отдохнул.
Мейсон сверкнул на нее глазами:
- А кто же, черт возьми, позаботится о кошке мистера Эштона?
- Мистер Джексон.
- Он не хочет говорить с Джексоном.
- Тогда пусть ищет другого адвоката. Адвокатов в городе
полным-полно. Не станешь же ты тратить время на кошку?
- Старик, - задумчиво сказал Мейсон, - чудак... Вероятно, одинокий.
Его благодетель умер. Кошка - единственное живое существо, к которому
он привязан. Большинство юристов только посмеются над ним. Нет, Делла,
это одно из тех дел, которые кажутся пустяком адвокату, но много
значат для клиента. Адвокат должен быть на стороне обездоленного.
Понимая, что произойдет, Делла Стрит кивнула Джексону:
- Попросите мистера Эштона войти.
Джексон слегка улыбнулся, собрал бумаги и вышел. Как только дверь,
щелкнув, затворилась, пальцы Деллы Стрит сомкнулись вокруг левого
запястья Мейсона:
- Ты берешь это дело, шеф, только потому, что знаешь: он не сможет
заплатить хорошему адвокату.
- Можно же допустить, - нахмурился Мейсон, - чтоб иной раз появился
хромой старик, ворчливый, с персидской кошкой и без денег.
В длинном коридоре застучал костыль, перемежаясь со звуками шагов.
Джексон открыл дверь с видом человека, который, посоветовав избежать
неразумного шага, отказывается отвечать за последствия. Вошел пожилой
мужчина, весь в морщинах, с тонкими губами, кустистыми седыми бровями,
лысый и неулыбчивый.
- В третий раз к вам прихожу, - сказал он раздраженно.
Мейсон указал на стул:
- Садитесь, мистер Эштон. Извините, я расследовал дело об убийстве.
Как зовут вашу кошку?
- Клинкер. Он - кот, - сказал Эштон и уселся на большое черное
кожаное кресло, держа перед собой костыль двумя руками.
- Почему Клинкер? - спросил Мейсон.
- Юмор такой. - Глаза и губы старика и не думали улыбаться.
- Юмор? - переспросил Мейсон.
- Да, я раньше в кочегарке работал. Клинкер там постоянно гремел и
звенел [to clink - звенеть, греметь (англ.)]. Я так его назвал, потому
что вечно он грохотал и все опрокидывал.
- Любите его? - спросил Мейсон.
- Он единственный мой друг во всем мире, - хрипло сказал Эштон.
Мейсон поднял брови.
- Я ведь привратник. По-настоящему я не работаю. Дом много лет
заперт. Хозяин жил в Карменсите. Мое дело - бродить кругом, убирать
двор да подметать ступеньки. Раза три-четыре в год хозяин устраивал
уборку, все остальное время комнаты заперты и ставни закрыты.
- Там никто не жил?
- Никто.
- Зачем же он арендовал дом?
- Так уж надо было.
- И хозяин оставил завещание?
- Да. По завещанию за мной остается место, пока я могу работать, а
если не смогу - обо мне должны позаботиться.
- Наследники - двое внуков?
- Трое. Но в завещании упомянуты двое.
- Расскажите о ваших неприятностях, - предложил Мейсон.
- Хозяин сгорел во время пожара в загородном доме. Я об этом не
знал, пока мне утром не позвонили по телефону. Владелец дома теперь -
Сэм Лекстер. Он красивый мальчик, но не любит животных, а я не люблю
тех, кто не умеет обращаться с ними.
- Кто был в доме во время пожара? - спросил Мейсон.
- Уинифред. То есть Уинифред Лекстер, внучка. Потом Сэм Лекстер и
Фрэнк Оуфли - внуки. Миссис Пиксли была - экономка. И еще сиделка -
Эдит де Во.
- Еще кто? - спросил Мейсон.
- Джим Брэндон, шофер. Ушлый парень. Знает, с какой стороны хлеб
маслом намазан. Поглядели бы вы, как он Сэма Лекстера обхаживает.
Эштон даже стукнул по полу костылем, чтобы выразить отвращение.
- Еще кто?
Эштон пересчитал по пальцам тех, кого уже упомянул, и добавил:
- Нора Эддингтон.
- А она что за человек? - Мейсон, очевидно, наслаждался зрелищем
этих разных характеров, увиденных циничными глазами Эштона.
- Корова она, - ответил Эштон. - Послушная, доверчивая, добрая
большеглазая дурища. Но ее не было, когда дом загорелся. Она
приходящая.
- Когда дом сгорел, работы для нее не осталось?
- Верно. Она после того и не приходила.
- Так ее можно и не считать. Она в деле не фигурирует.
- Можно бы, - сказал Эштон со значением, - если бы она не была
влюблена в Брэндона. Воображает, что Джим на ней женится, как
разбогатеет. Ну, пробовал я объяснить ей кое-что насчет Джима
Брэндона, да она и слушать не хочет.
- Откуда же вы так хорошо знаете этих людей, если вы живете в
городском доме, а они - за городом?
- Так я ж туда, бывало, приезжал.
- Вы ездили на машине?
- Да.
- Машина ваша?
- Нет, хозяин держал ее возле дома для меня, чтоб я мог приезжать к
нему за инструкциями. Он терпеть не мог сам ездить в город.
- Что за машина? - спросил Мейсон.
- Шевроле.
- Больная нога не мешает править машиной?
- Этой - нет. На ней есть дополнительный тормоз. Ручной.
Бросив многозначительный взгляд на Деллу Стрит, Мейсон снова
повернулся к морщинистому лысому старику:
- Почему же Уинифред не упомянута в завещании?
- Никто не знает.
- Значит, вы сторожили городской дом?
- Именно так.
- Адрес городского дома?
- Ист Вашингтон, тридцать восемь двадцать четыре.
- Вы все еще живете там?
- Да, и еще Лекстер, Оуфли и слуги.
- Другими словами, когда сгорел дом в Карменсите, они переехали в
городской дом, так?
- Так. Они бы все равно переехали после смерти хозяина. Они не из
тех, кому нравится жить в деревне. Городское любят.
- И они возражают против кота?
- Сэм Лекстер возражает. Он душеприказчик.
- В какой именно форме он возражает против кота?
- Сказал, чтоб я избавился от животного, иначе он его отравит.
- Причину объяснил?
- Не любит он кошек. А Клинкера особенно не любит. Я внизу сплю и
окно держу открытым. Клинкер прыгает туда-сюда, знаете, небось: нельзя
же кота взаперти держать. А у меня нога больная, не могу я много
выходить. Клинкер сам гуляет. Когда дождь, лапы у него пачкаются.
Прыгнет в окно - и всю грязь мне на постель несет.
- Окно над вашей кроватью? - спросил Мейсон.
- Прямехонько над ней, там Клинкер и спит. Никому он не мешал. Сэм
говорит: он белье портит, счета из прачечной большие. Счета! А уж
он-то за ночь в клубе тратит - на десять лет хватит прачечную
оплачивать!
- Он - свободный художник, значит? - добродушно спросил Мейсон.
- Был раньше, сейчас не совсем. Деньги-то не получить.
- Какие еще деньги?
- Ну, которые хозяин оставил.
- Мне показалось, вы упомянули, что он их поровну поделил между
двумя внуками?
- Ну да - то, что они смогли найти.
- Так они не все нашли? - заинтересованно спросил Мейсон.
- Незадолго до пожара, - Эштон казалось, получал от своего рассказа
удовольствие, - хозяин уладил свои дела. Получил наличными больше
миллиона долларов. Никто не знает, что он сделал с деньгами. Сэм
Лекстер считает, что он их где-то зарыл, но я-то лучше хозяина знаю.
Думаю, он их в сейф положил под чужим именем. Не доверял он банкам.
Банки, говорил, в лучшие времена твоими денежками пользуются и прибыль
наживают, а в худшие объявляют, что очень, мол, жаль, но вернуть их
они не могут. Года два назад он так деньги в банке потерял. Хватило с
него.
- Миллион наличными? - переспросил Мейсон.
- Конечно, как же еще он мог их получить? - ощерился Эштон.
Перри Мейсон поглядел на Деллу Стрит и спросил Эштона:
- Вы сказали, Уинифред исчезла?
- Да, и я ее не осуждаю. Остальные с ней не церемонились.
- Сколько лет внукам?
- Сэму двадцать восемь, Фрэнку Оуфли двадцать шесть, Уинифред
двадцать два - красавица! Стоит всех остальных, вместе взятых. Полгода
назад хозяин по завещанию оставил ей все, а другим двум - по десять
долларов. А за два дня до смерти сделал новое завещание.
- Жестоко по отношению к Уинифред, - нахмурился Мейсон.
В ответ Эштон буркнул что-то невнятное.
- Так сколько вы готовы потратить, чтобы отстоять свои права на
Клинкера? - рискнул спросить Мейсон.
Эштон достал из кармана бумажник, полный банкнот.
- Я не скряга, - сказал он. - Хороший адвокат стоит дорого. Мне
нужен самый лучший. Сколько это будет стоить?
Мейсон так и уставился на толстую пачку.
- Где вы взяли эти деньги? - спросил он с любопытством.
- Сэкономил. Я ничего не трачу, вот и скопилось за двадцать лет. Я
их в банке держал, самом лучшем, - хозяин посоветовал. А как хозяин
получил наличными, так и я получил.
- По совету мистера Лекстера? - Мейсон не сводил с Эштона глаз.
- Ну, если хотите, да.
- И желаете потратить деньги, чтобы сохранить кота?
- Я желаю разумную сумму потратить, не собираюсь же я на ветер
деньги бросать. Хороший адвокат стоит денег, а к бедняку я обращаться
не желаю.
- Если я вам скажу, что нужно заключить договор на пятьсот
долларов? - спросил Мейсон.
- Это слишком, - Эштон рассердился.
- А если двести пятьдесят?
- Нормально. Столько я заплачу. - Эштон начал отсчитывать.
- Минутку, - Мейсон засмеялся. - Может, и не придется тратить так
много. Я только хотел проверить, насколько вы привязаны к своему коту.
- Очень привязан. Готов любые нормальные деньги отдать, чтобы
поставить Сэма Лекстера на место, но разоряться не хочу.
- Инициалы Лекстера? - спросил Мейсон.
- Сэмюэль К.
- Возможно, - сказал Мейсон, - достаточно будет письма. Если так,
вам это обойдется дешево. - Он повернулся к Делле Стрит. - Делла,
напиши письмо Сэмюэлю К. Лекстеру, Ист Вашингтон, тридцать восемь
двадцать четыре. Уважаемый сэр, мистер Эштон проконсультировался со
мной... нет, минутку, Делла, лучше и здесь с инициалами. У меня
записано - Чарльз Эштон... проконсультировался со мной относительно
своих прав по завещанию покойного Питера Лекстера. Согласно завещанию,
вы обязаны обеспечивать мистера Эштона работой привратника на то
время, пока он в состоянии выполнять эту работу. Мистер Эштон желает
иметь при себе кота. Место дает право держать животное. В данном
случае это именно так, поскольку животное имелось при жизни
завещателя. Если вы нанесете вред коту мистера Эштона, я вынужден буду
констатировать, что вы нарушили волю покойного и, следовательно,
наследство должно быть конфисковано.
Перри Мейсон улыбнулся Делле Стрит:
- Это его здорово заденет. Когда он поймет, что надо выбирать между
наследством и каким-то котом, он решит не связываться. Оставьте
бухгалтеру десять долларов, - повернулся он к Эштону. - Она даст вам
квитанцию. Если что-то получится, я вам позвоню. Если вы обнаружите
что-то новое, звоните в контору и спросите мисс Стрит - это моя
секретарша. Можете передать информацию через нее.
Эштон вцепился руками в костыль, с трудом поднялся. Не сказав ни
слова благодарности, даже не попрощавшись, он, хромая, вышел.
Делла Стрит удивленно уставилась на Мейсона:
- Возможно ли, чтобы внук лишился наследства, если он выбросит
кота?
- Случались и более странные вещи, - ответил Мейсон. - Все зависит
от того, как составлено завещание. Если забота о привратнике - условие
введения в наследство, я чего-то добьюсь. Все, что мне сейчас нужно, -
это напугать мистера Сэмюэля Лекстера. Думаю, скоро он с нами
свяжется. И тогда... Вот почему я так люблю свою работу - она
дьявольски разнообразна... Кот привратника! - он усмехнулся.
Делла Стрит захлопнула блокнот и по дороге к себе задержалась у
окна, глядя вниз на шумную улицу.
- Ты ему оставил двести сорок долларов, - сказал она, бесцельно
глядя наружу, - а он даже не поблагодарил.
Ворвавшись в открытое окно, ветер растрепал ее волосы. Она
высунулась по пояс, наслаждаясь свежим воздухом.
- Может, просто чудачество, - предположил Мейсон. - Он ведь
старик... Не высовывайся так, Делла... Не забывай, что он любит
животных и что он далеко не молод. Что бы он ни говорил, ему не меньше
семидесяти пяти...
Делла выпрямилась и грациозно повернулась к Перри Мейсону.
- Тебе, наверное, будет интересно узнать, - сказала она, - что
кто-то следит за нашим любителем кошек.
Мейсон резко отодвинул стул, вскочил и приблизился к окну. Одной
рукой он оперся о подоконник, другой обхватил Деллу Стрит за талию.
Они вместе посмотрели вниз.
- Видишь? - спросила она. - Вон тот, в светлой фетровой шляпе. Он
вышел из подъезда. Смотри, садится в машину.
- Новенький паккард, - задумчиво отметил Мейсон. - Почему ты
думаешь, что он следит за Эштоном?
- Он так себя вел... Я уверена. Он выскочил из подъезда... Смотри,
шеф, машина еле движется - чтобы не упустить Эштона из виду?
Эштон проковылял за угол налево. Машина двигалась за ним. Наблюдая
за автомобилем, Мейсон хмуро заметил:
- Миллион долларов наличными - это же куча денег...
Утреннее солнце струилось в окно конторы Перри Мейсона, играло на
кожаных корешках книг, отчего они становились не такими мрачными.
Делла Стрит из своей комнаты принесла почту. Мейсон сложил газету,
которую читал, а Делла Стрит уселась, вытащила доску секретера и
нацелила ручку на раскрытый блокнот.
- Господи, да тут работы навалом, - жалобно сказал Перри Мейсон. -
Неохота мне работать. Отложить бы все это, да побездельничать. Хочу
сделать что-нибудь недозволенное. Делла, ты что, воображаешь, что я
служащий, консультирующий банки и отсуживающий поместья? Почему я
изучил юриспруденцию? Единственно потому, что терпеть не могу рутину,
а ты все больше и больше превращаешь мое дело в работу и все меньше и
меньше оставляешь в ней приключений! Свое занятие я люблю лишь потому,
что в нем масса приключений. Наблюдаешь за человеческой натурой как бы
из-за кулис. Публика из зала видит только тщательно отрепетированные
позы актеров. Адвокат же видит человека без грима.
- Если ты настаиваешь на мелких делах, - холодно сказала Делла, -
тебе придется организовать свое время, чтобы управиться с работой. В
приемной ждет мистер Натэниэл Шастер.
- Шастер? - нахмурился Перри Мейсон. - Этот проклятый взяточник и
любитель напустить туману? Изображает из себя великого адвоката, а сам
бесчестнее тех жуликов, которых защищает. Если подкупить суд - любой
дурак может выиграть дело. Какого черта ему нужно?
- Он хочет тебя видеть в связи с письмом, которое ты написал. С ним
его клиенты - мистер Сэмюэль К. Лекстер и мистер Фрэнк Оуфли.
- А, кот привратника! - адвокат внезапно расхохотался.
Она кивнула. Мейсон придвинул к себе груду почты.
- Ладно, - сказка он. - Соблюдая профессиональную вежливость, не
будем заставлять ждать мистера Шастера. Проглядим только быстренько
эти неотложные бумаги и посмотрим, не надо ли срочно ответить
телеграфом.
Он развернул бандероль и нахмурился:
- Это еще что такое?
- Это из Нью-Йоркского бюро путешествий. Имеется одиночная каюта
"люкс", остановки в Гонолулу, Иокогаме, Кобе, Шанхае, Гонконге и
Маниле.
- Кто делал этот запрос?
- Я.
Мейсон отделил бумагу от остальной почты, уставился на нее и
повторил:
- Пароходная компания, имеется одиночная каюта "люкс" на судне
"Президент Кулидж" - Гонолулу, Иокогама, Кобе, Шанхай, Гонконг и
Манила.
Делла Стрит продолжала задумчиво смотреть в блокнот.
Перри Мейсон рассмеялся и отпихнул бумаги.
- Ладно, пусть они подождут, - сказал он, - пока мы не разделаемся
с Натэниэлом Шастером. Сиди здесь и, если я подтолкну коленом, начинай
записывать. Шастер - скользкая личность. Хотел бы я, чтобы он починил
свои зубы.
Она вопросительно подняла брови.
- У него вставная челюсть, - пояснил он, - и она протекает.
