Оцените этот текст:


---------------------------------------------------------------
     © Copyright Евгений Сартинов, 2003
     Email: chap@mail.samtel.ru
     Date: 17 Jul 2003
---------------------------------------------------------------

     Человечество, выйдя в  Большой  Космос  сразу столкнулось  как с  более
древними и мудрыми, так  и с более молодыми и  воинственными  цивилизациями.
Это столкновение едва не кончилось гибелью всего человечества. Земля погибла
под ядерными ударами трехметровых гуманоидов с  Плеяд, хинков. Только помощь
более  древней  цивилизации хаски  позволила  выжить двум  миллионам землян,
небольшой горстке от  десятимиллиардного народа.  Навсегда покинув сожженную
Землю,  человечество  поселилось в Большом Космосе  и начало жить по законам
Муравейника. Все древнейшие институты: семья, род, клан,  племя, государство
- все это осталось в прошлом.  Исчезли такие понятия как Бог, церковь, вера.
Частная собственность,  деньги  - все  это  было отброшено  навсегда. Теперь
человечество  объединилось в один  живой организм,  где каждый выполнял свою
определенную  роль.  Один  язык,  один народ, одна цель  жизни.  Властвовала
наука,   и  строгая,   армейская   дисциплина.  Жизнь   людей  была   строго
регламентирована  и  расписана  правилами   Муравейника.   Стремясь  выжить,
создатели   этих  правил   постановили   самой  важной  целью   человечество
размножение как можно в больших пределах. Семья перестала существовать, пары
соединялись лишь под действием  инстинкта размножения, все противозачаточные
средства  были  запрещены,  половые  контакты  поощрялись  с самого  раннего
возраста. Рождавшихся детей сразу отбирали  у  матери, так, что она не имела
права  даже  видеть  своего  ребенка.  Затем  их  выбраковывали,  уничтожали
мутантов  и  слабоумных,  а  так же хилых и заведомо больных. Всех остальных
детей воспитывали в громадных детдомах, занимавших  порой целую планету. Для
большей безопасности  эти  заведения были  раскиданы по всей Галактике, так,
чтобы потеря одного детдома не стала катастрофой для всего человечества. Там
все было унифицировано и однообразно.  В этих детдомах у детей определяли их
способности и обучали в соответствии  с данными природой талантами. Невольно
начал  властвовать матриархат. Женщин  было больше, девочки  выживали  лучше
мальчиков, они  были активны и более целеустремленны в своей карьере. Спустя
несколько тысяч лет миллиарды людей  бороздили просторы  Вселенной, заселяли
сотни планет, плохо приспособленных для их существования, при этом так  и не
обретя своего нового дома.

     Часть первая. Скитальцы.
     Глава 1.
     3646 год от гибели Земли.
     - Лейтенант Ник Холт прибыл в ваше распоряжение для прохождения службы.
     Командор  Ли  Дрейфус  окинула новичка жадным взглядом  голодной акулы.
Парень был хорош собой, всего на голову ниже ее, голубоглазый, широкоплечий.
Крупная, выбритая наголо голова представляла безупречную, классическую лепку
черепа лейтенанта. Ник так же разглядывал своего будущего командира. Судя по
пропорциям  ее тела, Дрейфус выросла и воспитывалась на планете с повышенной
силой  тяжести, там, где перегрузки выше обычных раза в два, либо в Индии-4,
либо в Иллинойсе-2. Рост  примерно  два  двадцать,  плечи шире, чем у самого
Ника,  мощные  бедра.  Даже лицо командора было подстать телу,  с  крупными,
вывернутыми  губами, широким  носом  и густыми бровями вразлет. Плюс к этому
коротко стриженные  рыжие  волосы, единственное  отличие  женщин от  мужчин,
обширная грудь под  голубым комбинезоном навигатора, четырех полосный шеврон
золотого цвета и треугольник над ним - отличие командира корабля. Коричневый
же мундир новичка, один серебряный шеврон и значок в виде стрелы подсказывал
всем остальным специальность  лейтенанта - бомбардир, командир поста огневых
средств защиты.
     - Хорошо, - прогудела своим низким  голосом Дрейфус, - у меня недостача
людей во всех службах, тем более в офицерском корпусе.
     Говоря  это, она,  как бы  невзначай взяла  парня  за кисть руки.  Этот
простой  жест означал очень  много. Ты берешь  понравившегося потенциального
партнера под  руку,  и если  он согласен провести с тобой ночь, то он кладет
сверху руку. Именно это и сделал  Ник, правда, чуть помедлив. Все дальнейшие
разговоры  были  не  нужны,  эту ночь  они  проведут в  каюте  Дрейфус,  как
партнера, взявшего на себя инициативу.
     - Разрешите, иди? - спросил Холт.
     - Да,  идите. Своему командиру полковнику Баксби  представитесь завтра.
Моя каюта в красном секторе, сто шесть. До встречи через час.
     Когда  дверь  автоматически  закрылась   за  новичком,  Ли   Дрейфус  с
язвительной улыбкой обернулась к одной из еще двух присутствовавших в  рубке
женщин.
     - Ну, ты, кажется, тоже положила на него глаз?
     Среднего  роста,  полноватая  женщина  лет  тридцати   пяти  в  голубом
комбинезоне и с тремя золотыми  шевронами  на плечах с деланным  равнодушием
пожала плечами.
     - С чего ты взяла?
     - Я тебя слишком долго знаю, чтобы не почувствовать это.
     - Я же ни на что не претендую. Я тоже слишком хорошо знаю тебя.
     Джанет Хасли была первым заместителем командира космического корабля СИ
- 1056 класса  "Крейсер"  уже пять лет, и это для  общения женщин было очень
много.
     "Старая корова, кто бы на  тебя взглянул в твои  сорок лет,  если бы не
нашивки командора!" - подумала она.