- Протекает? - не поняла она.
- Да. Если перевоплощения действительно существуют, то он,
наверное, в прошлой жизни был китайцем-прачкой. Когда он хихикает, он
обрызгивает собеседников, как китаец-прачка прыскает на белье, когда
гладит. Обожает здороваться за руку. Я его терпеть не могу, но нельзя
же оскорблять напрямую. Пусть только попробует выкинуть какой-нибудь
фокус - я забуду об этикете и вышвырну его вон.
- Кот должен быть польщен, - сказала Делла. - Ведь столько занятых
людей тратят время, чтобы решить, можно ли ему оставлять на постели
следы грязных лапок.
Перри Мейсон расхохотался.
- Валяй, - сказал он, - растравляй рану! Ладно, я готов. Шастер
постарается подзадорить своих клиентов на драку. Если я от нее
уклонюсь - он внушит им, что вынудил меня пойти на попятную, и сдерет
с них хороший куш. Если я не отступлю, он скажет, что пострадает все
наследство, и выкачает из них хороший процент. Вот что я получаю за
тот блеф о конфискации наследства.
- Мог бы и мистер Джексон с ними поговорить, - предложила Делла.
Перри Мейсон добродушно усмехнулся:
- Нет уж, Джексон не привык, чтобы ему брызгали в лицо. Я-то с
Шастером встречался. Пусть они войдут.
Он снял телефонную трубку и сказал секретарше в приемной:
- Попросите ко мне мистера Шастера.
Делла Стрит воззвала в последний раз:
- Пожалуйста, шеф, пусть дело возьмет Джексон. Ты ввяжешься в
неприятности. Стоит ли тратить время на борьбу вокруг кота?
- Кошки и трупы, - сказал Мейсон. - Не одно, так другое. Я так
давно занимаюсь трупами, что живая кошка может оказаться
восхитительным разнообразием по сравнению...
Дверь открылась. Блондинка с большими голубыми глазами
невыразительным голосом объявила:
- Мистер Шастер, мистер Лекстер, мистер Оуфли.
В комнату стремительно вошли трое мужчин. Во главе был Шастер -
подвижный и миниатюрный, он суетился, точно воробей, выглядывающий
сквозь осенние листья.
- Доброе утро, господин адвокат. Тепло сегодня, верно?
Он суетливо прошелся по комнате, протягивая руку для пожатия.
Нижняя губа его отвисла, открывая рот, полный зубов; между зубами
виднелись щели. Мейсон, возвышаясь над низеньким человечком, точно
башня, подал ему руку и спросил:
- Давайте уточним. Который мистер Лекстер, а который мистер Оуфли?
- Да-да, конечно, конечно. Вот Сэм Лекстер - он душеприказчик...
э-э, внук Питера Лекстера.
Высокий смуглый человек, черноглазый, с тщательно завитыми
волосами, улыбнулся с той степенью любезности, которая говорила скорее
об уравновешенности, чем об искренности. В руке он держал большую
шляпу кремового цвета.
- А вот Фрэнк Оуфли. Фрэнк Оуфли - второй внук.
Оуфли был желтоволосым и толстогубым. Казалось, его лицо не
способно изменять выражение. Его водянисто-голубые глаза напоминали
сырых устриц. Шляпы у него не было. Он ничего не сказал.
- Моя секретарша, мисс Стрит, - представил Деллу Перри Мейсон. -
Если не возражаете, она будет присутствовать и запишет то, что я найду
нужным.
Шастер хохотнул, брызнув слюной:
- А если будут возражения, я полагаю, она все равно останется?
Ха-ха-ха. Знаю вас, Мейсон. Помните, вы имеете дело с человеком,
который вас знает. Вы - забияка. С вами приходится считаться. Для моих
клиентов это дело принципиальное. Не могут они уступить слуге. Но
придется повоевать. Я их предупреждал, что вы забияка. Они не могут
сказать, что я не предупреждал!
- Садитесь, - сказал Мейсон.
Шастер кивнул своим клиентам, указывая на стулья. Сам он опустился
в большое потертое кожаное кресло и почти утонул в нем. Он скрестил
ноги, ослабил галстук, поправил манжеты и повторил:
- Для нас это дело принципа. Мы будем бороться до последнего. Дело
ведь серьезное.
- Что - серьезное дело? - спросил Мейсон.
- Ваше заявление, будто это условие завещания.
- А что же - дело принципа? - поинтересовался Мейсон.
- Кот, конечно, - удивился Шастер. - Не нужен он нам. Более того -
нам совершенно не нужно, чтобы какой-то привратник нами распоряжался.
Не в свои дела он суется. Вы же понимаете, что, если прислуга не
выполняет своих прямых обязанностей, недолго ее и уволить.
- А не приходило ли вам в голову, - Мейсон перевел взгляд с Шастера
на внуков, - что вы делаете из мухи слона? Почему вы не позволяете
бедняге Эштону держать кота? Кот не вечен, да и Эштон тоже. Ни к чему
тратить кучу денег на адвокатов ради такого пустяка.
- Не спешите, Мейсон, не спешите, - перебил Шастер, скользя по
гладкой коже сиденья, пока не оказался на краешке кресла. - Драка
будет серьезная, драка будет тяжкая. Я своих клиентов предупредил. Вы
человек предусмотрительный. Вы человек хитрый. Я бы даже сказал -
изворотливый. Надеюсь, вы ничего не имеете против такого выражения,
многие из нас приняли бы его как комплимент, я сам принял бы. Мои
клиенты много раз говорили: "Ну и изворотлив этот Шастер!" Разве я
обижаюсь? Нет. Я принимаю это как комплимент.
Делла Стрит удивленно посмотрела на Мейсона - его лицо внезапно
стало твердым как гранит. Шастер поспешно продолжил:
- Я предупреждал клиентов, что Уинифред попытается оспорить
завещание. Я знал, что она воспользуется любыми средствами, но не
могла же она объявить деда сумасшедшим, и вопрос о незаконном
вмешательстве стоять не мог. Должна же она была сделать хоть что-то,
что в ее силах, вот она и подсунула Эштона с его котом.
- Слушайте, мистер Шастер, - в голосе Мейсона звучал гнев, -
прекратите нести вздор! Все, что я хочу - это чтобы привратнику
оставили его кота. Ни к чему вашим клиентам тратить деньги на тяжбы.
Если мы начнем процесс, он может обойтись дороже, чем испачканные
котом комплекты постельного белья за десять лет.
Шастер энергично тряхнул головой:
- Вот о том-то я им и говорил, господин адвокат. Худой мир лучше
доброй ссоры. Хотите мириться - пожалуйста.
- На каких условиях? - спросил Мейсон.
Шастер ответил с быстротой, выдающей предварительную подготовку:
- Уинифред подписывает согласие не оспаривать завещание. Эштон
подписывает бумагу о том, что признает подлинность завещания, что оно
было составлено человеком в здравом уме и твердой памяти. Тогда пусть
Эштон держит кошку.
- Насчет Уинифред мне ничего не известно, - с раздражением сказал
Мейсон. - Я ее не встречал и не говорил с ней. Я не могу просить ее
подписать что бы то ни было.
Шастер с торжеством посмотрел на своих клиентов:
- Говорил я вам, что он умник! Говорил, что будет драка!
- Уинифред тут ни при чем, - сказал Мейсон. - Давайте спустимся на
землю. Я заинтересован только в этом чертовом коте.
Минутное молчание было прервано хихиканьем Шастера. Сэм Лекстер,
наблюдая за растущей яростью Мейсона, вступил в разговор:
- Вы, конечно, не станете отрицать, что угрожали мне лишением
наследства. Я понимаю, это исходит не от Эштона. Мы ждем, что Уинифред
опротестует завещание.
- Я только хочу, - сказал Мейсон, - чтобы кота оставили в покое!
- И вы заставите Уинифред подписать отказ от наследства? - спросил
Шастер.
- Черт побери, не будьте дураком! - Мейсон посмотрел в лицо
Шастеру. - Я не представляю интересы Уинифред. Я не знаю ее.
Шастер ликующе потер руки:
- Других условий у нас не может быть. Для нас это дело принципа.
Лично я не думаю, что такое условие есть в завещании, но его можно
рассмотреть и как спорное.
Мейсон вскочил, точно разъяренный бык против тявкающего терьера.
- Слушайте, вы, - сказал он Шастеру, - я не люблю бесплатно
выходить из себя, но вы зашли достаточно далеко.
- Умно! - хихикнул Шастер. - Умно! Ну и хитрец!
Мейсон шагнул к нему:
- Черт вас возьми, вы отлично знаете, что я вовсе не представляю
интересы Уинифред. Знаете, что мое письмо значило в точности то, что в
нем написано. Но вы не могли раскошелить своих клиентов на дело о
кошке, потому и придумали дело об оспаривании завещания. Еще и
клиентов своих притащили! Раз я не знаком с Уинифред и не представляю
ее интересов, как я могу заставить ее что-то подписать? Вы так
запугали своих клиентов, что они теперь не успокоятся, пока не получат
подпись Уинифред. А вам это сулит хороший, жирный гонорар.
- Клевета! - взвизгнул Шастер, выдираясь из кресла.
- Слушайте, - обратился Мейсон к внукам. - Я вам не опекун. Я не
намерен выворачиваться наизнанку, спасая ваши деньги. Если вы согласны
приютить этого кота, так и скажите. А не хотите - я заставлю Шастера
заработать денежки, втянув вас в самую распроклятую тяжбу. Я не желаю,
чтобы вас пугали мной и чтобы Шастер зарабатывал гонорар, рассиживая
здесь и потирая руки.
- Осторожней! Осторожней! - Шастер буквально заплясал от
негодования. - Это нарушение профессиональной этики! Я вас привлеку за
клевету.
- Привлекайте, - сказал Мейсон. - Катитесь отсюда вместе со своими
клиентами. Или вы к двум часам известите меня о том, что кошка
остается в доме, или будете иметь судебное преследование - все трое. И
запомните одно: если уж я вступаю в драку, я бью тогда, когда никто
этого не ждет. И не говорите потом, что я вас не предупреждал. Я жду
до двух часов. Убирайтесь.
- Вы меня не одурачите, Перри Мейсон, - выступил вперед Шастер. -
Вы этим котом прикрываетесь. Уинифред хочет опротестовать...
Перри Мейсон быстро шагнул к нему. Маленький адвокат отступил и
танцующей походкой направился к двери, открыл ее и вышел.
- Мы еще поборемся, - пообещал он через плечо. - Я драться умею не
хуже вас, мистер Мейсон!
Сэмюэль Лекстер с минуту поколебался, как бы желая что-то сказать,
затем повернулся и вышел, сопровождаемый Фрэнком Оуфли.
Перри Мейсон хмуро встретил улыбающийся взгляд Деллы Стрит.
- Валяй, - сказал он. - Начинай: "Я же тебе говорила...".
Она покачала головой:
- Побей хорошенько этого крючкотвора!
Мейсон поглядел на часы:
- Позвони Полу Дрейку, пусть он будет здесь в два тридцать.
- А Эштон?
- Нет, - сказал он. - Эштону и без того есть о чем беспокоиться.
Думаю, дело становится серьезным.
Часы на столе Перри Мейсона показывали два тридцать пять. Пол
Дрейк, глава "Детективного Агентства Дрейка", развалился на кожаном
кресле в излюбленной позе. Углы губ у него чуть дергались, придавая
лицу насмешливое выражение, глаза были большие, проницательные и
отличались стеклянным блеском.
- В чем беда на этот раз? - спросил он. - Я что-то не слыхал еще об
одном убийстве.
- Речь идет не об убийство, Пол. На сей раз - о коте.
- Что?!
- Кот, персидский кот.
- Ладно, - вздохнул сыщик. - Пусть будет кот. В чем дело?
- У Питера Лекстера, - начал Мейсон, - был городской дом, в котором
он не жил. Он жил в загородном имении в Карменсите. Загородный дом
сгорел, и Питер вместе с ним. Он оставил внуков - Сэмюэля К. Лекстера
и Фрэнка Оуфли - наследников по завещанию - и Уинифред Лекстер,
которая не получила ничего. Лекстер завещал заботиться о Чарльзе
Эштоне, привратнике, который должен быть обеспечен работой пожизненно.
У Эштона есть кот. Сэмюэль Лекстер приказал ему от кота избавиться.
Сочувствуя Эштону, я написал Лекстеру письмо и просил оставить кота.
Лекстер отправился к Нату Шастеру. Шастер увидел тут шанс поживиться
и, внушив Лекстеру, будто я пытаюсь оспорить завещание, потребовал от
меня массу нелепых условий. Когда же я отказался, он обыграл мой
отказ. Наверняка получил хороший куш.
- Чего же ты хочешь? - спросил Дрейк.
- Оспорить завещание, - мрачно сказал Мейсон.
Детектив зажег сигарету и медленно поинтересовался:
- Оспорить завещание из-за кота, Перри?
- Из-за кота, но я собираюсь еще и побить Шастера. Он мне надоел.
Он сутяга, взяточник и жулик. Он позорит нашу профессию. Он уже
хвастался по всему городу, что, если когда-нибудь выступит против
меня, то уж он-то мне покажет... Он мне надоел.
- У тебя есть копия завещания? - спросил Дрейк.
- Пока нет, но у меня есть копия, сделанная для подтверждения.
- Оно уже вступило в силу?
- Я так понял, что да. Тем не менее его можно оспорить.
- Что я должен делать?
- Для начала найди Уинифред. А потом раскопай все, что сможешь,
насчет Питера Лекстера и его наследников.
Стеклянные глаза Пола оценивающе посмотрели на Мейсона.
- Коты могут приносить массу денег, - заметил детектив.
Лицо Мейсона оставалось серьезным.
- Не уверен, Пол, что тут есть случай заработать. Очевидно, Питер
Лекстер был скрягой. Он не очень-то доверял банкам. Незадолго до
смерти он получил наличными миллион долларов. Наследники не могут
найти этот миллион.
- Может, деньги сгорели вместе с ним? - спросил Дрейк.
- Возможно, - согласился Мейсон. - Когда Эштон вышел из моей
конторы, за ним следил какой-то человек - он ехал в новеньком зеленом
паккарде.
- Не знаешь, кто был этот парень?
- Нет, я не рассмотрел лица. Видел только светлую фетровую шляпу и
темный костюм. Возможно, за этим ничего нет, а возможно - есть. Вполне
вероятно, что-то готовится против Уинифред Лекстер, а я собираюсь
оспаривать завещание ради нее. Шастер столько болтал о том, что он со
мной сделает, если окажется в суде против меня, что я должен дать ему
шанс.
- Ты не можешь повредить Шастеру тяжбой, - сказал сыщик. - Он как
раз ее и добивается. Твое дело - бороться за интересы своих клиентов,
а Шастера - содрать денежки со своих.
- Ничего он не сдерет, если его клиенты потеряют деньги, - сказал
Мейсон. - Предыдущее завещание было целиком в пользу Уинифред. Если я
оспорю второе завещание, станет действительным прежнее.
- Собираешься взять клиенткой Уинифред? - спросил Дрейк.
- Мой клиент - кот, - упрямо покачал головой Мейсон. - Уинифред
может мне понадобиться как свидетельница.
Дрейк поднялся.
- Зная тебя, - сказал он, - я предвижу, что ты потребуешь массу
действий с моей стороны.
- И быстрых, - мрачно кивнул Мейсон. - Достань мне информацию по
всем доступным пунктам: собственность, здравый рассудок, постороннее
влияние - словом, все.
Как только Дрейк закрыл за собой дверь, в нее небрежно постучал
Джексон и вошел, неся несколько листков бумаги стандартного размера с
отпечатанным на машинке текстом.
- Я сделал копию с завещания, - объявил он, - и как следует
вчитался. Насчет кота, конечно, слабовато. Это ведь не условие, от
которого зависит потеря наследства. Даже имущество нельзя описать.
Просто желание завещателя.
- Что еще? - разочарованно спросил Мейсон.
- Очевидно, Питер Лекстер сам составил это завещание. Он изучал
право. Все непрошибаемо, но имеется один особый параграф. Вот с ним мы
можем кое-что сделать в смысле опротестования.
- Что же там такое? - спросил Мейсон.
Джексон взял завещание и прочел:
"При жизни я был окружен привязанностью не только своих
родственников, но и тех, кто надеялся на мою щедрость, заслуженную
каким-либо случайным обстоятельством. Я никогда не был в состоянии
определить, какая часть этой привязанности была искренней, а какая
происходила от желания проложить путь к моему завещанию. Если причина
была в последнем, боюсь, мои наследники будут огорчены, ибо размеры
моего состояния их не удовлетворят. Меня утешает одна мысль: те, кто с
нетерпением ждал наследства, будут разочарованы, зато те, кто любил
меня искренне, избегнут разочарования".
Джексон остановился и многозначительно посмотрел на Перри Мейсона.
Мейсон нахмурился:
- На какого дьявола он намекает? Лишил наследства Уинифред и
оставил состояние другим внукам поровну. В этом параграфе нет ничего
такого, чтобы понять его как-то иначе.
- Ничего, сэр, - согласился Джексон.
- Он куда-то упрятал миллион долларов наличными незадолго до
смерти, но, даже если бы их нашли, - это тоже часть его состояния.
- Да, сэр.
- Если только он не сделал перед смертью подарок, - сообразил
Мейсон. - В этом случае подарком будет владеть тот, кому он сделан.
- Это особый случай, - уклончиво ответил Джексон. - Он ведь мог
оставить этот дар по доверенности.
Мейсон медленно произнес:
- Не могу забыть о той пачке денег, которая была в кармане Чарльза
Эштона, когда он обратился ко мне... И все же, Джексон, если Питер
Лекстер дал Эштону деньги... вокруг них может затеяться тяжба - не
взирая на то, есть доверенность или ее нет.
- Да, сэр, - согласился Джексон.
Мейсон не спеша кивнул и снял трубку телефона, соединявшего его с
комнатой Деллы Стрит. Услышав ее голос, он сказал:
- Делла, свяжись с Полом Дрейком и попроси его включить в изыскания
Чарльза Эштона. Особенно меня интересуют финансовые дела Эштона: имеет
ли он банковский счет, зарегистрированы ли какие-то его налоги на
собственность, имеет ли он собственность вообще, имеет ли срочный
вклад, в каком размере платит налог на имущество - все, что можно
выяснить.
- Да, шеф, - ответила Делла. - Информация нужна срочно?
- Срочно.
- Бюро путешествий сообщило, что будет держать каюту до десяти
тридцати завтрашнего утра, - холодно и четко объявила Делла Стрит, а
затем бросила трубку, предоставив Перри Мейсону ухмыляться в
утративший признаки жизни микрофон.
Служащие давно ушли, а Перри Мейсон, засунув большие пальцы в
проймы жилетки, расхаживал взад-вперед по кабинету. Перед ним на столе
лежала копия завещания Питера Лекстера. Зазвонил телефон. Мейсон
схватил трубку и услышал голос Пола Дрейка:
- Ты что-нибудь ел, Перри?
- Пока нет. Не могу есть, когда думаю.
- Хочешь послушать рапорт? - спросил детектив.
- Отлично.
- Он еще не полон, но главное я узнал.
- Хорошо, приходи.
- Наверное, я лучше все обдумаю, если ты придешь ко мне, -
предложил Пол Дрейк. - Я на углу улиц Спринт и Мелтон. Здесь
закусочная, и мы могли бы перекусить. У меня ни крошки не было во рту,
пока я охотился за информацией.
Нахмурившись, Мейсон созерцал лежащее на столе завещание.
- Хорошо, - согласился он. - Еду.
Взяв такси, он добрался до того места, которое указал Дрейк.
Внимательно заглянув в глаза детективу, он сказал:
- Похоже, ты напал на след, Пол. У тебя вид кота, нализавшегося
сливок.
- Разве? Сливок немного.
- Что нового?
- Расскажу, когда поедим. На голодный желудок говорить
отказываюсь... Господи, Перри, не влезай ты в это дело. Так на него
накинулся, будто речь об убийстве. Всего-то навсего кот. Бьюсь об
заклад: ты не заработаешь больше пятидесяти долларов.
- Точнее - десять, - засмеялся Мейсон.
- Вот так-то! - Дрейк обратился к воображаемой публике.
- Гонорар тут ни при чем. Адвокат доверяет клиенту. Сколько
заплатит, столько и хорошо. Если клиент ничего не платит, не стоит
браться за дело, но если платит - не имеет значения, пять центов или
пять миллионов долларов. Адвокат должен все сделать для своего
клиента.
- С такой теорией ты мог бы заниматься практикой, Перри, разве
только частным образом... Вот и закусочная.
Мейсон остановился в дверях, с сомнением разглядывая освещенный
зал. Молодая темноволосая женщина со смеющимися глазами и полными
яркими губами восседала над батареей вафельниц. Единственный
посетитель расплачивался с ней. Она пробила в кассе чек, наградила
посетителя сияющей улыбкой и начала вытирать стойку.
- Что-то я не уверен, что хочу вафель, - сказал Мейсон.
Сыщик взял его под руку и мягко втащил в зал.
- Конечно, хочешь!
Они уселись у стойки. Темные глаза пробежали по их лицам, полные
яркие губы растянулись в улыбку.
- Две порции ветчины, - сказал Дрейк. - И вафли.
- Кофе? - спросила молодая женщина, выкладывая на тарелки ветчину и
вафли.
- И кофе.
- Сразу?
Она налила две чашки кофе, добавила по ложечке сливок, поставила на
блюдца. Расстелила бумажные салфетки, разложила приборы, поставила
стаканы с водой и положила на тарелки масло. Загудели вафельницы - и
Дрейк повысил голос:
- Ты думаешь, Перри, можно оспорить завещание Лекстера?
- Не знаю. В этом завещании есть что-то странное. Я три часа над
ним думал.
- Забавно, что он лишил наследства любимую внучку, - продолжал
сыщик громким голосом. - Сэм Лекстер гонялся за развлечениями, старику
это не нравилось. Оуфли - парень замкнутый, неконтактный. Старик и его
не очень-то любил.
Молодая женщина за прилавком перевернула ветчину и бросила на них
быстрый взгляд.
- Завещание оспорить трудно? - спросил Дрейк.
- Ужасно, - утомленно признал Мейсон, - если пытаться его оспорить
на основании постороннего влияния или душевной болезни. Но говорю
тебе, Пол, я собираюсь это сделать!
На стойку со звоном швырнули тарелку. Мейсон поднял удивленный
взгляд навстречу вспыхнувшим глазам и решительно сжатым губам.
- Послушайте, - сказала девушка, - что это за игра? Я вполне
самостоятельна, в помощи не нуждаюсь, а вы являетесь...
Пол Дрейк сделал рукой жест с деланным безразличием человека,
который устроил сенсацию, но хочет выдать ее за будничную работу.
- Перри, - сказал он, - познакомься с Уинифред Лекстер.
Столько искреннего удивления отразилось на лице Мейсона, что
негодование растаяло в глазах девушки.
- Вы что - не знали? - спросила она и указала на вывеску за окном:
- Вы могли бы прочесть - "Вафли Уинни".
- Я не посмотрел на вывеску, - сказал Мейсон. - Меня привел сюда
мой друг. Какова была идея, Пол? Выудить кролика из шляпы?
Поглаживая чашку кончиками пальцев, Дрейк слабо улыбнулся:
- Я хотел вас познакомить. Я хотел, чтобы мой друг увидел, как вы
тут управляетесь, мисс Лекстер. Наверное, наследнице не следовало бы
печь вафли?
- А я вовсе не наследница.
- Не говорите так уверенно, - сказал Дрейк. - Ведь это адвокат
Перри Мейсон.
- Перри Мейсон? - повторила она. Глаза ее расширились.
- Слышали о нем? - поинтересовался Дрейк.
- А кто же не слышал? - Она покраснела.
- Я хотел кое-что спросить о вашем дедушке, - сказал Мейсон. -
Дрейка я нанял, чтобы найти вас.
Она сняла железную крышку с вафельницы, вынула две румяные вафли.
Быстро и ловко положила на них тающее масло, вручила каждому по вафле
и по тарелочке с ветчиной.
- Еще кофе? - спросила она.
- Нет, и так все прекрасно, - заверил ее Мейсон.
Мейсон откусил вафлю - и на его лице отразилось удивление.
- Где вы научились так готовить? - поинтересовался он.
- Дедушке очень нравились такие вафли. Когда я осталась сама по
себе, я решила, что можно этим зарабатывать. Сейчас-то спокойно, а час
назад здесь такая толпа была, и после театра будет. Ну, и утром тоже.
- Кто управляется с торговлей утром? - спросил Мейсон.
- Я.
- И после театра?
Она кивнула:
- Я для себя работаю, наемной прислуги не держу, нет такого закона,
чтобы ограничить мое рабочее время.
Дрейк подтолкнул Мейсона ногой под столом и сказал, почти не шевеля
губами:
- Вот так птичка за окном!
Мейсон поднял глаза. Снаружи в преувеличенном приветствии отчаянно
тряс головой, распустив губы вокруг редких зубов, Нат Шастер. Как
только он понял, что Мейсон его видит, он отошел от витрины. Мейсон
заметил, что Уинифред Лекстер растерялась.
- Вы с ним знакомы? - спросил он.
- Да. Покупатель. Закусывает здесь уже два или три дня. Сегодня он
дал мне подписать какую-то бумагу.
Мейсон не спеша положил нож и вилку на край тарелки.
- Ах так? - сказал он. - Подписать бумагу?
- Да. Сказал, что я, конечно, помогу выполнить волю дедушки, даже
если он меня не упомянул в завещании, он верит в мое благоразумие, я
ведь в состоянии понять, что дедушка мог со своими деньгами делать что
хотел, но другим внукам придется долго ждать, пока пройдет всякая
бюрократическая волокита, а я могу помочь им и сэкономить время, если
подпишу.
- Что это была за бумага?
- Не знаю. Что-то там говорилось о том, будто мне известно, что дед
не был сумасшедшим, и что меня завещание удовлетворяет, и что я не
стану его опротестовывать... Но я действительно не стану этого делать.
Дрейк многозначительно посмотрел на Мейсона.
- Он вам что-нибудь заплатил? - поинтересовался Мейсон.
- Он хотел дать мне доллар. Подошел и оставил на прилавке. Я
подняла его на смех и сказала, что ничего мне не нужно, но он сказал,
что я должна взять доллар, чтобы все было законно. Он очень милый.
Сказал, что ему нравятся вафли и он будет рекламировать мое заведение.
Перри взглянул на вафлю.
- Да, - сказал он медленно. - Это он сделает.
Уинифред Лекстер положила руки на полку, где стояла батарея
металлических вафельниц.
- Ладно, - она наклонила голову. - Теперь я вам кое-что скажу. Все
равно. Я знала - того типа подослал Сэм Лекстер, и догадывалась, что
он адвокат. Я понимала, что он меня заставляет подписывать эту бумагу
потому, что боится, как бы из-за меня не вышло неприятностей. Не знаю
уж, зачем вы здесь, но вы, наверное, хотите меня втянуть в какую-то
тяжбу. Давайте поговорим в открытую. Дед был не дурак. Он знал, что
делает. Он решил оставить состояние моим братьям. Ладно. Меня это
вполне устраивает. Мы все трое давным-давно жили с ним. Мы привыкли,
что он оплачивает наши счета. О деньгах мы не заботились. Мы не
боялись ни депрессии, ни безработицы, ни паники на бирже. Денежки у
деда водились - наличные. Он щедро нам их раздавал. И что из этого
вышло? Мы были отгорожены от мира. Мы не знали, что вокруг происходит,
и знать не хотели. Мы жили так, что к старости могли бы угодить в
богадельню. У меня было двое мальчиков, которые за мной ухаживали. Не
знаю, кто мне больше нравился. Оба были хороши. Потом дед умер, ничего
мне не оставил. Мне пришлось начать работать. Я занялась делом и
узнала кое-что о жизни. В этом заведении я увидела больше людей и
получила больше радости от работы, чем за всю свою жизнь. И я
избавилась от ревности двоюродных братьев, которые боялись, что я
унаследую все. Один из моих поклонников сразу потерял ко мне интерес,
как только понял, что у меня не будет собственного миллиона. Второй
только о том и думает, как бы мне помочь. Так вот, подумайте: хочу ли
я идти в суд, поливая грязью деда и других внуков, чтобы заиметь
состояние, которое мне вовсе не нужно?
Перри Мейсон протянул через стойку свою чашку:
- Налейте-ка мне еще кофе, Уинни, и я пришлю сюда всех своих
друзей!
Ее сияющие глаза на минуту остановились на лице адвоката, усмотрев
в нем нечто ей понятное. Она облегченно рассмеялась:
- Очень рада, что вы поняли. Я боялась, что не поймете.
Пол Дрейк прочистил горло:
- Слушайте, мисс Лекстер, прекрасно обладать такими чувствами, но
не забывайте, что они могут измениться. Добывать деньги тяжело. Вас
уже втянули в это дело, и вы что-то подписали.
Уинифред подала Мейсону чашку с кофе и подчеркнуто сказала:
- Объясните вашему другу, в чем дело, хорошо?
Мейсон прервал Пола Дрейка, сжав его руку мощными пальцами:
- Пол, ты не понял. Ты дьявольски расчетлив. Почему бы не забыть о
деньгах и не посмеяться? Не стоит задумываться о будущем, когда есть
настоящее. Важно не то, что ты сэкономишь, а то, что ты делаешь и как
ты это делаете.
Уинифред кивнула. Детектив пожал плечами:
- Вы приближаете свои похороны.
Мейсон доел вафлю не спеша, чтобы почувствовать вкус.
- Вы будете иметь успех, - сказал он девушке, отдавая пустую
тарелку.
- Я уже имею его: я нашла себя. С вас восемьдесят центов.
Мейсон вручил ей доллар.
- Сдачу положите под тарелочку, - сказал он улыбаясь. - Какие у вас
отношения с Эштоном?
- Эштон - старый ворчун, - усмехнулась она, ловко манипулируя с
кассовым аппаратом.
Мейсон сказал с тщательно рассчитанным участием:
- Так скверно, что он лишается своего кота.
Уинифред застыла над раскрытым ящиком с мелочью:
- Как это - лишается кота?
- Сэм не разрешает ему держать животное.
- Но по завещанию он должен разрешить! Он обязан держать Эштона!
- Но не его кота.
- Вы хотите сказать, что он запрещает Эштону держать Клинкера?
- Именно так.
- Но он не может выгнать Клинкера!
- Он грозится отравить его.
Мейсон, слегка подтолкнув Дрейка, направился к двери.
- Минутку, - окликнула она. - Надо же что-то делать! Он не
должен... Это же ужасно!
- Поглядим, что мы можем сделать, - пообещал Мейсон.
- Но постойте! Вы должны что-то предпринять! Может быть, я смогу
помочь? Как вас найти?
Перри Мейсон дал ей карточку и сказал:
- Я адвокат Эштона. Если вы придумаете, как помочь, дайте мне
знать. И не подписывайте больше никаких бумаг.
Открылась уличная дверь. Молодой человек среднего роста улыбнулся
Уинифред Лекстер, потом смерил Перри Мейсона оценивающим взглядом,
скользнул глазами по Дрейку - и стал агрессивен. Он был на голову ниже
детектива, но дерзко подскочил к нему и уставился немигающими серыми
глазами:
- А ну, говорите, что вам здесь надо?
- Да просто вафель поесть, парень, - мирно сказал Дрейк.
- Это хороший клиент, Дуг, - вмешалась Уинифред.
- А ты откуда знаешь, что хороший? - молодой человек не спускал
глаз с Пола Дрейка. - Он ко мне сегодня привязался, что будто бы хочет
заключить какой-то контракт и ищет человека, понимающего в
архитектуре. Я и пяти минут с ним не говорил, как понял, что ничего он
в контрактах не понимает. Он детектив.
- Значит, вы лучше как детектив, чем я как деловой человек, -
улыбнулся ему Дрейк. - Ну и что?
Молодой человек повернулся к Уинифред.
- Вышвырнуть его, Уинни? - спросил он.
- Все в порядке, Дуг, - засмеялась она. - Поздоровайся с Перри
Мейсоном, адвокатом. Это Дуглас Кин, мистер Мейсон.
- Перри Мейсон! - Выражение лица молодого человека изменилось. -
А-а...
Мейсон подал руку Кину:
- Рад познакомиться, мистер Кин. А это Пол Дрейк.
Как только Мейсон освободил руку Кина, ею завладел Дрейк:
- Ладно, парень, не помни зла. Работа есть работа.
Внимательные серые глаза оглядели обоих. Первоначальная робость
сменилась решимостью.
- Поглядим, - сказал он. - Я собираюсь кое-что сообщить. Мы с
Уинифред обручены. Если бы я мог ее прокормить, я бы хоть завтра
женился на ней, но я не допущу, чтобы она меня содержала. Я
архитектор, а вы знаете, как мало сейчас у архитекторов шансов
получить работу. Но еще каких-нибудь два года - люди ощутят нехватку
жилищ, и я как следует устроюсь...
Мейсон кивнул, видя энтузиазм на юном лице.
- Да, - сказал Пол Дрейк, - каких-нибудь два года...
- Не подумайте, что я жду сложа руки, - сказал Кин. - Я работаю на
станции обслуживания и доволен своей работой. Сегодня у нас на станции
большой босс побывал - хотя никто не знает толком, кто он такой. Так
вот, он перед отъездом дал мне свою карточку и потрепал по плечу за
отличную работу.
- Хороший вы мальчик, - сказал Мейсон.
- Да я просто потому вам говорю это, что хочу знать, чего вы
добиваетесь.
Мейсон взглянул на Уинифред Лекстер. Она была полностью поглощена
Дугласом Кином. Лицо ее светилось от гордости. Кин отступил на шаг,
теперь он стоял между гостями и дверью.