     Для этого времени  сорок лет  было  глубокой  старостью.  Космос  с его
неизбежной,  все проникающей  радиацией  быстро забирал  все  здоровье. Лишь
единицы доживали до шестидесяти.
     Обе  они  даже не  взглянули  на  третьего  члена  их команды,  хрупкой
черноволосой девушки лет двадцати, с серебряной нашивкой лейтенанта на столь
же голубой форме навигатора.
     Тем временем  сам объект их  спора  не  торопясь  продвигался по своему
новому  дому. Как и  все корабли землян  этот крейсер практически ни  чем не
отличался  от  любого  другого  корабля космического  флота. Их собирали  из
стандартных  секций, как  детский конструктор "лего",  и  отличие эсминца от
линкора  было в длине и  количестве палуб.  По старой, уже почти  непонятной
традиции  палубы  красили  в  разные  цвета,  начиная с красного,  и  кончая
фиолетовым. Эту азбуку каждый землянин учил с детства,  и он знал, что рубка
непременно  будет  находиться на  красной  палубе,  а машинное  отделение  и
переход к реактору на оранжевой.  В любое время эсминец за  какие-то полгода
мог  превратиться  в  крейсер, а  то  и линкор, надо было только состыковать
новые секции да покрасить их изнутри в соответствующие тона. Сменными были и
реакторы.  Все  более  совершенные  и  более  мощные  термоядерные  реакторы
позволяли практически  за считанные минуты разгонять эти корабли до скорости
в два раза превосходящим скорость света.
     СИ- 1056 была самым обычным крейсером дальней разведки с экипажем всего
в полторы тысячи человек, и стандартным заводом  по  производству продуктов,
занимающим три  громадных  секции зеленого  цвета. Именно там, в  воде росла
буро-коричневая  масса, перерабатывающая вредную окись углерода и насыщающая
воздух  кислородом. Эту  культуру обнаружили на  одной  из планет  в системе
Гесперид,  и  именно  она  позволила  человечеству  выжить  в  экстремальных
условиях  постоянных  войн  и  катаклизмов.  Кроме  очистки  воздуха  масса,
названная почему-то  джемом,  бурно росла,  сушилась  и  перерабатывалась  в
стандартные  питательные  брикеты,  ставшие основным и единственным блюдом в
рационе  экипажа.  В  этих брикетах было  все,  что нужно  для  полноценного
существования  землян, от белков  и  жиров, до  микроорганизмов и минералов.
Когда  проектировался  новый корабль,  первым  делом высчитывалось,  сколько
нужно будет джема для того, чтобы прокормить экипаж и очистить воздух внутри
судна.  Это  же  решало  проблемы обслуживания: исчезли  повара,  официанты,
мойщики  посуды.  Просто  на  каждом  этаже стояли  стандартные  автоматы  с
запасами брикетов Еды, именно так называлось это  единственное  и неизменное
блюдо в  рационе  землян,  и двумя  видами питья  в пластиковых  одноразовых
упаковках: воды, и воды с газом.
     Прихватив два брикета и литровый пакет воды  с  газом Ник пошел  искать
себе каюту. Это было довольно просто, жилые каюты размещали в каждом отсеке,
кроме, естественно, машинного отделения и  реактора.  Так было больше шансов
уцелеть в случае аварии или нападения извне. Над каждой каютой горел огонек,
если  красный  -  значит каюта занята, если зеленый  - свободна.  Можно было
сэкономить и не строить столько отдельных кают,  но  психология интенсивного
размножения  предусматривала  именно такую степень сохранения  личной  жизни
экипажа.
     Толкнув дверь с  номером сорок шесть Ник  небрежно  бросил  в ларь  под
кроватью мешок с запасной  одеждой, набрал на клавиатуре кодофона свое имя и
завалился на кровать.  Проснулся он от того,  что кто-то  его переворачивал.
Это  оказалась командор  Дрейфус,  она  активно  стаскивала с лейтенанта его
комбинезон, при этом на самой командорше уже ни чего не было.
     - Я думала ты меня обманул, - нежно прогудела она своим мощным голосом.
- А потом поняла, что ты просто проспал. Так ведь?
     - А уже ночь? - удивился Ник.
     - Да, девяносто минут первого.
     Само исчисление  времени  претерпело кардинальное  изменение.  В сутках
теперь было всего десять часов, в каждом часе по сто минут,  в каждой минуте
по  сто  секунд. При этом первые пять  часов  считались  днем,  вторые пять-
временем  отдыха, ночью. Потом Ник  понял, как ему повезло, что он выспался.
За  оставшиеся  три часа ночи  командор не дала ему  поспать  ни секунды.  В
полумраке каюты он рассмотрел на плече у Ли татуировки в виде многочисленных
шевронов.
     - Ты родила уже десять детей? - пересчитав их, удивился он.
     - Да, и с твоей помощью хочу сделать одиннадцатого.
     Лейтенанту стало понятно  такое  рвение  его дамы.  Женщины,  рождавшие
много детей ставились рангом выше своих менее плодовитых  подруг,  не взирая
на прочие их  таланты и заслуги. Легендарной  стало имя Анни Бойль, родившей
за пятьдесят прожитых лет сорок пять детей, из них одну тройню и три двойни.
     Ник уже начал уставать от  этих бесконечных  удовольствий, когда сигнал
тревоги прервал их тренинг на самом интересном месте. Одновременно с ревуном
на руке Дрейфус пронзительно заверещал наручный кодафон командора.
     - Да, слушаю! - резко отозвалась она.
     -  Командор,  неопознанное тело  больших  размеров  в пределах большого
круга.
     - Скорость?!
     - Три М выше световой.
     "Большой  круг, не  менее трех парсеков. Три М, значит наверняка тарки,
только  они  могут передвигаться в Галактике  с такой скоростью", -  подумал
Ник,  торопливо натягивая  комбинезон. Его  гостья занималась  тем же самым,
продолжая разговаривать с рубкой.