- Ну, - сказал Кин, - я вам выложил свои карты, теперь выкладывайте
свои. Питер Лекстер умер. Он не оставил Уинифред ни цента. Я-то рад,
что это так. Она в его деньгах не нуждается. Она теперь лучше
обеспечена, чем когда жила с дедом.
Рука Мейсона опустилась на плечо молодого человека.
- Мы и не пытаемся здесь поживиться, - сказал он.
- А что же вы тут околачиваетесь?
- Мне нужна информация, чтобы защитить моего клиента.
- Кто такой этот клиент?
- Хотите - верьте, хотите - нет, - ухмыльнулся Мейсон, - но это
кот.
- Кто?!
- Чарли Эштон, Дуг, - вмешалась Уинифред. - Ты же знаешь, что
кузины обязаны держать его привратником, но Сэм грозится отравить
кота, а мистер Мейсон защищает Эштона, пытается доказать, что он
вправе держать животное.
- Ты что - хочешь сказать, что Сэм Лекстер грозится отравить
Клинкера? - Челюсти Кина сурово сжались.
Она кивнула.
- Ну, будь я проклят! - медленно произнес Кин и повернулся к Перри
Мейсону. - Послушайте, - сказал он, - я хотел остаться в стороне, но,
раз Сэм такое устраивает, спросите-ка его, что стало с колтсдорфскими
бриллиантами!
- Дуг! - резко предостерегла Уинифред.
- Не останавливай меня, - повернулся он к ней. - Ты не знаешь того,
что знаю я. А я знаю о Сэме кое-что, и это выйдет наружу. Не волнуйся,
Уинни, я не собираюсь его выдавать. Эдит де Во...
Уинифред твердо перебила его:
- Мистер Мейсон занимается только котом, Дуг.
Кин рассмеялся резким, нервным смехом:
- Извини. Я, наверное, от всего этого устал. Я не выношу людей,
которые способны отравить животное, а уж тут... Клинкер стоит десятка
таких, как Сэм Лекстер. Ладно, не буду вмешиваться.
Пол Дрейк небрежно опустился на один из табуретов.
- Так что же такое выйдет наружу насчет Сэма Лекстера?
Мейсон положил руку ему на плечо:
- Минутку, Пол. Эти люди были с нами до конца откровенны, будем же
и мы говорить со всей откровенностью. Вы хотите дать нам какую-то
информацию? - повернулся Мейсон к Уинифред.
- Я не хочу вмешиваться, - покачала она головой, - и не хочу, чтобы
вмешивался Дуг.
Мейсон взял Дрейка за руку и буквально потащил его по проходу между
табуретками:
- Пойдем, Пол!
Когда дверь закрывалась, Уинифред улыбнулась им вслед и помахала
рукой.
- Зачем мы ушли? - запротестовал Дрейк. - Этот парень что-то знает.
Он говорил с Эдит де Во.
- Кто такая Эдит де Во?
- Сиделка, которая жила в доме. Она-то уж может кое-что знать.
Мейсон, задумчиво оглядев улицу, сказал:
- Если только я увижу, что тут шляется Шастер, уж я его отделаю.
Вообрази только: этот взяточник является и заставляет ее подписывать
подобную бумагу!
- Это в его духе, - сказал Дрейк. - Что ты можешь поделать? У тебя
нет даже клиента, который мог бы опровергнуть завещание. Это завещание
вроде бы золотое, да?
- Мой клиент - кот, - мрачно заявил Мейсон.
- А может кот опротестовать завещание? - спросил Дрейк.
Лицо Мейсона выражало решимость опытного борца.
- Будь я проклят, если знаю! - воскликнул он. - Пошли к Эдит де Во.
- Но как же ты опротестуешь завещание, если не защищаешь
пострадавшую сторону? Двое заинтересованных лиц - наследники, а третье
подписало отказ от своих нрав, - настаивал сыщик.
- Я уже предупредил, - сказал Мейсон. - Я бью неожиданно.
В такси сыщик сообщил Мейсону то, что узнал.
- Не все ясно с твоим клиентом Чарльзом Эштоном, - сказал он. - Они
с Питером Лекстером попали в автомобильную аварию. Эштон здорово
покалечился. Он пытался получить денежную компенсацию и не смог.
Владелец другой машины не был застрахован и не имел ни цента. Эштон
устроил скандал, говорил, что у него тоже ни цента нет.
- Это нормально, - заметил Мейсон. - У него мог быть миллион
отложен, а он говорил бы то же самое.
Дрейк продолжал механическим голосом человека, который
заинтересован больше в самих фактах, чем в их толковании:
- У него был банковский счет - единственный, насколько мы могли
установить. В том банке он откладывал свое жалованье. Накопил долларов
четыреста. После аварии он все потратил и остался еще должен врачам.
- Минутку, - удивился Мейсон, - разве Питер Лекстер не взял на себя
расходы после аварии?
- Нет, но не спеши с выводами. Эштон говорил одному из своих
друзей, что Лекстер хотел бы о нем позаботиться, но считал, что Эштону
лучше покрыть расходы на врача и больницу из своего кармана, чтобы
получить денежную компенсацию.
- Продолжай, - сказал Мейсон. - К чему ты клонишь?
- Незадолго до пожара Лекстер получил деньги наличными. Я не узнал
сколько, но много. За три дня до пожара Эштон арендовал в банке два
больших сейфа. Он взял их на свое имя, но сказал клерку, что у него
есть сводный брат, который должен пользоваться сейфами в любое время.
Клерк сказал, что сводный брат должен явиться и удостоверить свою
подпись. Эштон заявил, что брат болен и не встает с постели, нельзя ли
взять карточку, которую он подпишет. Обещал гарантировать подлинность
подписи и исключал всякие претензии к банку. Ему выдали карточку,
Эштон ушел и через час вернулся с подписанной карточкой.
- Подписанной именем?..
- Кламмерта, Уотсона Кламмерта.
- Кто такой Кламмерт? - спросил Мейсон. - Блеф какой-то?
- Нет, - сказал Дрейк. - Возможно, он и в самом деле брат Эштона.
То есть был - он умер. Он не был зарегистрирован в городском
управлении. Я навел справки. Уотсон Кламмерт получал водительские
права. Я узнал адрес, съездил в больницу и выяснил, что Уотсон
Кламмерт умер в течение двадцати четырех часов после того, как
подписал банковскую карточку.
- Смерть чем-то подозрительна?
- Абсолютно ничем. Умер естественным образом, в больнице. При нем
постоянно дежурили, но - тут-то и есть самое интересное - перед
смертью он четыре дня находился в состоянии комы. Ни разу не приходил
в сознание.
- Какого же черта он мог подписать?
- В том-то и дело, - монотонным голосом сказал Дрейк.
- Что еще о Кламмерте? - спросил Мейсон.
- Очевидно, они с Эштоном имели мало общего. Эштон много лет его не
видел. Когда он узнал, что Кламмерт умирает в благотворительной
больнице, он явился, чтобы ему помочь.
- Как вы это узнали?
- Эштон много разговаривал с одной из сиделок. Когда он услышал,
что Кламмерт тяжело болен, он сразу приковылял и ходил по больнице,
пока не нашел Кламмерта, лежащего без сознания. Он раскошелился и
сделал все, что мог: заплатил специалистам, нанял сиделок и сам
дежурил у постели. Он дал инструкции сиделке, чтобы Кламмерт имел все,
что только можно купить за деньги. Конечно, сиделка знала, что он
умирает, и врачи знали, но они, естественно, дурачили Эштона, говоря
ему, что есть один шанс из миллиона, и Эштон просил не упустить этот
шанс. И еще: он поставил условие, что, если Кламмерт очнется, он не
должен знать, кто его благодетель. Эштон объяснил сиделкам, что много
лет назад они поссорились и с тех пор не виделись, - а из-за чего, как
ты думаешь?
- Не знаю уж, Братец Кролик, - с раздражением сказал Мейсон, -
из-за чего было поссориться Хромому Лису и Спящей Красавице?
- Из-за кота, - усмехнулся сыщик.
- Как из-за кота? - воскликнул Мейсон.
- Да, из-за кота по кличке Клинкер, он был еще котенком.
- О, дьявольщина!
- Насколько я могу судить, - продолжал Дрейк, - с того времени, как
Эштон нашел своего брата, и до дня смерти Кламмерта он потратил около
пятисот долларов на врачей и больничные расходы. Он за все платил
наличными. Сиделка говорила, что он носил в бумажнике большие пачки
денег. Где же, черт возьми, Чарльз Эштон взял эти деньги?
- Будь ты проклят, Пол, - Мейсон состроил гримасу. - Мне вовсе не
нужно, чтобы ты своими фактами компрометировал моего клиента. Надо
подловить Сэма Лекстера.
- Факты, - сухо сказал Дрейк, - вроде обрывков
картинки-головоломки. Мне платят за то, что я их нахожу, тебе - за то,
что ты их складываешь вместе. Если они окажутся не от той картинки, ты
всегда сможешь засунуть ненужные туда, где их никто не найдет.
Мейсон хмыкнул, потом спросил задумчиво:
- Какого дьявола Эштону понадобилось, чтобы Кламмерт имел доступ к
сейфам?
- Единственное, что приходит мне в голову, - сказал Дрейк, - что
Эштон намеревался дать денег Кламмерту, если тот поправится, но
встречаться с ним не хотел, поэтому собирался вручить ему ключ от
сейфа, куда будет время от времени класть деньги, а Кламмерт -
забирать.
- Не сходится, - сказал Мейсон. - Ведь Кламмерт должен был
представить свою подпись, чтобы получить доступ к сейфу, а та подпись,
которую Эштон выдал за кламмертову, не могла быть подлинной, потому
что Кламмерт был без сознания.
- О'кей, - сказал Дрейк, - ты победил. Это я и хотел сказать,
говоря, что факты - кусочки головоломки. Я их достаю, а ты
складываешь.
- Кто-нибудь приходил в банк под именем Кламмерта?
- Нет. Эштон несколько раз пользовался сейфом, был там и вчера, и
сегодня. Клерки не хотели об этом говорить, поэтому у меня создалось
впечатление, что он вынул оттуда изрядную пачку денег.
- Откуда они знают, что берут из сейфа?
- Обычно они не знают, но один из клерков видел, как Эштон
засовывал деньги в большую сумку. А твой клиент говорил что-нибудь о
колтсдорфских бриллиантах? - поинтересовался сыщик.
- Нет, Пол. Мистер Эштон не говорил мне о колтсдорфских
бриллиантах. А что такое колтсдорфские бриллианты? Пол, это ты должен
рассказать мне о них.
- Это единственные драгоценности, которыми владел Питер Лекстер, -
усмехнулся сыщик. - Бог знает, как они ему достались. Они были в числе
камней, вывезенных из России каким-то аристократом. Питер Лекстер
показывал их немногим друзьям. Это крупные, хорошо обработанные камни.
Бумажные купюры или ценные бумаги могли сгореть во время пожара, и
следа бы от них не осталось. Но ведь и колтсдорфских бриллиантов не
нашли.
- Трудно найти бриллианты в обломках сгоревшего дома, - сухо
возразил Мейсон.
- Обломки чуть ли не гребенкой прочесали, просеяли золу и прочее.
Но бриллиантов не обнаружили. На Питере Лекстере нашли кольцо с
рубином, которое он обычно носил, а бриллиантов не было.
- Рассказывай дальше, - потребовал Мейсон. - Эштона видели с этими
драгоценностями?
- Мне об этом неизвестно. Но есть другие факты. Например, незадолго
до пожара Лекстер приценивался к одному имению. Он ездил осматривать
усадьбу вместе с Эштоном. Дня два назад Эштон приезжал к владельцу и
хотел купить имение, расплатившись тут же наличными.
- Ему отказали?
- Пока да, но я думаю, вопрос остался открытым.
- Похоже, я ворошу осиное гнездо, - задумчиво сказал Мейсон. -
Лекстер мог держать имение в тайне... Кажется, придется поговорить с
Эштоном.
- Внуки в ярости, особенно Сэм, - тусклым голосом сказал Дрейк. -
Оуфли - спокойный и замкнутый малый. А Сэм увлекался гоночными
машинами, поло, женщинами и прочее.
- Где же он брал деньги?
- У старика.
- Я думал, старик был скуп.
- Да, он был прижимист, но внуков баловал.
- Сколько он стоил?
- Никто не знает. Инвентаризация его поместья...
- Ладно, не будем об этом, - перебил Мейсон. - Меня интересует
только кот.
- Накануне пожара в доме была ужасная ссора. Я точно не знаю, что
случилось, но думаю, сиделка может рассказать. Я говорил со слугами -
у них ничего не выудить. До сиделки я еще не добрался... А вот и ее
дом.
- Как ее зовут? Дерфи?
- Нет, де Во - Эдит де Во. Квалифицированная сиделка и сестра.
Фрэнк Оуфли очень ею интересовался, когда она ухаживала за стариком.
Они и теперь иной раз видятся.
- С честными намерениями? - спросил Мейсон.
- Не спрашивай меня. Я детектив, а не полиция нравов. Идем.
Мейсон расплатился за такси. Они позвонили, дверь автоматически
открылась, они прошли по длинному коридору в комнату первого этажа. В
дверях их встретила рыжеволосая женщина с беспокойным взглядом,
быстрыми, нервными движениями и приятной фигурой. На лице женщины
отразилось разочарование.
- Ой, - сказала она, - а я ждала... Кто вы?
Детектив поклонялся и представился:
- Я Пол Дрейк. А это мистер Мейсон, мисс де Во.
- Что вам нужно? - Речь ее была быстрой, слова почти сливались друг
с другом.
- Мы хотели с вами поговорить, - сказал Мейсон.
- Насчет места, - поспешил добавить Пол Дрейк. - Вы ведь сиделка,
правда?
- Что за место?
- Наверное, было бы удобнее говорить, если бы мы вошли, - осмелился
предложить Пол.
Она поколебалась, оглядывая коридор, потом отступила со словами:
- Хорошо, вы можете войти, но только на несколько минут.
Комната была в таком состоянии, словно хозяйка только что закончила
уборку. Прическа мисс де Во - волосок к волоску, ногти в полном
порядке. Похоже было, что она нарядилась в лучшее свое платье. Дрейк
уселся и устроился поудобнее, будто собирался пробыть здесь несколько
часов. Мейсон присел на ручку кресла, посмотрел на детектива и
нахмурился.
- Возможно, это место - не совсем то, к чему вы привыкли, - сказал
Дрейк. - Но не мешает о нем поговорить. Сколько вы берете за день?
- Вы хотите сказать - два-три дня?
- Нет, только один.
- Десять долларов, - твердо заявила она.
Дрейк достал бумажник, отсчитал десять долларов, но не отдал их
сразу, а сказал:
- Работа не отнимет у вас больше часа, но я плачу за весь день.
Она нервно облизнула губы кончиком языка, быстро перевела взгляд с
Мейсона на Дрейка. В ее голосе звучало подозрение:
- Так что же все-таки за работа?
- Мы хотим, чтобы вы припомнили несколько фактов, - Дрейк крутил
купюры между пальцами. - У вас это отнимет десять-пятнадцать минут, а
потом вы нам эти факты запишете.
Она спросила настороженно:
- Какие факты?
Сыщик наблюдал за ней стеклянными глазами. Протянул десять
долларов.
- Мы хотим знать, что вам известно о Питере Лекстере.
Она вздрогнула, тревожно переводя взгляд с одного на другого:
- Вы что - сыщики?
Лицо Дрейка приобрело выражение игрока в гольф, который только что
сделал точный удар.
- Можно и так назвать, - согласился он. - Нам нужны определенные
сведения. Мы хотим знать факты - ничего, кроме фактов. Мы не
собираемся ни во что вас втягивать.
- Нет, - она энергично покачала головой, - мистер Лекстер нанял
меня как сиделку. Было бы неэтично выдавать его секреты.
Перри Мейсон, наклонившись вперед, взял нить разговора в свои руки:
- Дом загорелся, мисс де Во?
- Да, дом загорелся.
- И вы были в это время там?
- Да.
- Пожар начался быстро?
- Очень быстро. Я как раз проснулась. Почуяла дым и сначала
подумала, что это печка. Потом решила проверить. Накинула халат и
открыла дверь. Южная сторона дома была в огне, я закричала, а через
несколько минут... Наверное, больше добавить нечего.
- Вы не знаете, дом был застрахован? - спросил Мейсон.
- Думаю, что да.
- А не знаете, была ли выплачена страховка?
- Думаю, что да. Наверное, ее выплатили мистеру Сэмюэлю Лекстеру.
Ведь он же душеприказчик?
- Был ли в доме кто-нибудь, кого вы не любили? - спросил Мейсон. -
Кто-то особенно неприятный вам?
- Почему вы задаете такой странный вопрос?
- Когда случается пожар, - не спеша сказал Мейсон, - во время
которого кто-то гибнет, власти обычно устраивают расследование. Оно
начинается с пожара, но не всегда пожаром оканчивается, и свидетелям
лучше говорить все, что они знают.
Она подумала несколько секунд, глаза ее сверкнули:
- Вы хотите сказать, что если я не дам показаний, я попаду под
подозрение, что подожгла дом, чтобы уничтожить кого-то, кто мне не
нравился? Но это абсурд!
- Хорошо, поставим вопрос иначе, - согласился Мейсон. - Был в доме
кто-то, кто вам нравился?
- Что вы под этим подразумеваете?
- Очень просто: нельзя, живя с людьми под одной крышей, не
испытывать определенных привязанностей или неприязни. Предположим, что
там был кто-то, кого вы не любили, а кого-то другого любили. Нам нужны
факты о пожаре. Если мы получим их от вас - это одно, а если нам
предоставит их человек, которого вы не любите, особенно если этот
человек попытается свалить вину на того, кого вы любите, - совсем
другое.
Она выпрямилась:
- Вы хотите сказать: Сэм Лекстер обвиняет Фрэнка Оуфли?
- Конечно, нет, - сказал Мейсон. - Я не делаю никаких заявлений. Я
не даю информации. Я пришел ее получить. Пойдем, Пол, - он кивнул
детективу и поднялся.
Эдит де Во вскочила со стула и кинулась к двери, загородив дорогу
Мейсону:
- Подождите, я не поняла, что вам нужно! Я скажу все, что знаю!
- Нам нужно узнать многое, - задумчиво сказал Мейсон, словно
сомневаясь, вернуться ли на место. - Не только о пожаре, но и о том,
что ему предшествовало. Наверное, лучше спросить у кого-то другого.
Нам нужно знать о жизни и привычках людей в доме, где вы были
сиделкой... В конце концов, лучше вас от этого избавить.
- Нет, нет, не надо! Вернитесь. Я расскажу вам все, что знаю.
Никаких тайн тут нет, и если уж вам надо знать, я расскажу. Если Сэм
даже намекнул, что Фрэнк Оуфли как-то связан с пожаром, он просто
хотел отвести подозрение от себя.
Мейсон вздохнул и с явной неохотой вернулся на свое место, снова
уселся на подлокотник и сказал:
- Мы охотно послушаем несколько минут, но говорите живей, мисс де
Во. Время нам очень дорого.
- Я понимаю, - поспешно начала она. - Мне все время казалось, что
есть что-то странное в этом пожаре. Я сказала это Фрэнку Оуфли, а он
посоветовал мне молчать. Я пыталась разбудить мистера Лекстера - то
есть старика. Пламя уже бушевало в той части дома. Я кричала и
пробиралась ощупью наверх. Там было жарко и полно дыму, но на лестницу
огонь еще не пробрался. За мной пошел Фрэнк. Говорил, что я ничего не
смогу сделать. Мы стояли на лестнице и кричали, пытаясь разбудить
мистера Лекстера, но не слышали ответа. По лестнице поднимались клубы
черного дыма. Я оглянулась и увидела, что пламя пробивается к
лестничной площадке и что надо выбираться. Мы вышли через северное
крыло. Я задыхалась от дыма. Глаза у меня еще два или три дня были
красные.
- Где был Сэм Лекстер?
- Я увидела его раньше, чем Фрэнка. Он бегал в пижаме и купальном
халате с криком: "Пожар! Пожар!" Совсем, кажется, голову потерял.
- А пожарная команда?
- Она появилась, когда сгорело почти все. Дом ведь стоял в стороне.
- Дом был большой?
- Слишком большой! - живо отозвалась она - У прислуги было много
работы.
- Какую держали прислугу?
- Миссис Пиксли, девушку по имени Нора - кажется, Эддингтон - и
Джима Брэндона - шофера. Нора была вроде прислуги за все. Она в доме
не жила, приходила к семи утри и оставалась до пяти. Миссис Пиксли
готовила.
- А Чарльз Эштон, привратник, там бывал?
- Только иногда. Он же охранял городской дом. Он приезжал, когда
мистер Лекстер его просил. В ночь пожара он был в городе.
- Где спал Питер Лекстер?
- На втором этаже, в южном крыле.
- В какое время начался пожар?
- Около половины второго. Я проснулась, очевидно, без четверти два.
Дом уже некоторое время горел.
- А почему вас наняли? Что было с мистером Лекстером?
- Он попал в автомобильную аварию, и нервы у него были не в
порядке. Временами он не мог спать, а снотворное не любил. Я -
массажистка, вот и помогала ему во время нервных приступов. Горячая
ванна с душем, потом массаж - и он мог уснуть. И с сердцем у него было
неважно. Время от времени приходилось давать ему сердечные лекарства.
- Где была Уинифред?
- Она спала. Мы с трудом ее разбудили. Мне даже показалось, что она
угорела. Дверь у нее была заперта. Чуть не сломали дверь, пока ее
добудились.
- Где она находилась? В северном или в южном крыле?
- В центре дома, к востоку.
- А внуки? Где они спали?
- В центре дома, к западу.
- А слуги?
- Все в северном крыле.
- Если вы были медсестрой при мистере Лекстере и у него бывало
неладно с сердцем, почему вы не спали там, где могли бы оказаться под
рукой, если бы понадобилась ваша помощь?
- Но я и была под рукой. У него был электрический звонок, ему
стоило всего лишь нажать на кнопку - и я тут же нажимала на свою,
давая знать, что иду.
- И в его комнате звонил звонок?
- Да.
- Почему же вы не позвонили ему в ночь пожара?
- Звонила. Это было первое, что я сделала. Побежала назад к себе и
несколько раз позвонила. Но ответного сигнала не было, и я начала
подниматься по лестнице. Наверное, проводка сгорела.
- Понятно. Дыма было много?
- Да, центральная часть дома была буквально полна дыма.
- Накануне пожара что-то случилось?
- Вы о чем?
- Какой-то скандал, ссора?
- Нет... Не совсем. Что-то вышло у Питера Лекстера с Сэмом. Думаю,
что Фрэнк ни при чем.
- А Уинифред?
- Вроде бы тоже. Не поладили старик с Сэмом Лекстером. Кажется,
из-за игры Сэма в карты.
- Как вы думаете, из-за чего начался пожар? - спросил Мейсон.
- То есть - не поджог ли?
- Вы достаточно долго виляете, мисс де Во, - медленно произнес
Мейсон. - Скажите, что вам известно об этом пожаре?
Она вздохнула. Глаза ее забегали.
- Может ли пожар начаться из-за того, что в топку парового
отопления вывели газы из выхлопной трубы? - спросила она.
- Нет, - мотнул головой Дрейк. - Какого черта...
- Подождите, Пол, - вмешался Мейсон. - Давайте послушаем, что она
хочет сказать.
- Неважно, раз пожар от этого не может случиться, - уклончиво
ответила она.
Адвокат бросил предостерегающий взгляд на детектива и сказал
серьезно:
- Возможно, что пожар мог начаться и от этого.
- Но разве могло загореться несколько часов спустя после того, как
газы попали в топку?
- Так как же они попали в топку? - спросил Мейсон.
- Ну, было так. Гараж встроен в дом. Там находились три машины. Дом
стоял на холме, гараж помещался в юго-западном углу, на склоне.
Наверное, когда строили дом, в том месте получилась лишняя комната, и
архитектор решил встроить туда гараж, чтобы не ставить отдельное
здание.
- Да, - кивнул Мейсон, - я вас понимаю. Расскажите о выхлопных
газах.
- Ну, - сказала она, - я гуляла и уже возвращалась в дом, когда
услышала в гараже шум. Дверь гаража была закрыта, но там работал
мотор. Я подумала, что кто-нибудь ушел и забыл выключить мотор,
поэтому вошла - сбоку есть маленькая дверь - и зажгла свет.
- И что же вы увидели? - склонился к ней Перри Мейсон.
- Сэма Лекстера, он сидел в своей машине.
- И мотор был включен?
- Да, он работал.
- Медленно, как на холостом ходу?
- Нет, быстро. Если бы он работал медленно, я бы и не услышала.
- А выхлопные газы как попадали в топку? - спросил Дрейк.
- Это странно. Я заметила, что какой-то шланг идет от машины к
батарее. Там была газовая топка, от которой нагревались трубы, - в
задней части гаража.
- Как вы поняли, что шланг от машины ведет к батарее?
- Я же его увидела. Из выхлопной трубы он шел по полу к батарее.
- Понял Сэм Лекстер, что вы увидели шланг? - спросил адвокат.
- Сэм Лекстер, - с расстановкой сказала она, - был пьян. Он
выключил мотор и обругал меня.
- Что же он сказал?
- Он сказал: "Убирайтесь отсюда вон. Неужели в доме нет места, куда
бы вы не совали свой нос?"
- А вы что сказали?
- Повернулась и ушла.
- Вы выключили свет, когда уходили?
- Нет, оставила - чтобы он мог оттуда выбраться.
- Почему вы решили, что он пьян?
- Он так развалился на сиденье... и по тону голоса.
Зрачки Мейсона в задумчивости сузились.
- Вы ясно видели его лицо? - спросил он.
Она на миг нахмурилась и сказала:
- А я не уверена, что видела его лицо. Он же носит большую кремовую
шляпу, "стетсон", и когда я зажгла свет, то первое, что увидела, была
эта шляпа. Я подошла к машине сбоку. Он склонился над рулем, когда я
оказалась близко, и голова у него свесилась вниз... Вообще-то я его
лица совсем не видела.
- А голос его вы узнали?
- Голос был хриплый, знаете, как у любого пьяного мужчины.
- Другими словами, - сказал Мейсон, - если дойдет до свидетельства
в суде, вы сможете поклясться, что определенно видели в машине Сэма
Лекстера?
- Конечно, могла бы. Кто еще в доме носит такую шляпу?
- Значит, вы опознали шляпу, но не человека.
- То есть как?
- Эту шляпу мог надеть кто угодно.
- Да, - кисло согласилась она.
- Это может оказаться важным, - сказал Мейсон. - Откуда вы знаете,
что за рулем сидел не Фрэнк Оуфли?
- Я знаю, что это был не он.
- Откуда?
- Ну, если угодно, я гуляла с Фрэнком Оуфли. Я оставила его на углу
возле дома. Он вошел с парадного входа, а я - с заднего. Вот почему я
проходила мимо гаража.
- А шофер... как его, Джим Брэндон? Это не мог быть он?
- Нет, если только он не надел шляпу Сэма Лекстера.
- Кому вы об этом рассказали?
- Фрэнку.
- Вы всегда зовете его по имени? - спросил Мейсон.
Она быстро отвела глаза, но тут же вызывающе повернулась к Мейсону:
- Да. Мы с Фрэнком большие друзья.
- Что он сказал, когда вы с ним поделились?
- Он сказал, что пожар из-за выхлопных газов не мог начаться, что я
только все запутаю, если буду об этом говорить, и посоветовал молчать.
- Еще кому вы рассказали об этом?
- Другу Уинифред - но не Гарри Инмену...
- То есть Дугласу Кину?
- Да, Дугласу Кину.
- Кто такой Гарри Инмен?
- Он ухаживал за Уинифред. Кажется, она ему отдавала предпочтение,
но он ее бросил, как горячую картофелину, как только понял, что она не
получит денег.
- А что сказал Дуглас Кин, когда вы ему рассказали?
- Сказал, что считает это важным обстоятельством. Он задал мне
массу вопросов: какая труба, куда вела... Он хотел знать, шла ли труба
прямо в спальню Питера Лекстера.
- А она туда шла?
- Думаю, что да.
- А потом что?
- Он посоветовал мне заявить об этом.
- Вы это сделали?
- Нет еще. Я ждала... друга. Я хотела посоветоваться с ним, прежде
чем что-то делать, чтобы не вышло неприятностей.
- В какое время вы застали в гараже Сэма Лекстера?
- Около половины одиннадцатого.
- За несколько часов до пожара?
- Да.
- Вошел ли Сэм в дом сразу после этого?
- Не знаю. Я так рассердилась на него, что вышла, чтобы его не
ударить.
- Но он, очевидно, возвратился в дом до пожара: ведь он был в
пижаме и халате, когда вы проснулись?
- Да, это так.
- А в машине он был совершенно одет?
- Кажется, да.
- Вы сказали, что зажгли свет?
- Да. А что?
- Свет в гараже, значит, был выключен?
- Да.
- И дверь закрыта?
- Да.
- Значит, последний, кто завел в гараж машину, должен был закрыть
за собой дверь, так?
- Да, конечно.
- А выключатель был возле маленькой дверцы?
- В нескольких дюймах. А что?
- А вот что, - медленно произнес Мейсон. - Если Лекстер заехал на
машине в гараж, он должен был выйти из машины, пойти к двери, закрыть
ее, погасить свет и вернуться к машине. Ведь нельзя же въехать через
закрытую дверь. А если он был так пьян, что не мог заглушить мотор, то
он вряд ли способен был встать, закрыть дверь гаража, погасить свет и
дойти до машины.
- Я об этом и не подумала, - кивнула она.
- Вы ждете друга, который должен дать вам совет?
- Да, он вот-вот явится.
- Не сообщите ли вы мне его имя?
- Не думаю, что нужно вдаваться в такие подробности.
- Это не Фрэнк Оуфли?
- Я отказываюсь отвечать.
- И не собираетесь делать заявление, пока ваш друг не даст вам
совет?
- Это я решу сама. Я не полагаюсь полностью на друга.
- Но вам кажется, что пожар мог быть связан с выхлопной трубой?
- Я же не механик, я ничего не понимаю в автомобилях, не разбираюсь
в выхлопных газах. Но знаю, что в газовой топке все время огонь, и мне
кажется, что, если газ из карбюратора попал в топку, он мог
взорваться.
Мейсон перебил ее вопросом:
- В гараже была только одна лампочка?
- Да, очень яркая, она висела посередине.
- А вы не думаете, что видели не шланг, а веревку?
- Нет, это был гибкий шланг, резиновый, и он шел от выхлопной трубы
машины Сэма Лекстера к отверстию в отопительной трубе. Труба большая,
покрытая асбестом. Нагретый воздух поднимался по ней в спальню Питера
Лекстера и в гостиную.
Мейсон задумчиво кивнул и сказал:
- Вот что. Если вы надумаете сообщить полиции свою историю, я
помогу вам связаться с оперативной группой.
- Я хотела бы этого, - просто сказала она.
- Хорошо, - пообещал Мейсон, - мы подумаем и сообщим вам, если у
нас появится какая-то новая мысль. Тем временем вы можете дать нам
знать, что именно советует вам ваш друг. Если решите заявить полиции,
сообщите нам.
- Как мне вас найти? - спросила она.
Мейсон тронул Дрейка за руку, мягко подталкивая его к двери.
- Мы еще к вам зайдем сегодня, попозже.
Она улыбнулась:
- Я рада была рассказать вам все, что мне известно.
В коридоре детектив вопросительно посмотрел на адвоката.
- Ну что ж, - хмыкнул Мейсон, - проблема кота остается!
- Я так и понял, - заметил Дрейк. - Но мне не совсем понятно, каким
будет твой следующий ход.
Мейсон понизил голос почти по шепота:
- Когда я увижу своего почтенного коллегу Шастера, я попрошу его
прочесть пункт двести пятьдесят восьмой Кодекса о завещаниях, где
сказано, что человек, осужденный за убийство, не имеет права
наследовать имущество убитого и любая часть имущества, которую он
должен был унаследовать, переходит к другому наследнику.
- Посмотрим, верно ли мы все поняли, - сказал Дрейк.
- Конечно, верно. Слепому ясно. От газовой топки отходит несколько
труб, ведущих в разные комнаты дома. У каждой трубы - регулятор, чтобы
можно было отключить те комнаты, в которых не живут. Сэм Лекстер
совершил убийство очень простым способом. Он завел машину в гараж,
надел на выхлопную трубу шланг, второй конец шланга присоединил к
втулке на трубе, через которую нагретый воздух поступал в спальню
Питера Лекстера. Потом сел в машину и завел мотор. Смертельный газ из
двигателя через гибкий шланг пошел в отопительную трубу и поднялся в
спальню Питера Лекстера. Заметьте дьявольскую хитрость такого способа:
Сэму пришлось только включить мотор, чтобы отправить безболезненную
смерть в комнату, удаленную на много футов от работающего мотора, в
комнату с запертой дверью. Затем он поджег дом. У людей, погибших при
пожаре, обязательно находят в крови окись углерода. Это блестящий
пример убийства, и, очевидно, единственная свидетельница - эта
рыженькая сиделка, которая застала Сэма на месте преступления; и
единственная причина, что она до сих пор жива, - то, что Сэм Лекстер
решил, будто она не поняла того, что видела. Или он думает, что она не
видела шланга.
Сыщик достал из кармана блок жевательной резинки и спросил:
- Что будем делать дальше?
- Свяжемся с окружным прокурором, - ответил Мейсон. - Он всегда
уверяет, что адвокат-криминалист употребляет свои знания на то, чтобы
помогать убийцам избавиться от наказания. Вот я его и озадачу: покажу
ему убийство, которое я раскрыл, в то время как его люди начисто
опозорились.