     - Сообщение адмиралу Кларку?
     - Послали еще двадцать секунд назад.
     - Хорошо, я скоро буду.
     Командор торопливым  шагом вышла из  каюты не попрощавшись, и  даже  не
взглянув на его хозяина. Главное в ее жизни было дело, а все эти молоденькие
лейтенанты приятным антуражем командирской жизни.
     Оставшись один Холт нажал на красную кнопку пульта вызова стационарного
кодафона.  Пункт  управления  огневой  защиты отозвался  сразу. Суровое лицо
полковника Баксби показалось на экране дисплея.
     -  Сэр, лейтенант  Ник  Холт  вчера прибыл для дальнейшего  прохождения
службы. Какое мне занять место при отражение атаки?
     - Почему не представились сразу? - голос старого вояки прозвучал весьма
недружелюбно.
     - Получил приказание командора отдыхать.
     Лицо полковника  почти не  изменилось, лишь в глазах  мелькнуло  что-то
издевательское, да и динамик явно хрюкнул смешком.
     -  Представляю,  как  ты  отдохнул. Ладно,  представишься  потом,  пока
займись  третий пункт на красной палубе. Да  не умри там от  усталости, пока
добежишь... Вперед!
     Дисплей высветил план корабля и затем показал пульсирующей точкой место
будущей работы Холта.
     - Есть!  - рявкнул Ник и бегом отправился к ближайшему лифту. Через три
минуты он уже входил  в  небольшую каюту со странным сооружением  похожим на
сверхкомфортабельный  электрический  стул. Усевшись  в  это довольно удобное
кресло  Ник положил  руки на  подлокотники,  а ладони  на  широкие,  большие
расширения с явно угадывающимися углублениями в форме человеческих рук.
     - Лейтенант Ник  Холт,  код сорок шесть  пятьсот сорок два.  Приказываю
объявить готовность номер один.
     В туже секунду на его голову сверху опустился  черный шлем с черным же,
непрозрачным забралом, руки  и  ноги сковали плотные захваты. Перед  глазами
Ника появился космос, огромная, черная бездна с миллионами немигающих звезд.
Лейтенант  сосредоточился, и  бездна рванулась вперед, это оптика, повинуясь
импульсу мысли Холта, дала максимальное  увеличение.  В его ушах  зашелестел
мягкий женский голос.
     - Удаление  приближающегося объекта  полтора парсека, один четыре, один
три...
     Так  же мысленно  Ник  чуть  прибавил громкость звучания.  Он знал, что
сейчас  происходит на  корабле. Все полторы тысячи  человек замерли на своих
местах.  Навигаторы  отслеживали  приближение корабля  противника,  механики
выводили  термоядерный  реактор  на   максимальную  мощность.   Именно  мощь
импульсного ядерного лазера была главным оружием корабля, гравитационный щит
-  главной защитой,  а орудием  управления - мозг человека. Теперь почти все
зависело  от Ника  и от  сотни таких  же, как он, бомбардиров,  замерших  на
постах по периметру поверхности крейсера.
     Напряжение нарастало.
     - Объект в среднем круге, он тормозит, скорость два М, полтора, один...
Он переходит на досветовую скорость.
     "Вот  он!"  - рванула мысль в голове  Ника. Перед  его глазами возникла
темная, быстро двигающаяся масса.
     "Инфра"! -  подумал Холт, и тут  же, повинуясь его  мысли,  изображение
приобрело объемность и цвет. Сердце лейтенанта словно схватило ледяная рука.
Без сомнения это был корабль тарков, только у них были такие странные формы,
его  словно  не  сделали,  а вырастили.  Все  было зализано,  и  бесформенно
одновременно,  лишено  какой-то либо  рациональности и  здравого смысла.  По
размерам эта штука превосходила крейсер землян раза в три, и почти равнялась
массе одного и  спутников  Марса, Фобоса.  Тарки были новыми врагами землян,
только шесть  лет назад произошла  их первая  стычка.  Тогда она закончилось
плачевно  для  корабля  землян, да  и  вообще  еще  ни  разу  боевые корабли
космического флота землян не сумели переломить ход событий в свою пользу. По
сообщениям  с  гибнущих  кораблей  им  порой даже удавалось  подбить корабль
тарков, но  потом они сами исчезали в облаке термоядерного взрыва, и  ни кто
не мог сказать, что  случилось перед этим. Так за эти шесть лет  космический
флот землян потерял уже сорок кораблей.
     - Объект классифицирован как боевой корабль тарков, - прошелестел голос
в наушниках.
     "Знаю", - зло подумал Ник,  беря в перекрестье прицела красно-оранжевую
массу  вражеского корабля. Расстояние было еще слишком велико, к тому  же на
проецируемом  экране  шлема  горел  зеленый  индикатор  силового  поля.  Это
значило,  что  весь  запас энергии  корабля  сейчас  был  направлен  на  его
создание,  и  лазер Холта был в таких  условиях мертв.  Ли Дрейфус предпочла
прикрыться  щитом  гравитации,  к  тому же в  таких условиях  большая  часть
энергии лазера неизбежно бы искривился  в коконе защитного поля и непременно
поразила  сам  крейсер.  В наушниках  раздался  хрипловатый голос полковника
Баксби.
     -  Внимание  всем бомбардирам,  переключиться  на главный лазер.  Будем
работать только им.
     "Хотят  не распыляться, а использовать  всю  мощность  реактора в одном
импульсе, - понял Ник, - Здорово придумано"!
     А полковник продолжал.
     -  После  того  как они  прогрызут  защиту, у  нас в запасе будет  одна
секунда, парни. Целая секунда!
     Тем временем вражеский корабль продолжал медленно приближаться, на ходу
теряя яркость инфракрасного свечения.