- Твое доказательство слишком слабо, чтобы навешивать обвинение в
убийстве, - усомнился Дрейк.
- Ничуть не слабо, - отпарировал Мейсон. - Заметь: было четверть
одиннадцатого вечера, уже стемнело. Ворота гаража были заперты. Сэм
Лекстер притворился пьяным, когда поставил машину в гараж. Но он
должен был выйти из машины, подойти к воротам, запереть их, снова
сесть в машину и включить мотор. Он должен был присоединить шланг к
своему двигателю и к трубе, по которой шел нагретый воздух в спальню
его деда. А потом оставалось завести мотор. Возможно, мотору и не надо
было работать долго. Если я еще помню судебную медицину, в выхлопной
трубе автомобиля моноокись углерода образуется в количестве один
кубический фут в минуту при двадцати лошадиных силах. Гараж за пять
минут может наполниться смертельным количеством газа. В атмосфере,
содержащей всего две десятых процента газа, человек может погибнуть.
Кровь мертвого будет ярко-алой. Газ этот так действует на кровь, что
она не может снабжать ткани кислородом, эти же признаки отличают кровь
человека, погибшего в горящем доме. Нельзя отказать Сэму Лекстеру в
дьявольском уме. Если бы этой сиделке не случилось застать его, он
совершил бы безукоризненное убийство.
- И ты все это хочешь передать в руки окружного прокурора? -
перебил Дрейк, глядя на Перри Мейсона лишенными выражения глазами.
- Да.
- А не надо ли сначала проверить, какое отношение к этому имеет
твой клиент?
- Нет, не думаю, - медленно сказал Мейсон. - Я не собираюсь
покрывать своего клиента, если он замешан. Меня наняли, чтобы помочь
ему сохранить за собой кота - и он его сохранит, во имя дьявола. Если
он нашел принадлежащие наследникам деньги и присвоил их - это уже
совершенно другое дело. И заметьте, что Питер Лекстер вполне мог
подарить эти деньги Эштону перед смертью.
- Ерунда, - сказал детектив. - Пит Лекстер не ждал смерти. У него
не было причин раздаривать деньги.
- Не будь таким уверенным, - возразил Мейсон. - У него была
какая-то причина взять деньги наличными. Но довольно об этом
рассуждать, Пол. Главное сейчас - предъявить обвинение чужому клиенту,
а не ставить своего в такое положение, когда он должен давать массу
объяснений. Я свяжусь с Эштоном и скажу, что его кот в безопасности.
- Это называется - из пушки по воробьям, - засмеялся сыщик. - Мы
нарвемся на неприятности, спасая жизнь коту.
- И доказывая Нату Шастеру, что меня на кривой не объедешь, -
добавил Мейсон. - Не забудь этого аспекта дела, Пол.
- В аптеке за углом есть автомат, - вспомнил Дрейк.
- Ладно, Пол, позвоним Эштону и окружному прокурору.
Они завернули за угол. Мейсон опустил монетку, набрал номер Питера
Лекстера и спросил Чарльза Эштона. Через несколько минут голос Эштона
задребезжал в трубке.
- Говорит Перри Мейсон, мистер Эштон. Думаю, что насчет Клинкера
можно больше не беспокоиться.
- Почему? - спросил Эштон.
- Думаю, что у Сэма Лекстера скоро забот будет по горло, - объяснил
Мейсон. - Он будет занят. Пока не говорите ничего слугам, но возможно,
что Сэма Лекстера вызовут к прокурору и зададут несколько вопросов.
Голос привратника проскрипел:
- Вы можете объяснить о чем?
- Нет. Я сказал все, что мог. Держите язык за зубами.
В голосе Эштона нарастало беспокойство:
- Минутку, мистер Мейсон. Я бы не хотел, чтобы вы заходили слишком
далеко. Есть причины, по которым я не хочу, чтобы прокурор вмешивался
и задавал вопросы.
- Вы наняли меня, чтобы вашего кота не отравили, - твердо сказал
Мейсон. - Этим я и занимаюсь.
- Но это уже совсем другое дело, - сказал Эштон. - Мне нужно с вами
увидеться.
- Тогда - завтра. А пока угостите Клинкера сливками от моего имени.
- Но я должен с вами увидеться, если прокурор начинает
расследование.
- Хорошо, завтра приходите ко мне. - Мейсон повесил трубку. Он
состроил легкую гримасу, поворачиваясь к сыщику. - Ох уж эти мне
кошачьи дела, - сказал он. - Не стоят они таких хлопот. Попробуем
разыскать окружного прокурора.
- Похоже, что совесть у твоего клиента нечиста? - спросил Дрейк.
- У моих клиентов не бывает нечистой совести, Пол, - пожал плечами
Мейсон. - Кроме того, не забывай, что мой настоящий клиент - кот.
- Конечно, - хмыкнул Дрейк. - Но, отвлекаясь от главного, хотел бы
я знать, где Эштон взял деньги... Слушай, Перри, начинается дождь.
Если надо ехать, я бы хотел взять свою машину.
Отыскивая в справочнике номер окружного прокурора, Мейсон сказал:
- Очень жаль, Пол, нам в самом деле придется ехать, но у тебя нет
возможности взять свою машину - мы спешим. Поедем на моей, с откидным
верхом.
- Этого я и боялся, - простонал Дрейк. - Ты на ней мчишься по
мокрым дорогом, как дьявол.
Во внешности Гамильтона Бергера, окружного прокурора, было что-то
от огромного медведя. Прокурор был широк в плечах, с толстой шеей, а
когда он двигал руками, под кожей ходуном ходили великолепные мускулы.
- Вы же знаете, Мейсон, - сказал он, - я рад каждой возможности
сотрудничать с вами. Я вам уже говорил и снова повторю, что всегда
боюсь обвинить невиновного, но не люблю, чтоб меня дурачили.
Мейсон сидел молча. Пол Дрейк, развалившись на стуле и широко
расставив ноги, устремил стеклянные глаза на носки своих ботинок. При
этом он умудрялся выглядеть усталым.
Бергер начал нервно шагать по комнате. Он слегка повернул голову -
как медведь, который принюхивается к ветру, - и сказал:
- Вы хороший адвокат, Мейсон.
Перри Мейсон сидел молча. Бергер повернулся на каблуках, пошел в
другую сторону и продолжил, бросая слова через плечо:
- Но сыщик из вас лучше, чем адвокат. Когда вы настраиваете мозги
на решение загадки, вы докапываетесь до истины. Однако это не мешает
вам защищать клиентов-преступников.
Мейсон не ответил. Бергер совершил еще круг, потом внезапно
остановился лицом к лицу с Мейсоном и поднял указательный палец:
- Если мои служащие узнают, что я собираюсь действовать на
основании той информации, которую мне предоставили вы, они решат, что
вы просто загребаете жар моими руками.
- Вот потому, - сказал Мейсон, - я пришел к вам лично, а не к вашим
помощникам. Удобный случай для вас кое-что прояснить и показать, что
нечто, казавшееся несчастным случаем, - на самом деле преднамеренное
убийство. Я не прошу для себя ничего. Я даю вам шанс. Вы можете его
использовать, или нет. Я этим интересуюсь исключительно ради кота. И,
если хотите знать, мой гонорар - всего десять долларов.
Бергер достал сигару из жилетного кармана, надкусил кончик зубами,
зажег спичку о кирпич камина и пустил клуб дыма.
- Хорошо, - вздохнул он. - Сегодня как раз дежурит доктор Джейсон.
Я скажу ему. Если он найдет дело стоящим, мы начнем расследование. К
тому времени, как дело получит огласку, я решу, взяться мне за него
или устраниться.
Перри Мейсон зажег сигарету.
- Извините, - сказал Бергер, - я приглашу доктора Джейсона и
позвоню Тому Глассмену, моему старшему следователю, вызову его прямо
сейчас.
Когда закрылась дверь за прокурором, Пол Дрейк повернул к Мейсону
свое лицо, выражавшее обычный для него бесхитростный юмор.
- Я заметил, что ты ничего не сказал ему о том, как внезапно
разбогател твой клиент Чарльз Эштон.
- Я старался обратить внимание на факты, которые имеют отношение к
убийству, - объяснил Мейсон.
Дрейк снова принялся созерцать свои ботинки.
- Если бы я был на месте окружного прокурора, - сказал он, - то не
стал бы тебе подыгрывать, Перри.
- Когда человек играет со мной в мяч, он получает честную подачу, -
отпарировал Мейсон.
- Но Бог ему в помощь, если он попытается опередить тебя хоть на
секунду, - сказал Дрейк мрачно.
Дверь отворилась, и с порога на них уставился доктор Джейсон -
высокий полный человек с темными глазами.
- Добрый вечер, мистер Мейсон, - поздоровался он. - Кажется, я не
знаком с мистером Дрейком.
Дрейк не спеша соединил колени, поднялся и вяло протянул руку.
- Рад познакомиться, доктор, - сказал он. - Я столько о вас слышал
от Перри Мейсона. Я часто вспоминаю, что он сказал, когда вы
свидетельствовали душевную вменяемость его клиента.
- И что же? - спросил доктор Джейсон.
- Мейсон сказал, что вы, когда вцепитесь в мозг человека,
напоминаете пиявку.
- Я бы хотел, чтобы он заявил это публично, - засмеялся доктор. -
Это было бы для меня лучшей рекламой.
Прокурор Бергер указал на стулья и нервно затянулся сигарным дымом.
- Доктор, - сказал он. - Вот задача. Дом горит, найдено
человеческое тело. Очевидно, человек сгорел в своей постели. Не было
никаких подозрений по поводу его кончины. Затем появляются свидетели
того, что человек, получающий материальную выгоду от его смерти, был в
гараже и протягивал гибкий шланг от выхлопной трубы своей машины к
отверстию в отопительной трубе, ведущей в спальню того человека. Пожар
тоже мог произойти в результате поджога. Возможно ли, чтобы в комнату
попало достаточно моноокиси углерода, чтобы вызвать смерть человека?
- Вполне возможно, - допустил доктор Джейсон, глаза его перебегали
с Дрейка на Мейсона.
- Человек умер бы во сне?
- Вероятно. Угарный газ - очень коварный яд. Известно много
случаев, когда люди задыхались от угарного газа, работая в запертых
гаражах с включенным мотором. Они не могли выскочить на свежий воздух.
- Как определить, что человек умер от отравления угарным газом?
- Есть несколько способов. Самый простой - обратить внимание на
цвет его крови. Кровь должна быть ярко-алой.
- Ну, а если человек сгорел во время пожара, могли бы вы определить
присутствие угарного газа?
- Минуточку, - сказал доктор Джейсон. - Вы что-то путаете. Если
человек сгорел, мы вполне можем ожидать, что в его легких окажется
угарный газ. Ведь не исключено, что человек задохнулся от моноокиси
углерода во время пожара.
- В таком случае, доктор, возможно ли определить путем обследования
тела, не убит ли этот человек вышеописанным способом до того, как
загорелся дом?
- Задолго ли до пожара был отправлен в комнату газ? - Доктор
посмотрел на Мейсона блестящими глазами.
- Часа за два-три.
- Я думаю, - медленно сказал доктор Джейсон Гамильтону Бергеру, -
можно определить это, если осмотреть тело. Конечно, результат в
какой-то степени будет зависеть от условий, в каких находилось тело
после пожара. Но определить это вполне возможно. Волдыри, образующиеся
от ожогов на живой ткани, сильно отличаются от тех, которые получатся,
если огонь действует после смерти.
- Другими словами, будем осматривать тело? - спросил Бергер.
Доктор Джейсон кивнул. Бергер стремительно вскочил, как бы
намереваясь преодолеть некое препятствие.
- Хорошо, - сказал он. - Раз уж мы в это дело ввязываемся, так
сделаем его как следует. Приготовлю приказ, разрешающий нам эксгумацию
тела.
Дождь тихо сыпал с полуночного неба, грустно стучал по мерцающим
листьям деревьев; капли с шипением ударялись о колпаки газовых
фонарей, освещавших пейзаж. Травянистый склон, усеянный мраморными
надгробиями, из ярко освещенного круга уходил в таинственную темноту.
Ветра не было. На широкие плечи Гамильтона Бергера было накинуто
пальто с поднятым широким воротником. Прокурор проявлял признаки
нетерпения.
- Вы что, побыстрей не можете? - спросил он.
Один из могильщиков бросил на него возмущенный взгляд:
- На высшей скорости работаем. А больше людей не привлечь - места
нет. Да уже почти достали.
Он вытер мокрым рукавом пот со лба и снова принялся быстро копать.
Минуту спустя одна из лопат, судя по характерному звуку, наткнулась на
твердое.
- Полегче, - предостерег второй могильщик. - Не позволяй подгонять
тебя. Нам еще грязь надо счистить, а уж после поднимать. Веревки в
ручки проденем - и тогда хватит им стоять да бездельничать, пусть с
нами поработают, разомнутся.
Бергер проигнорировал это саркастическое замечание. Он наклонился и
заглянул в яму. Перри Мейсон зажег сигарету и переступил промокшими
ногами. Пол Дрейк бочком подобрался к нему и спросил:
- И ты не покраснеешь, если медик скажет, что тот тип и в самом
деле сгорел заживо?
Мейсон в нетерпении потряс головой:
- Я только заявил о фактах. Думаю, они сами во всем разберутся.
Если бы им поговорить с Эдит де Во, а потом привлечь к допросу Сэма
Лекстера, у них было бы больше шансов что-то узнать.
- Да, - сказал Дрейк, - но тогда Бергеру пришлось бы начать
расследование обстоятельств смерти Питера Лекстера. Он боится, что ты
как раз этого и добиваешься, и будет увиливать, пока не увидит, что
перед ним дело - только тогда он начнет действовать открыто. Он уже
вступал в игру с тобой. И теперь, вроде обжегшегося ребенка, боится
огня.
- Все-таки, - с презрением сказал Мейсон, - он слишком осторожен.
Это дело ускользнет у него из рук, если он станет осторожничать. Он
может бояться огня, но не может же он без огня испечь пирог. И даже
после того - не может он съесть пирог и одновременно сохранить его.
Том Глассмен, старший следователь, повел носом.
- Как бы уберечься от простуды в такую погодку, а, доктор? -
спросил он.
- Лежать в теплой постели, - неприязненно ответил доктор Джейсон. -
Надо же было выбрать такую дождливую ночь! Сколько дней прошло после
похорон, и никто не интересовался трупом, пока не пошел дождь.
- Сколько времени вам потребуется, чтобы осмотреть тело?
- Не так много. Будет зависеть от того, как поработал огонь.
- Давайте веревку, - скомандовал человек из могилы, - и
приготовьтесь поднимать.
Через несколько секунд гроб резко подался вверх - все тянули за
веревки. Вот он вышел на поверхность. Под него подставили доски. Гроб
скользил по грязным мокрым доскам, пока не оказался на твердой почве.
Один из рабочих обтер тряпкой грязь с крышки. Появилась отвертка.
Через минуту крышка гроба была откинута назад и чей-то голос произнес:
- Вот, доктор, теперь оно ваше.
Доктор Джейсон выступил вперед, издал неопределенное восклицание,
достал из кармана фонарик. Все столпились в кружок, но никто не поднес
ближе газовый фонарь, так что гроб остался в тени.
- Каков ваш вывод, доктор? - спросил прокурор.
Карманный фонарик доктора Джейсона осветил внутренность гроба.
Пальцы его дотронулись до обугленного тела.
- Трудно сказать. Он обгорел так, что вот-вот рассыплется. Придется
поискать такой участок, где кожа была защищена одеждой.
- А как насчет угарного газа?
- Нет нужды проверять. Он все равно есть.
- Ладно, можете вы приступить к осмотру?
- Прямо сейчас? Здесь?
- Да.
- Это будет трудно, и заключение не будет окончательным.
- Разве вы не можете высказать догадку?
Доктор Джейсон покорно вздохнул.
- Отвечу через несколько минут, - сказал он.
Один из рабочих подошел с фонарем. Доктор выражал негодование по
поводу погоды и неодобрение по поводу всей процедуры.
- Свет сюда... нет, не так близко... тень не должна падать
внутрь... Так, стойте там, - распоряжался доктор.
Он покопался в гробу, потом достал из кармана нож; четко раздался
звук проходящего сквозь ткань лезвия. Через минуту он выпрямился и
кивнул Гамильтону Бергеру:
- Вы хотели догадку?
- Да, именно.
Доктор Джейсон, сдвигая крышку на прежнее место, сказал:
- Начинайте расследование.
Гамильтон Бергер постоял, уставившись на гроб в задумчивости, потом
кивнул и повернулся на каблуках.
- Отлично, - сказал он. - Начнем. Поедете с нами, мистер Мейсон.
Дрейк отправится следом в вашей машине. Вы, доктор, останьтесь.