     "Еще  секунд тридцать, и он  окажется в  зоне поражения", - мелькнуло в
голове   лейтенанта.   И,  словно  услышав   его  мысли,   звездолет  тарков
остановился.  Прошла доля секунды, и  из чрева уродливой, красно-бурой массы
вырвался яркий, голубоватый луч. Рванувшись  вперед,  он  быстро нарвался на
силовое поле крейсера,  но не отклонился в сторону, и не отразился  назад, а
расширился и  превратился в  конус, изгибающийся в своем широком основании в
сферу. Это и было  самое загадочное  оружие  тарков. Они не пробивали защиту
землян,  они  словно  бы  стирали  гравитацию  на  одном  небольшом участке,
медленно, словно  наждаком. Ник  впервые видел  наяву  то, что раньше  видел
только  в  записях, дошедших от  погибших судов.  Невидимые линии гравитации
становились видимыми,  постепенно от конуса отрастал цилиндр, это и был край
уничтоженного защитного поля.
     -  Осталось тридцать процентов  защиты силового поля, - шептал голос  в
наушниках, - двадцать, пятнадцать, десять...
     Ник почувствовал, как по его  лбу течет пот, он начинал заливать глаза,
и это было очень не вовремя.
     - Внимание! Всем бомбардирам, я  снимаю поле, приготовиться  к удару! -
Рявкнул  в  микрофоны низкий голос  Ли  Дрейфус. Командор интуитивно приняла
решение не ждать своей участи, а самой нанести упреждающий удар. Ник забыл о
поте,  заливающем  лицо, обо  всем  остальном  мире. Сейчас  он  был  там, в
космосе, и видел только свою цель.
     Призрачный цилиндр стенок  защитного поля внезапно исчез, и голубоватый
конус  луча рванулся вперед. По  глазам Ника полоснула вспышка, крейсер чуть
тряхнуло, но сияние тут же исчезло. Рассеянный в пространстве загадочный луч
тарков  дойдя до корабля, потерял  свою проникающую способность. На какую-то
секунду воцарилась темнота, и  Дрейфус, и  все,  кто  видел  сейчас  корабль
противника, понимали, что сейчас они снова ударят по ним этим голубым лучом,
но  уже  сконцентрировав  его.  В распоряжении землян  была  ничтожная  доля
секунды. И Ник мысленно скомандовал: "Огонь". Вместе  с ним это сделали  еще
шестнадцать бомбардиров, все те, чьи  установки находились со стороны врага.
Компьютер подключенный к общей  системе  защиты срабатывал  от  мысли самого
быстрого  огневика  с  точностью  до миллионной доли  секунды, ведь  корабль
сейчас мог произвести только один импульс сверхмощного лазера в минуту.
     Огненный импульс концентрированной  плазмы бесшумно прочертил в вакууме
свой  короткий пунктир и ударил  в  борт вражеского корабля. Энергия, равная
взрыву  ста  водородных  бомб  в  секунду  разнесла  в  клочья чужеродный  и
бесформенный кусок материи.
     Ник заорал от восторга, так же, как  кричали  сейчас остальные  полторы
тысячи человек на борту крейсера.
     - Молодцы, бомбардиры! Кто, кто  первый, Баксби?! - раздался по громкой
связи голос Дрейфус.
     -  Сейчас  посмотрим.  Это... это новенький,  парень  что  только вчера
прилетел с последним транспортом! Ник...
     - Ник Холт! - нетерпеливо подсказала командор.
     - Да!
     Лейтенант сначала  не  поверил  своим ушам,  а потом  не  сразу поверил
своему счастью.  Да, это  именно он, Ник Холт успел  послать свой  мысленный
импульс раньше других!  Именно в этом,  быстроте  реакции, был его  истинный
природный талант. Его определили у Ника еще в четыре года от роду,  на борту
громадного   космического  корабля-детсада.   Шестнадцать   лет   этот   дар
тренировали и развивали. Теперь он  оправдал все надежды затраченное время и
средства.
     - Отбой общей тревоги, всем спасибо! - сказал голос Ли Дрейфус, а затем
на проекционном  экране  шлема  Ника  появилось ее лицо. Суровая  командорша
улыбалась своими крупными, вывернутыми губами.
     - Молодец, мой мальчик, ты оправдал мой выбор. Посмотри, какой праздник
на корабле.
     Изображение сменилось,  теперь оно показывало коридоры корабля. Все они
были заполнены возбужденными и  веселыми людьми. Многие, обнявшись за плечи,
выкрикивали  слова  старых строевых  песен.  Минута шла  за  минутой, а  Ник
по-прежнему сидел в кресле не в силах подняться с места. Он прикрыл глаза, и
ревун тревоги застал его врасплох.  Когда лейтенант открыл  глаза, перед его
взором снова оказалась острая чернота космоса.
     -  Неизвестный  объект  на  расстоянии  ближнего  круга!   -  прокричал
встревоженный женский голос.
     "Ближнего круга? Это же всего сто тысяч  километров!" - успел  подумать
Ник.  В ту  же секунду  крейсер вздрогнул от  мощного удара.  Красный огонек
датчика подзарядки лазера сразу погас.
     "Они ударили по реактору и отсекли его!", - понял Ник.
     Реактор крейсера,  как и других  земных кораблей, в целях  безопасности
был вынесен  далеко назад  и соединен  с кораблем  довольно узкой  прожилкой
оранжевого отсека.
     "Но  где же они?" - Холт  беспомощно вертел головой в разные стороны. И
наконец  он  увидел вражеский корабль.  Длинное,  веретенообразное  тело  по
размерам было меньше самого  малого земного эсминца.  Голубоватый луч  с его
корпуса скользнул куда-то вперед и женский голос в наушниках  захлебнулся на
полуслове.
     "Ударили по рубке!" - понял Холт. Внезапно  он  осознал, что у  него на
экране горит желтый  индикатор. Это означало одно, запасов энергии резервных
конденсаторов  крейсера еще хватало для одного, небольшого удара. Он  не мог
бы  причинить  вреда  большому  кораблю тарков,  но  этот,  небольшой  и  на
расстоянии вытянутой руки  был его  добычей.  На то,  чтобы сосредоточится и
послать мысленный приказ:  "Огонь", у Ника ушло меньше секунды.  Беспощадный
удар концентрированной плазмы прошил корабль тарков насквозь, Ник видел, как
отлетели в разные стороны его корма и нос.
     Холт не  успел  насладится  радостью своей  победы. Новый толчок потряс
корабль, и  лейтенант  увидел,  как в  сфере видимости  его  поста  медленно
появилось  еще одно веретенообразное тело, а затем еще, и еще. Ник  взглянул
на  табло  и бессильно скрипнул зубами. Экран был  черен,  запас энергии для
орудий крейсера был исчерпан полностью.
     Все остальное лейтенант делал  хоть и быстро, но на  полном автопилоте.
Тысячи многолетних  тренировок диктовали  мышцам  ход действий.  Секунды ему
хватило на то, чтобы освободиться от своих доспехов, столько же подняться  и
подбежать к двери. Полная автономность отсеков и в  этот раз оправдала себя.
За три  тысячи  лет  земляне довели  систему  безопасно  своих  кораблей  до
совершенства. Для  того, чтобы  уничтожить весь  корабль,  таркам  надо было
уничтожить все отсеки по отдельности. Несмотря  на то, что Си-1056 был почти
наполовину  мертв,   все  системы  этого  блока  работали  нормально.  Двери
открылись, и, пробежав по коридору метров тридцать, Ник ворвался  в шлюзовое
отделение  спасательной  камеры. Там  уже  кто-то  был,  девушка  в  голубом
комбинезоне навигатора. Холт понял, что невольный спутник бомбардира чего-то
ждет.
     - Вперед! - крикнул он, подбегая к люку спасательной шлюпки.
     - Но может кто-то еще... - нерешительно начала навигатор.
     - Никого ждать не будем! - и Ник буквально втолкнул женщину в шлюпку.
     На процедуру герметизации ушло секунд пять, прыгнув в первый попавшийся
лонжерон и еще  не  дождавшись,  когда желеобразная масса  примет  формы его
тела, а плотные объятия ремней безопасности спеленают своих  подопечных, Ник
крикнул бортовому компьютеру:
     - Старт!
     Легкий  толчок и скрежет отпускаемых замков  были  привычны  и  штатны,
столь  же мягко  заработал  бортовой  двигатель.  Но потом вдруг  последовал
чудовищный удар,  капсулу швырнуло вперед так,  что Нику  показалось,  будто
кто-то  расплющивает его  тело  громадной рукой, а  потом наступила  темнота
беспамятства...

     Глава 2.
     В сознание он приходил не сразу, а как-то по частям. Сначала прорезался
звук,  знакомый,  ровный  звук бортовых кондиционеров.  Он сразу внушил Нику
чувство уверенности и спокойствия. Этот звук человек космоса начинал слышать
с  самого рождения,  и последнее, что он  слышал в этой жизни, был  тоже он.
Свет прорезался на несколько секунд позже, Ник не открывал глаз, но он знал,
что это  тот же до боли знакомый белый цвет бортовых крептоновых ламп. Он бы
и хотел открыть  глаза,  но  на  это  у лейтенанта  не  было  сил.  В памяти
постепенно начали всплывать события последнего периода его  жизни: прилет на
крейсер, командор Дрейфус, бой с тарками. Наконец тело начало его слушаться,
Холт  открыл глаза, и убедился, что действительно не только жив и здоров, но
и находится там,  где  и должен быть, на  борту  спасательного судна  класса
"Шлюпка". Ник с трудом приподнялся с лонжерона и осмотрелся по сторонам. Эта
шлюпка   была  рассчитана  на  пятьдесят  человек,  спасательные   лонжероны
размещались в три яруса, но были случаи, когда при нужде в нее помещались  и
триста. Но сейчас кроме Ника в нем  был  только один человек, женщина.  Холт
привычным жестом расстегнул привязные ремни, и тело легким перышком взлетело
вверх.
     "Невесомость? - удивился Ник. - Значит,  двигатели не работают. Почему?
Сколько же прошло времени? Час, два?"
     К его удивлению табло  наручных часов было мертво. Впрочем, все вопросы
Холт оставил на потом, а пока занялся своей попутчицей. Подплыв  поближе, он
увидел,  что  это молодая, примерно его  лет  девушка в голубом  комбинезоне
навигатора с нашивками лейтенанта. Короткие черные волосы, белая  кожа лица,
пухлые  губы, курносый  нос. Впрочем, этот  нос сейчас портил  красный поток
засохшей крови.
     "Мертва!?" -  с тревогой подумал Ник. Но как раз в эту  секунду длинные
ресницы  девушки  задрожали,  и  она  медленно  открыла  глаза.  У ней  были
темно-карие, очень красивые глаза.
     - Ну, как ты? - спросил Холт.
     С  первой  попытки она не  смогла  ни  чего ответить, только  беззвучно
открыла несколько раз рот.
     - Хорошо, - наконец слабо шепнула девушка.
     - Как тебя зовут? - снова спросил лейтенант.
     - Ева. Ева Лайн, лейтенант навигационной службы.
     Ник помог девушке отстегнуть привязные ремни, и когда она приподнялась,
протянул Еве гигиеническую салфетку.
     - Вытри, у тебя кровь.
     Ева странно взглянула на него, потом ответила.
     - У тебя тоже.
     Проведя  рукой  по  лицу,  Ник  с  удивлением  понял,  что  и  у   него
действительно  под  носом  корка  засохшей крови. Ликвидировав  ее с помощью
другой салфетки Ник спросил.
     -  Ты ведь навигатор? Значит тебе карты в  руки. Надо определиться, где
мы.
     Вдвоем они  проплыли  в  носовую  часть  шлюпки,  к панели  управления.