Мейсон пошел за Бергером к прокурорской машине. За руль сел Том
Глассмен. Все хмуро молчали. Дворники монотонно ходили по лобовому
стеклу, их звук перекрывал шум мотора и шуршание шин.
- Мы едем к Лекстеру? - спросил наконец Мейсон.
- Да, - сказал Бергер, - в городской дом. Я хочу задать ему
несколько вопросов.
- Собираетесь предъявить обвинение?
- Задам несколько прямых вопросов. Не думаю, что сразу предъявлю
обвинение. Нужно сначала подготовиться. Я не буду пока спрашивать о
шланге. Думаю, что вам, Мейсон, и вашему детективу лучше не
присутствовать, когда мы будем задавать эти вопросы.
- Хорошо, - сказал Мейсон. - Мы сделали все, что могли. И я знаю,
где есть теплая мягкая постель, горячий пунш и...
- Еще нет, - перебил Бергер. - Вы это дело начали, и вам надо быть
в курсе.
Мейсон вздохнул и откинулся на подушки. Машина промчалась по пустым
улицам и кривым переулком взобралась на холм.
- Где-то здесь, - объявил Бергер. - Участок большой. Старайся не
включать фары без надобности, Том. Я хотел бы взглянуть на гараж,
прежде чем мы кого-нибудь потревожим.
У поворота Глассмен сбавил скорость, остановил машину и выключил
мотор. Не слышно было ни звука, лишь стук дождевых капель по крыше
машины.
- Пока все нормально, - сказал Глассмен.
- Отмычки есть? - спросил Бергер.
- Конечно. Хотите, чтобы я открыл гараж?
- Да, я хотел бы взглянуть на машины.
Глассмен направил фары на висячий замок, которым запирался гараж,
открыл дверцу и выбрался под дождь. Он достал из кармана связку
ключей, через минуту кивнул Бергеру и отодвинул дверь.
- Осторожней, - предупредил Бергер. - Не захлопни двери. Нельзя
поднимать тревогу раньше времени.
В гараже стояли три машины. Фонарик Глассмена по очереди осветил
каждую. Глаза Мейсона сузились при взгляде на новенький паккард-седан.
Заметив выражение его лица, Бергер спросил:
- Что-то обнаружили, Мейсон?
Перри Мейсон отрицательно покачал головой. Фонарик Глассмена
обследовал номера машин.
- Вот эта зарегистрирована на имя Сэмюэля К. Лекстера. - Он указал
на двухместный автомобиль с несколькими запасными камерами,
подвешенными с разных сторон. Это была мощная машина с низкой
посадкой, блестевшая эмалью и хромированной сталью.
- Модель скоростная, - шепнул Бергер. - Поверни-ка фонарик сюда, к
глушителю, Том.
Глассмен повернул луч света к выхлопной трубе, а Бергер наклонился
рассмотреть ее.
- Что-то сюда присоединяли, - заметил он.
- Что ж, пошли, поговорим с Сэмюэлем Лекстером и поглядим, что он
скажет, - предложил Глассмен.
Перри Мейсон, с безразличным видом прислонившись к стене гаража,
разминал пальцами сигарету.
- Я, конечно, не хочу вмешиваться, но вы могли бы найти шланг. Если
бы как следует поискали.
- Где? - спросил Бергер.
- Где-нибудь в машине.
- Что заставляет вас думать, что он там?
- Пожар, - пояснил Мейсон, - начался в спальне Лекстера или рядом.
Гараж от нее далеко. Машины, которые стояли в гараже, спасли от огня.
Кусок шланга - улика, и Лекстер, разумеется, не оставил бы его там,
где его мощно найти. Возможно, конечно, что он его припрятал в другом
месте, но есть шанс, что он в машине.
Глассмен без особого энтузиазма потянул за ручку, при помощи
которой поднималось откидное сиденье, забрался в машину и посветил
фонариком. Он поднял переднее сиденье, открыл щиток, обшарил заднюю
часть машины.
- Вот какое-то запертое отделение, - подсказал Бергер.
- Это под клюшки для гольфа, - объяснил Глассмен.
- Посмотри, не подойдет ли сюда какой-то из ключей?
Глассмен попробовал ключи один за другим и покачал головой.
- Посмотри, нельзя ли отодвинуть ту штуку на переднем сиденье и
заглянуть туда?
Рессоры закачались под тяжелым телом Глассмена. Он глухо сказал:
- Тут что-то есть. Похоже на гибкий шланг.
- Отмычку, - возбужденно скомандовал Бергер. - Надо взглянуть.
Глассмен отомкнул замок со словами:
- Не очень аккуратно получилось. Будет жуткий скандал, если мы не
правы.
- Начинаю думать, что мы правы, - мрачно заметил Бергер.
Глассмен протянул руку и достал футов двенадцать шланга. На одном
конце к нему болтами были привинчены два ремешка. С другого конца
резина была растянута в виде гриба.
- Ну, - сказал Бергер, - сейчас поднимем Лекстера.
- Хотите, чтобы мы подождали здесь? - спросил Мейсон.
- Нет, можете подняться в дом и посидеть в гостиной. Долго ждать не
придется. Он, наверное, сознается, если вытащить его прямо из постели.
Дом стоял на холме. Гараж находился на небольшом расстоянии от
дома. Каменные ступени вели к усыпанной гравием дорожке.
Асфальтированная дорога от гаража обходила вокруг дома, являясь
одновременно подъездом к парадной двери и дорогой для подвоза к
заднему ходу продуктов и прочего. Двигаясь молча, мужчины поднялись по
ступенькам. Наверху Бергер остановился:
- Послушайте! Что это?
Из туманной тьмы исходил металлический звук, сопровождаемый
характерным поскребываньем.
- Кто-то копает, - тихо сказал Мейсон. - Лопата ударяется о камни.
- Клянусь богом, Мейсон, - шепнул Бергер, - вы правы. Том, тебе
лучше приготовить фонарик, а в карман положи пистолет - на всякий
случай.
Бергер пошел впереди. Все четверо старались шагать как можно тише,
но гравий дорожки скрипел под ногами. Глассмен шепнул:
- Лучше идти по траве, - и сошел с тропинки. Остальные последовали
за ним. Трава была мокрая, почва сырая, и дальше они двигались в
полной тишине.
В доме горели огни, освещая под окнами отдельные участки. Человек,
который копал, держался от них в стороне.
- Там, за ползучим растением, - сказал Глассмен.
Он мог этого и не говорить, направление и так было ясно. Стебли
растения дрожали от тяжести воды. Капли дождя каскадом стекали с
листьев и попадали в поток света из застекленной двери. Снова
застучала лопата.
- Яму закапывает, - заметил Мейсон.
Луч фонарика Глассмена пронзил темноту. Какая-то фигура отскочила и
заметалась в тени растения, которое при свете фонаря оказалось розовым
кустом. Глассмен скомандовал:
- Выходите, именем закона! Руки!
- Что вы тут делаете? - спросил приглушенный голос.
- Выходите! - повторил Глассмен.
В темноте, на фоне светящихся листьев, показалась фигура. Мокрая
поверхность листвы отражала свет фонаря, и Мейсон рассмотрел лицо
человека.
- Это франк Оуфли, - сказал он Бергеру.
- Кто вы такой? - шагнул вперед Бергер.
- Я Оуфли, Фрэнк Оуфли. Один из владельцев этого дома. А кто вы и
что вы тут делаете?
- Проводим небольшое расследование, - отвечал Бергер. - Я -
окружной прокурор. Это Том Глассмен, мой следователь. Зачем вы тут
копаете?
Оуфли тихо выругался, вытащил из кармана телеграмму и протянул ее
прокурору. Луч фонаря осветил телеграмму, разорванный рукав,
исцарапанные руки, покрытые грязью.
- Напугали вы меня своим фонариком, - сказал он. - Я прыгнул в
самые колючки. Ну, все равно, я и так весь исцарапался. Хороший же у
меня вид!
Он оглядел свой костюм, рассмеялся, как бы извиняясь. Но четверо
мужчин не обратили внимания на его вид. Они изучали телеграмму:
"КОЛТСДОРФСКИЕ БРИЛЛИАНТЫ СПРЯТАНЫ В КОСТЫЛЕ ЭШТОНА ТЧК
БОЛЬШЕ ПОЛОВИНЫ ДЕДОВСКИХ ДЕНЕГ ЗАРЫТЫ ПОД ОКНОМ БИБЛИОТЕКИ
ГДЕ РОЗОВЫЙ КУСТ ВЬЕТСЯ ПО РЕШЕТКЕ ТЧК МЕСТО ОТМЕЧЕНО
ПАЛОЧКОЙ ВОТКНУТОЙ В ЗЕМЛЮ ТЧК ОНИ НЕ ГЛУБОКО ТЧК НЕ ДАЛЬШЕ
НЕСКОЛЬКИХ ДЮЙМОВ".
Телеграмма была подписана "ДРУГ".
- Вроде телеграмма настоящая, - тихо сказал Глассмен. - Прошла
через телеграф.
- Что же вы нашли? - спросил Бергер.
Оуфли шагнул вперед и тут впервые заметил Мейсона. Он мгновенно
напрягся и спросил:
- А этот человек что тут делает?
- Он здесь по моей просьбе, - сказал Бергер. - Он адвокат Чарльза
Эштона, привратника. У меня к Эштону несколько вопросов, и я хотел бы,
чтобы Мейсон присутствовал. Так вы нашли что-нибудь там, где копали?
- Я нашел палочку, - Оуфли вытащил ее из кармана. - Она была в
земле. Я прокопал суглинок и гравий. Там ничего нет.
- Кто послал телеграмму?
- Вы могли бы это определить.
Бергер тихо сказал Глассмену:
- Том, перепиши номер, съезди на телеграф и попроси найти эту
телеграмму. Разузнай все, что сможете. Достань адрес отправителя.
- Вы что, приехали из-за телеграммы? - спросил Оуфли. - Будь
проклята эта ночь. Не стоило мне вылезать и копать тут, но вы
понимаете, что я почувствовал после такого совета.
- Мы приехали в связи с другим делом, - объяснил Бергер. - Где Сэм
Лекстер?
Оуфли вдруг заволновался:
- Нет его. А зачем он вам? - С минуту Оуфли колебался, затем
спросил: - Вы разговаривали с Эдит де Во?
- Нет, - сказал Бергер, - я не разговаривал.
- Я с ней говорил. - Мейсон внимательно посмотрел на Оуфли.
- Я так и знал, - сказал Оуфли. - Просто удивительно, до чего вы
любите совать нос в чужие дела.
- Хватит, - остановил его Бергер. - Идемте в дом. А что там насчет
бриллиантов, спрятанных в костыле Эштона?
- Вам об этом известно столько же, сколько и мне, - мрачно
огрызнулся Оуфли.
- Сэма нет дома?
- Нет.
- А где он?
- Не знаю. На свидании, наверное.
- Ладно, - сказал Бергер. - Пойдемте.
Они поднялись на крыльцо. Оуфли достал связку ключей, открыл дверь
и сказал:
- Извините, я на минутку, отмоюсь и переоденусь.
- Стой-ка, парень, - остановил его Глассмен, - тут ведь речь о
полумиллионе монет. Мы, конечно, тебе верим, но не лучше ли проверить
твои карманы и убедиться...
- Глассмен, - предостерег Бергер, - с мистером Оуфли не надо так
обращаться. - Он повернулся к Оуфли: - Извините мистера Глассмена за
слишком резкие слова, но мне в голову пришла та же самая мысль, да и
вам, без сомнении, тоже. Речь идет об огромной сумме. А если автор
телеграммы поклянется под присягой, что вы откопали хотя бы часть этих
денег?
- Я же ничего не нашел. А если и нашел бы, так они все равно мои,
половина, во всяком случае...
- Не думаете ли вы, что вам лучше запастись свидетелями?
- А как это сделать?
- Подвергнуться добровольному обыску.
- Валяйте. - Лицо Оуфли помрачнело. - Обыскивайте.
Его обыскали. Бергер удовлетворенно кивнул:
- Может быть, позже вы будете рады сотрудничеству с нами.
- Не буду. Теперь можно пойти переодеться?
- Лучше не надо, - покачал головой Бергер. - Сядьте. Вы быстро
обсохнете.
- Хорошо, - вздохнул Оуфли. - Выпьем по рюмочке. Вы, кажется, тоже
побывали под дождем. Бурбон, ржаное или шотландское?
- Что ни выберешь, - заметил Мейсон, - все равно - виски.
Оуфли метнул на него подозрительный взгляд и позвонил. В дверях
появился мужчина с синевато-багровым шрамом на правой щеке,
придававшим ему выражение злобного торжества, и спросил:
- Вы звонили?
- Да, - сказал Оуфли. - Принесите виски, Джим. Бурбон, шотландское.
И содовую.
Человек кивнул и удалился.
- Джим Брэндон, - объяснил Оуфли. - Он и за шофера, и за
дворецкого.
- Каким образом он был ранен? - поинтересовался Бергер.
- Автомобильная авария, кажется... Это вы мистер Бергер, окружной
прокурор?
- Да.
- Сожалею, что Эдит де Во сказала то, что сказала.
- Почему?
- Потому что пожар начался вовсе не от выхлопных газов. Это вообще
невозможно.
- Где у вас телефон? - спросил Глассмен.
- В холле. Я покажу... или Джим покажет.
- Неважно, - следователь встал. - Я сам найду.
- Вы слышали об отравлениях угарным газом, мистер Оуфли? - спросил
Бергер.
- Конечно.
- Вам известно, что угарный газ образуется в автомобиле, когда
работает мотор?
- Причем тут угарный газ? Он же не воспламеняющийся...
- Зато он отравляющий.
Что-то в голосе Бергера заставило выгнуться брови Оуфли.
- Господи боже! - воскликнул он. - Не хотите же вы сказать... Нет,
это невероятно! И я не могу поверить...
- Неважно, во что вы можете и во что не можете поверить, мистер
Оуфли. Мы заходили в гараж и обыскали машину Сэма Лекстера. Мы нашли
длинный шланг.
- Да, - сказал Оуфли, не удивляясь. - Эдит видела его.
- Так где же сейчас Сэм Лекстер?
- Не знаю. Уехал.
- Каким образом? Его машина в гараже.
- Да, - согласился Оуфли. - Шофер увез его в город на паккарде,
потом пригнал машину назад. Не знаю уж, как Сэм вернется, разве что
шевроле где-то там.
- Шевроле?
- Да. Служебная машина. Обычно на ней ездит Эштон. Она у нас для
подвозки грузов и для всяких поручений.
- А у вас есть машина? - спросил Бергер.
- Есть. Бьюик, который стоит в гараже.
- А большой паккард?
- Его дед купил незадолго до смерти.
- Когда сгорел дом, машины спасли?
- Да, гараж был на углу. С краю.
- То есть пожар начался далеко от гаража?
- Да, похоже, он начался возле дедовой спальни.
- У вас есть соображения, как начался пожар?
- И не одно... Слушайте, мистер Бергер, я бы предпочел, чтобы вы
поговорили об этом с Сэмом. Мое положение достаточно щекотливо... В
конце концов, Сэм мне родственник. Говоря откровенно, я уже слышал
рассказ Эдит де Во, но не придал ему значения. Угарный газ для меня,
конечно, новость. Я просто поверить не могу, что такое возможно.
Должно быть какое-то объяснение.
Вошел Глассмен с телеграммой в левой руке.
- Телеграмма подлинная, - доложил он с порога. - Была отправлена по
телефону, подпись "Друг", а номер телефона отправителя: шестьсот
двадцать три девяносто восемь. Телефон зарегистрирован на заведение
"Вафли Уинни".
- Чушь! - Мейсон вскочил.
- Хватит, Мейсон, - сказал Бергер. - Не вмешивайтесь.
- Какого дьявола! - взорвался Мейсон. - Вы мне не указ, мистер
Бергер. Уинифред Лекстер не посылала этой телеграммы.
- Не стала бы Уинни посылать такую телеграмму, - подтвердил Оуфли,
глядя на Глассмена. - Тут какая-то ошибка.
- Но она ее послала, - настаивал Глассмен.
- Черта лысого! - рявкнул Мейсон. - По телефону ее мог послать кто
угодно.
- Да уж, - заметил Глассмен, - у ваших клиентов вечно какая-то
конспирация...
- Вовсе она не моя клиентка, - сказал Мейсон.
- А кто же ваш клиент?
- Думаю, что кот, - ухмыльнулся Мейсон.
С минуту длилась тишина. Затем послышался шум автомобильного
мотора. На мгновение за окном сверкнули передние фары, затем
повелительно взвыл сигнал. Джим Брэндон вошел в комнату с подносом, на
котором стояли бутылки, стаканы и два сифона. Он поспешил поставить
поднос и заторопился к двери, потому что сигнал взвыл снова.
- Это мистер Сэм Лекстер, - сказал он.
Бергер поймал его за рукав, когда Джим проходил мимо.
- Не надо так спешить, - предложил он.
Глассмен прошел по коридору и открыл парадную дверь, сигнал
раздался снова.