Простучав  по клавиатуре компьютера, Ева несколько секунд смотрела на экран,
затем глянула на Ника, а потом снова на экран.
     - Что? - спросил он. - Что-то не так?
     -  Да. Во-первых, прошло  трое суток со  дня взрыва.  Если точнее -  то
тридцать два часа.
     - Сколько!? - поразился Ник.
     - Тридцать два часа. Но это еще не  все. Похоже взрывом нас выкинуло из
зоны выживаемости.
     Это было самым большим ударом. Теперь стало понятно, почему их не нашли
за трое прошедших  суток. В  навигационных правилах точно расписано, в каких
пределах  должен  находиться  спасательное  судно  от  места  гибели  своего
корабля. Именно в  пределах  этого  круга их и  должны были искать. С  одной
стороны  им повезло, они  оказались  на грани выживаемости. Несколько секунд
задержки и силой взрыва их просто бы размазало по лонжеронам, не  помогли бы
ни какие противоперегрузочные гели. Но с другой...
     - И далеко мы от точки отсчета?
     - Почти парсек.
     - Боже мой!
     - Да, но это еще не все. У нас практически не осталось топлива.
     - Почему?
     - Все  это время двигатель шлюпки работал на полную мощность, почему-то
не прошла команда  на  выведение  круговой орбиты  и  мы  неслись по прямой.
Топливо кончилось час назад, остался только резерв.
     - Мы можем на нем вернуться обратно?
     Ева пробежалась пальцами по клавиатуре и отрицательно покачала головой.
     -  Нет.  Если  мы даже  развернемся  и разгонимся до максимума, то  это
займет как минимум полгода.
     "Полгода никто нас там искать не будет", - подумал Ник.
     - Тут есть еще наши корабли либо базы?
     Ева  снова занялась компьютером и  спустя пять минут снова отрицательно
покачала головой.
     - Нет.  Этот участок Галактики считался опасным,  его  раньше  заселяли
хинки. Потом их  уничтожили,  но  уничтожили  и все  пригодные для заселения
планеты. А в последнее время  именно здесь чаще всего появляются тарки.  Наш
крейсер  и был направлен с целью разведки  этого района. Отсюда шли какие-то
непонятные сигналы на частотах земных кораблей.
     - И что же нам теперь делать?
     Ева внимательно поглядела на своего спутника и пожала плечами.
     - Не знаю.
     -  Если  это  территория  тарков,  то  прежде  всего   надо   выключить
спасательный буй.
     Ева послушно щелкнула одним из тумблеров. Теперь замолчал радиомаяк, до
этого непрерывно подававший сигналы SОS.
     - Сколько мы можем продержаться? - спросил Ник.
     -  Еды  и воды для  нас двоих как минимум на год.  С  воздухом  похуже,
месяцев на восемь.
     - Какова  вероятность  встретить наш корабль,  или  кислородосодержащую
планету?
     - Не более двух процентов.
     - Что ж, будем надеяться на третий случай?
     Ева  улыбнулась. Машинально Ник  отметил, что у ней при этом на  щечках
проявились такие аппетитные ямочки.
     - Придется.
     В уставе Муравейника было сказано, что человек в экстремальных условиях
должен прежде всего  рассчитывать на себя, а потом уж на помощь собратьев по
крови.  Но  среди землян  существовало  и  понятие  "третий  случай",  когда
человеку помогало что-то просто невероятное, необъяснимое и чудесное.
     -  Ну  что  ж, тогда можно  поесть,  -  решил Холт, и  тут  же  желудок
отозвался сосущей пустотой, словно вспомнив о том, что последний раз получал
топливо четверо  суток назад. Процедура приема пищи не заняла много времени,
и чувство  сытости уложило обоих пилигримов в лонжероны.  Впрочем, раздельно
они  лежали  недолго.  Ник  протянул руку  вправо,  и тут  же натолкнулся на
протянутую руку Евы. Несмотря на то, что будущее их было  более чем туманно,
а процент выживаемости минимальный, молодость брала свое.  Следующие  десять
часов, целые сутки, они провели с огромным взаимным удовольствием.

     Глава 3.
     - Сколько тебе еще? - спросил Ник. Ева неуверенно пожала плечами.
     - Я не знаю, это у меня ведь в первый  раз. Может через неделю, а может
завтра. Собственно, какая теперь разница.
     Да,  с этим Ник Холт  вынужден был согласиться. Неважно, сегодня должен
родиться их ребенок, либо через неделю, но запасов кислорода осталось только
на сутки. Спустя девять  месяцев после аварии они оказались на грани жизни и
смерти.  По  какой-то  роковой  случайности  из трех  главных  резервуаров с
кислородом заполненными оказались только  два. Запасов джема на  борту  было
более  чем достаточно,  воды  с  системой регенерации больше  чем на год,  и
только нелепая случайность с кислородом поставила их на грани выживаемости.
     - Надо что-то делать, - сказал Ник. - Может снова включить SOS?
     - Это бесполезно, мы слишком далеко от земных баз.
     Сказав это, Ева откинулась на лонжерон и прикрыла глаза. Огромный живот
туго обтянул ее голубой комбинезон. Решив больше ее не тревожить, Ник  снова
развернулся к  панели управления своей космической шлюпки. Как и всех землян
его,  обучали азам астронавигации,  кроме того, эти девять месяцев  им  надо
было чем-то  заниматься  кроме секса, и Ева с  удовольствием обучила  своего
невольного спутника всему,  чему ее учили  в  навигационной  школе.  Так что
звездное  небо  в  экране  перископа не  было для Ника  скоплением мерцающих
огоньков.  Все  последние  месяцы  Ник обследовал в  спектроскоп находящиеся
поблизости  звездные  системы.  Он беспощадно  откидывал  голубые  гиганты и
красные карлики, и ловил в прицел  спектроскопа  все остальные звезды. Экран
дисплея тут же высвечивал все кружащиеся по орбите вокруг солнца планеты, но
ни  одна  из них  не  показывала в  своем  спектре  голую полоску кислорода.
Холодные, полные аммиака и азота планеты кружились по своим мертвым орбитам.
На остальных же,  более близких к светил у, царила смерть, принесенная в эти
места в последней войне три тысячи лет назад.
     Время  летело с неизбежностью смерти. Отрываясь от окуляров Ник, бросал
взгляд  на  часы, и поражался,  как  быстро меняются  цифры. После этого  он
переводил взгляд  на табло датчика содержания окиси  углерода.  Цифры на нем
менялись  гораздо медленней, чем на часах, но неизбежно росли вверх. Система
кондиционирования работала без сбоев, но пот начал заливать лицо Ника, и тот
понял, что смерть уже  начала свою  незаметную работу. Как и все земляне, он
знал, как это будет  происходить.  По идее все  это было не  так  уж  плохо,
человек  постепенно погружался в сон,  из которого уже не будет пробуждение.
Это было не так страшно, как внезапная разгерметизация  скафандра в открытом
космосе, когда у человека лопались все кровеносные сосуды, или жуткая смерть
при отказе системы обогрева. Страшило другое - неизвестность самой смерти.
     Ник издалека взглянул  на  свою  подругу. Ева  не то  спала, не  то уже
потеряла сознание,  но пот так же заливал и ее лицо. Ник  не стал ее будить.
"Если умрет, то пусть без мучений, пусть даже и моральных", - подумал он. На
секунду мелькнуло желание вот так же лечь в лонжерон и уснуть, но он отогнал
его. "Человек должен бороться за свою жизнь до конца", - процитировал он сам
себе седьмой  параграф  правила Муравейника. И, упрямо  сжав зубы, Ник снова
приник  к экрану поискового  спектроскопа. Очередная звезда  увеличивались в
размере,  компьютер начал бесстрастно производить анализ состояния атмосферы
планеты,  и  постепенно  цифры  и звуки  слилось  в один  бесконечный поток.
Зазвучала музыка, странная, торжественная, нечеловеческая.
     "Это музыка смерти, - подумал Ник,  -  вот, значит, она какая".  Музыка
все нарастала, она была резкой,  неприятной, волновала и  будоражила  его. А
еще  пульсировала  какая-то голубоватая точка, так раздражающе и  неприятно.
Ник очнулся, он понял, что по-прежнему сидит перед экраном дисплея, а на нем
мигает  голубоватым   светом   датчик  показания  кислорода,  и  надрывается
противным  пиканьем  звуковой датчик.  Без сомнения,  на  этой  планете  был
кислород!  Холт  торопливо  простучал  по  клавиатуре, и  на  дисплее  сразу
высветились цифра сорок.
     "Боже  мой, сорок процентов содержания кислорода в атмосфере, этого  не
может быть!" Но рассуждать было некогда. Ник произвел захват цели  в прицеле
навигатора  и  нажал  на  пуск  двигателя.  Резкий  толчок  подтвердил,  что
двигатель  активизировался, и  Холт  уже вручную  вывел его  на максимальную
мощность. Топлива  оставалось очень  мало,  и надо  было,  как можно быстрей
развить  максимальную скорость. Тело  Холта прижали перегрузки, но  тот мало
обращал на это внимание, всего каких-то пять жэ.  Спустя пятнадцать минут он
отключил двигатели, оставив про запас ничтожно малую толику топлива.
     "Расчетное время прибытия  -  пять  часов", - высветил надпись бортовой
компьютер.
     - Запас кислорода? - запросил Ник.
     "Пять часов", - послушно высчитал искусственный мозг.
     "Забавно, выходит, на планету  опустится  корабль с двумя  трупами?"  -
подумал Ник.
     - Процент выживаемости, - снова запросил он компьютер.
     "Два процента", - ответил тот.
     -  Два  так  два, -  пробормотал  Холт, и  откинулся на  спинку  кресла
навигатора.  Все что  он мог, Ник  уже  сделал.  Оставалось только ждать,  и
стараться, как можно  меньше двигаться, а значит и  расходовать драгоценного
кислорода.


     -  Ева, Ева, проснись! - Нику казалось, что он кричал,  а на самом деле
он тихо, едва слышно шептал.  Сил у  него не  осталось даже для того,  чтобы
подняться с кресла. - Ева, мы входим в атмосферу!
     Шлюпку  трясло,  бросало  из стороны в  стороны, атмосфера  неизвестной
планеты  сопротивлялось инородному для нее телу. За стенками шлюпки бушевало
голубоватое пламя плазмы, резко  и неприятно пульсировал  ревун спасательной
системы. "Максимальные перегрузки, максимальные перегрузки",  -  эта красная
надпись   мигала   над   главным   выходом.   Эти   максимальные  перегрузки
спасательному судну задал сам Ник. Они могли и по другому войти в атмосферу,
более мягко,  но и более долго,  а сейчас на счету была каждая секунда, и он
рисковал.
     Наконец запредельные  перегрузки перестали  давить  на  тело  Холта, на
секунду он  почувствовал  невесомость, а затем более  мягко  и требовательно
гравитация   неизвестной  планеты  потянуло  его  вниз.  До  земной   тверди
оставалось  еще  десять  километров, судя  по значку  на  дисплее,  они  уже
опускались под парашютом.
     "Девять пятьсот, девять,  восемь пятьсот, восемь", - шептали запекшиеся
губы Ника. На высоте семь километров  он  не выдержал, и  заставил компьютер
открыть  переходной  клапан.  Тот  же   час  послышался  резкий  свист,  это
отравленный воздух вылетал в разреженную атмосферу.