- Выходите, Джим, - сказал он. - Посмотрите, что там нужно.
Джим Брэндон зажег свет на крыльце и вышел.
- Джим, - позвал его Сэм Лекстер, - я в аварию попал. Идите,
поставьте машину.
Бергер отодвинул портьеру. Яркий свет с крыльца падал на несколько
старомодный шевроле с поломанными дворниками, вдавленным крылом и
смятым бампером. Сэм Лекстер выбирался с водительского места. Лицо его
было поцарапано, правая рука перевязана окровавленным платком. Бергер
пошел к двери. Прежде чем он добрался до нее, фары вновь высветили
моросящий дождь. Подъехал большой седан с мягко гудящим мотором, он
развернулся и остановился. Оттуда выпрыгнул на дорожку человек,
повернулся и помчался прямо к дому, затем, заметив Сэма Лекстера,
внезапно остановился.
Перри Мейсон хмыкнул и объяснил Бергеру:
- Перед нами не кто иной, как наш выдающийся современник Нат
Шастер. В течение следующего получаса вы будете иметь возможность
установить, последовал ли он за Сэмом Лекстером потому, что знал о
вашем присутствии здесь, или появился случайно.
Бормоча проклятия, Бергер устремился к крыльцу.
Шастер позвал резким и взволнованным голосом:
- Слыхали вы об этом? Нет, вы слыхали? Знаете, что они вытворяют?
Знаете, что произошло? У них приказ - вырыть тело вашего дедушки. И
они выкопали его!
На залитом кровью лице Сэма Лекстера проступило удивление. Фрэнк
Оуфли, стоящий возле Бергера, спросил:
- Это еще что за чертовщина?
- Спокойно! - предупредил Глассмен.
- Я только что узнал! Хотите ли вы, чтобы я предпринял законные
шаги... - он умолк, увидев на крыльце фигуру Бергера.
- Входите, мистер Шастер, - предложил прокурор. - Если будете там
стоять, вы совсем промокнете.
На лице Сэма Лекстера блестели капли дождя. Рана на его щеке
кровоточила. Губы в волнении дергались.
- Что происходит? - спросил он.
- Я провожу расследование, - объяснил Бергер, - и хочу задать вам
несколько вопросов. Не возражаете?
- Нет, конечно, - ответил Лекстер, - но меня удивляет то, как это
делается. Откуда взялась нелепая идея выкапывать...
- Никаких вопросов! Никаких! - закричал Шастер. - И отвечать,
только если я разрешу!
- Да ну вас, Шастер, - отмахнулся Сэм. - Я смогу ответить на любой
вопрос прокурора.
- Не дурите, - простонал Шастер. - Вовсе это не расследование
окружного прокурора, это все дело рук выскочки Мейсона! Все вокруг
этого чертова кота. Не отвечайте им. Ничего не отвечайте. Прежде всего
вас одурачат, а потом? Вы лишитесь наследства, Мейсон восторжествует,
все получит Уинифред, даже кот будет смеяться...
- Замолчите, мистер Шастер, - приказал Бергер. - Я собираюсь
говорить с Сэмом Лекстером и так, чтобы вы меня не перебивали.
Заходите в дом, мистер Лекстер. Вам нужен доктор - осмотреть раны?
- Не думаю, - сказал Лекстер. - Меня занесло на телефонный столб.
Сильно тряхнуло, ушиб правую руку, но, наверное, достаточно промыть
антисептиком и нормально перевязать. Не мешало бы, конечно, чтобы врач
посмотрел, но я не хочу вас задерживать.
- Пожалуйста! - подбежал к нему Шастер. - Я вас умоляю! Прошу вас!
Не делайте этого!
- Замолчите, - повторил Бергер и взял Сэма под руку.
Лекстер с Бергером вошли в дом, сразу за ними - Глассмен. Шастер
медленно поднимался по ступенькам, точно старик, каждый шаг для
которого - тяжелая работа. Мейсон наблюдал, как трое мужчин пересекли
гостиную и скрылись за дверью. Он уселся в гостиной. Дрейк достал из
кармана сигарету, устроился на пуфике, скрестив ноги, и произнес:
- Ну, так-то.
Джим Брэндон, стоя в дверях, сказал Шастеру:
- Не знаю уж, надо ли вам входить.
- Не дурите, - сказал Шастер и понизил голос так, чтобы Мейсон и
Дрейк ничего не услышали. Брэндон тоже понизил голос. Они продолжили
разговор шепотом.
Зазвонил телефон. Через несколько минут толстая женщина с
заспанными глазами прошла по коридору, застегивая халат. Она сняла
трубку, сказала "алло" сонным и неприветливым голосом. Лице ее
выразило удивление, и она произнесла:
- Да, мисс Уинифред... Конечно, я могу его позвать. Он, конечно,
спит. Сказать ему, чтобы он попросил мистера Мейсона позвонить вам
и...
Перри Мейсон бросился к телефону.
- Если кто-то спрашивает мистера Мейсона, - вмешался адвокат, - то
я здесь.
- Это мисс Уинифред Лекстер. - Женщина подала ему трубку.
- Алло, - сказал Мейсон и услышал голос Уинифред, взволнованный,
почти истеричный:
- Слава Богу, смогла вам дозвониться. Я не знала, где вас искать,
так что хотела передать через Эштона... Случилось нечто ужасное! Вам
надо немедленно приехать.
- Вообще-то я пока занят, - спокойно ответил Мейсон. - Вы можете в
общих чертах объяснить, что случилось?
- Не знаю, но у Дугласа что-то серьезное. Вы помните Дугласа?
Дуглас Кин.
- Что же с ним случилось?
- Не знаю, но я должна вас видеть.
- Я выйду отсюда минут через десять, - обещал ей Мейсон. - Это все,
что я могу сделать. Здесь еще одно дело, в котором я заинтересован.
Где вас искать?
- У меня в заведении. Витрины не горят, просто открывайте дверь и
входите.
- Хорошо, я выхожу через десять минут, - твердо сказал Мейсон.
Он повесил трубку, а Шастер, оставив Брэндона у двери, пересек холл
быстрыми нервными шагами и схватил Мейсона за полу пиджака.
- Вы этого не сделаете! - объявил он. - Вы не можете так уйти! Это
чудовищно! Я буду жаловаться! Это шантаж!
Мейсон оттолкнул его рукой и сказал:
- Вернитесь лучше к своим лекциям, Шастер. Никто не может обвинить
вас в их излишней сухости.
Мейсон достал из кармана платок и вытер лицо. Шастер возбужденно
подпрыгнул, точно терьер, лающий на быка:
- Вы же знали, что нельзя нарушать завещание, завещание так же
верно, как золото! Что вы натворили? Пытаетесь пришить моим клиентам
дело об убийстве? Ничего не получится! Вы с вашим привратником
наживете кучу неприятностей! Кучу! Вы слышите? Вы...
Его прервал окружной прокурор Бергер, вошедший в сопровождении
Глассмена. Лицо Бергера выражало недоумение.
- Мейсон, - сказка он, - вы что-нибудь знаете о бриллиантах,
которые находятся у вашего клиента Эштона?
- Нет, но мы можем его спросить, - предложил Мейсон.
- Кажется, надо с ним поговорить. Очевидно, он тут замешан.
Вмешался Шастер:
- Нарушение закона! Все подтасовано! Это Мейсон состряпал, чтобы
нарушить волю покойного.
Мейсон вежливо улыбнулся:
- Я вас предупреждал, мистер Шастер, что всегда бью неожиданно?
- Вы хотите, чтобы я позвала привратника? - спросила пожилая
женщина в халате.
Тут в комнату шаркающей походкой вошел Оуфли в халате и домашних
туфлях.
- Вы кто? - спросил женщину Бергер.
- Экономка, - вмешался Оуфли, - миссис Пиксли.
- Лучше бы пойти допросить привратника, не предупреждая его
специально, - предложил Бергер.
- Послушайте, - сказал Мейсон, - не кажется ли вам, что в данных
обстоятельствах я должен быть в курсе того, что вы узнаете?
- Идемте, - пригласил Бергер. - Вы будете в курсе, но не
перебивайте ни вопросами, ни советами.
Шастер заметался вокруг стола.
- Вы за ним хорошенько следите, - предупредил он. - Он все это дело
из пальца высосал.
- Замолчите, - бросил Том Глассмен через плечо.
- Идемте, - сказал Бергер миссис Пиксли. - Покажите дорогу.
Женщина пошла по коридору, задники ее туфель шлепали на ходу. Пол
Дрейк пристроился рядом с Перри Мейсоном. Оуфли отстал, чтобы
поговорить с Шастером. Бергер держал под руку Сэма Лекстера.
- Странная женщина эта экономка, - тихо заметил Дрейк. - Все
мягкое, кроме рта, а уж он такой жесткий! За счет остального.
- Под этой мягкостью, - ответил Мейсон, оглядывая фигуру женщины, -
масса силы. Мускулы скрыты под жиром, но она очень сильна. Обратите
внимание, как она держится.
Женщина вела их по лестнице в подвальный этаж. Открыла дверь,
прошлепала по цементному полу, остановилась перед следующей дверью и
спросила:
- Постучать?
- Нет, только если заперто, - сказал ей Бергер.
Она повернула ручку и распахнула дверь. Мейсон не мог разглядеть
внутренность комнаты, но он видел лицо экономки. При свете, падающем
из комнаты, он увидел, как ее полное лицо застыло в диком ужасе. Ее
твердые губы раскрылись - и он услышал крик.
Бергер выскочил вперед. Экономка покачнулась, воздела руки, колени
ее задрожали и она начала оседать. Глассмен тоже устремился в комнату.
Оуфли поддержал экономку под мышки.
- Спокойно, - сказал он. - Что случилось?
Мейсон протиснулся мимо них.
Кровать Чарльза Эштона стояла под открытым окном. Окно
располагалось на уровне земли. Оно было подперто палкой, отверстие
составляло пять-шесть дюймов, как раз столько, чтобы мог пройти кот.
Кровать стояла прямо под окном, а на белом покрывале была масса
грязных кошачьих следов - и на подушке тоже. В постели лежал Чарльз
Эштон с искаженным лицом. Достаточно было взглянуть на выпученные
глаза и высунутый язык, чтобы опытные люди поняли, отчего от умер.
Бергер повернулся к Глассмену:
- Не пускайте сюда никого. Позвоните в отдел убийств. Не выпускайте
Сэма Лекстера из поля зрения, пока все не выяснится. Я буду здесь и
все осмотрю. Начинайте!
Глассмен повернулся, задел плечом Мейсона и извинился. Мейсон вышел
из комнаты. Глассмен захлопнул дверь:
- Пропустите меня к телефону. Мистер Оуфли, не пытайтесь удрать.
- Почему это я должен удирать? - обиделся Оуфли.
- Не делайте никаких заявлений! Не делайте никаких заявлений! -
истерически умолял Шастер. - Молчите, говорить предоставьте мне!
Неужели не понимаете? Ведь это убийство! Не разговаривайте с ними. Не
подходите к ним. Не...
- Закройте рот, - воинственно подступил к нему Глассмен, - или я
сам заткну его!
Шастер увильнул от него, точно белка, беспрерывно бормоча:
- Никаких заявлений! Никаких заявлений! Разве вы не понимаете, что
я ваш адвокат? Вы же не знаете, в чем вас хотят обвинить! Молчите!
Дайте мне говорить вместе вас.
- В таких разговорах нет необходимости, - заверил его Оуфли. - Я
так же хочу знать истину, как эти должностные лица. У вас истерика.
Помолчите и успокойтесь.
Когда все поднимались по лестнице, Перри Мейсон, отстав, наклонился
к Полу Дрейку.
- Побудь здесь, Пол, - попросил он, - посмотри, что будет.
Постарайся увидеть все, что сможешь. А не сможешь увидеть - пусть
работают твои уши.
- Смываешься? - спросил Дрейк.
- Есть еще срочные дела, - ответил Мейсон.
Поднявшись по ступеням, Глассмен поспешил к телефону. Мейсон
повернул направо, прошел через кухню, спустился с крыльца и оказался в
дождливой ночи.
Электровывеска, прославляющая "Вафли Уинни", не светилась. Над
дверью горел ночник. Перри Мейсон повернул ручку - дверь отворилась.
Мейсон закрыл ее за собой, прошел между стойкой и столиками и оказался
перед еще одной открытой дверью. В комнате было темно. Он услышал, как
всхлипывает женщина. Мейсон сказал "Хэлло!". Щелкнул выключатель.
Комната осветилась мягким светом настольной лампы под розовым шелковым
абажуром.
У стены стояла односпальная кровать. Видны были два стула, стол и
книжный шкаф - грубо сколоченные деревянные ящики из-под консервов.
Самодельный шкаф был полон книг. Угол комнаты отгораживала портьера,
за ней - через щель - Мейсон увидел душ, напоминавший гусиную шею. На
стене висело несколько фотографий в рамках. Несмотря на скромную
обстановку, в комнате царила атмосфера домашнего уюта. На столе -
фотография Дугласа Кина в рамке.
Уинифред Лекстер сидела на кровати. Глаза ее были красны от слез.
Большой персидский кот свернулся у нее под боком, прижавшись к бедру
девушки, и громко мурлыкал. Когда зажегся свет, кот грациозно
повернулся и уставился на Мейсона ярко горящими глазами. Потом
зажмурился, потянулся, зевнул и снова замурлыкал.
- Что случилось? - спросил Мейсон.
Девушка безнадежно указала на телефон, как бы желая все объяснить
этим жестом.
- А я-то думала, что посмеюсь над жизнью, - сказала она.
Мейсон подвинул стул и сел рядом. Он видел, что девушка на грани
истерики, и произнес с участием:
- Славная киска.
- Да, это Клинкер.
Мейсон поднял брови.
- Дуглас съездил и взял его.
- Зачем?
- Потому что боялся, что Сэм его отравит.
- Когда?
- Часов в десять. Я его послала.
- Он говорил с Эштоном?
- Нет, Эштона не было.
- Не возражаете, если я закурю?
- И я закурю. Вы, должно быть, считаете меня ужасным ребенком.
Мейсон достал из кармана пачку сигарет, серьезно протянул ей и
подал спичку.
- Вовсе нет, - сказал он, зажигая сигарету для себя. - Здесь
довольно одиноко, да?
- Пока нет, но будет, - сказала она.
- Расскажите мне, как только будете готовы, - предложил он.
- Я еще не готова, - голос у нее стал тверже, но в нем все еще
звучали нотки истерики. - Я слишком долго сидела здесь в темноте - и
все думала, думала...
- Хватит думать, - перебил он. - Давайте просто поговорим. В какое
время Дуглас Кин уехал от Эштона?
- Часов в одиннадцать, наверное. А что?
- Он там был около часа?
- Да.
- А когда же начался дождь? До одиннадцати или после?
- Ой, раньше - еще до девяти.
- Вы можете точно сказать, когда именно Дуглас принес кота?
- Нет, я вафли готовила. А почему вы спрашиваете?
- Просто пытаюсь завязать разговор, - небрежно заметил Мейсон. - Я
для вас слишком чужой человек, чтобы со мной откровенничать. Вот я и
хочу, чтобы вы ко мне немного привыкли. Дугласа впустил кто-то из
слуг?
- В городской дом? Нет, я дала Дугу свой ключ. Я не хотела, чтобы
Сэм знал, что я беру кота. Дедушка дал мне ключ от дома. Я его так и
не вернула.
- Почему вы не дали знать Эштону, что взяли кота? Ведь он будет
беспокоиться?
- Он знал, что Дуг едет за Клинкером.
- Откуда?
- Я ему звонила.
- Когда?
- Перед тем, как Дуг ушел.
- А когда он ушел?
- Не знаю, мы договорились по телефону, что лучше мне пока
подержать Клинкера у себя. Он сказал, что будет дома, когда Дуг
приедет, и велел дать Дугу мой ключ, чтобы Сэм ничего не знал.
- Но Эштона не было, когда приехал Дуг?
- Нет. Дуг целый час ждал. Потом взял кота и уехал.
Мейсон, откинувшись на спинку стула, изучал клубящийся сигаретный
дым.
- Клинкер всегда спит на постели Эштона, да?
- Да.
- Еще какие-то кошки есть?
- Вы имеете в виду - в доме?
- Да.
- Нет, наверное, нет. Клинкер любую кошку выжил бы. Он ужасно
ревнивый, особенно дядю Чарльза ревнует.
- Дядю Чарльза?
- Я так иногда называю привратника.
- Довольно странный он, да?
- Странный, но хороший, если узнать его поближе.
- Честный?
- Конечно, честный.
- Скуповат малость, а?
- Был бы скуповат, если бы ему было что жалеть. Он долго служил у
дедушки. Дедушка всегда не доверял банкам. Когда прошел тот бум с
золотом, дед чуть не умер. Он ведь копил золото. Но тогда он пошел,
сдал золото и получил бумажные деньги. Это был такой удар для дедушки.
Он несколько недель не мог оправиться.
- Чудак, должно быть, был.
- Да, большой чудак - и такой