     "Сейчас мы погибнем  от удушья", - запоздало  понял свою ошибку Ник,  и
нажал на кнопку отстрела главного люка. Рванул небольшой взрыв, в  лицо Ника
ударил резкий порыв  ветра, его едва  не  вытянуло из кресла,  спасли только
автоматические  захваты.  Атмосфера  на  высоте  шести  километров  была еще
разреженной, но в ней уже был столь нужный для него и Евы кислород. А шлюпка
продолжала опускаться все ниже и  ниже: пять километров, четыре. Теперь Холт
дышал жадно,  всей  грудью.  Голова кружилось, он  опьянел от  такого обилия
кислорода.
     - Ева, - закричал он, - мы спасены!


     В какой эйфории бы не был Ник, но его поразила ответная  реакции Евы, -
та застонала, тяжело  и мучительно. Он отстегнул  ремни  и  бросился  к ней.
Первое, что увидел Ник - неестественно расширенные глаза Евы.
     - У меня  кажется, началось... - запинаясь, сказала  она. Осознать весь
смысл  этой  фразы  Холт не  успел, тяжелый  удар сотряс тело их космической
шлюпки, он не удержался на ногах, и  кубарем покатился в  самую корму своего
космического пристанища.
     "Приземлились", - понял  он,  но  дальше  ему  уже думать было некогда.
Шлюпка наклонилась набок, и  в открытый  люк  хлынула  вода.  Она  прибывала
настолько интенсивно, что Ник  не стал пробиваться к  пульту,  а, вскочив на
ноги,  сразу  бросился  к  Еве.  Одним движением  руки  он  освободил  ее от
привязных  ремней, подхватил на  руки,  и кинулся к  выходу.  Вода прибывала
настолько быстро, что когда он добрался  до люка, тот  уже полностью был под
водой. Невольно внутри шлюпки образовалась воздушная подушка, и только за ее
счет ее спасательная капсула еще держалась на плаву.
     -  Ныряем!  - крикнул Ник,  но Ева судорожно сжала  его шею, и отчаянно
замотала головой.
     - Нет, я не умею плавать!
     Ник опешил. Курсы выживания были, едва ли не самыми популярными в среде
школьников, и плаванье было обязательной дисциплиной на этих уроках.
     - Почему?!
     - У нас на Сахаре - три было мало воды!
     - Все равно, надо отсюда выбираться!
     - Не могу, я боюсь!
     Их  судьбу  решил случай.  В  этот  момент борьба сил  воздуха  и  воды
закончился в пользу воздуха. Шлюпка провернулась вдоль своей оси, и огромный
пузырь  воздуха вырвался наружу, выбросив вместе  с собой и обоих пленников.
Очутившись на поверхности, Холт несколько секунд приходил в себя, машинально
работая  при этом  руками и  ногами. Сзади  его раздался  отчаянный крик, и,
развернувшись, он увидел метрах в  десяти от  себя Еву,  бестолково лупившую
руками воду вокруг себя.  Через секунду  она исчезла под водой. Ник могучими
саженками  поспешил  ей  на помощь.  Холт нырнул,  и уже метрах  в  двух  от
поверхности  перехватил  опускающееся  тело девушки.  Изо  всех  сил работая
ногами, он  вытолкнул Еву на  поверхность.  Очутившись  на воздухе,  девушка
несколько раз жадно, с  криком вздохнула воздух, потом сделала  попытку всем
телом  забраться на Ника, как на  плот, и  тому  с  большим  трудом  удалось
привести ее в чувство.
     - Просто ляг на поверхность и раскинь руки! - крикнул он. Та с  трудом,
но  последовала  его совету, сам Ник пристроился, рядом поддерживая тело Евы
правой рукой.
     - Видишь, это совсем просто! -  сказал Ник. Еще пару  минут он наблюдал
за девушкой, потом одобрительно кивнул головой.
     - Вот так хорошо, молодец!
     После этого он приподнялся над водой и начал  оглядываться по сторонам.
Голубое  небо  резало  глаза  своим   непривычным  цветом,   небольшое,   но
ослепительно яркое солнце ласкало  лицо мягким теплом, свежий ветер приносил
странный,  резкий, волнующий  запах йода. К удивлению Ника  кругом была одна
вода, и  ничего похожего на  земную твердь. Столько воды  он еще  никогда не
видел.  У них,  в  шестой  Англии был  самый  лучший бассейн  из  всех  школ
Галактики.  В   нем   одновременно   могли  поместиться  шестьсот   человек.
Теоретически, все с тех же  уроков выживания, он знал, что существуют водные
поверхности и больше: реки, озера, как на Земле,  но у всех них  должен быть
берег.  Тут его  не было.  Ник не находил ответа  на этот  вопрос,  а  новая
планета подбросила ему еще одну загадку. Холт почувствовал, а потом и понял,
что эта вода  соленая! А такое бывает только  в  морях  и  океанах,  больших
водоемах,   о   существовании   которых   большинство   его   одноклассников
высказывались скептически.  Никто  не  мог себе представить  такие  огромные
количества  свободной  воды.  Если люди  и находили  на  освоенных  планетах
большую воду, то только в состоянии космического льда, абсолютно пресного.
     В это время Ева снова напомнила о себе мучительным стоном.
     - Что? - спросил Ник.
     - Я рожаю, - с трудом ответила она.  За всей этой суматохой Холт как-то
забыл об этой неприятной неожиданности.
     - Не вздумай, мы же в воде! - приказал он. - Отложи это дело хотя бы на
завтра.
     - Не могу, все уже началось!
     Ник с раздражением смотрел на искаженно мукой лицо Евы.
     "Нет,  нашла  время! Как  это она  не  может  отложить, если  это  надо
отложить до лучших времен"? - не понимал он.
     Его мысли прервало какое-то движение слева от себя. В воде что-то было,
и вскоре Ник увидел это! Над водой, в каких-то ста метрах  от него появилась
длинная  шея, а на ней, приплюснутая голова  какого-то  зверя, без ушей, и с
немигающими черными глазами. Через  секунду неизвестная тварь ушла под воду,
но вскоре вынырнула уже гораздо ближе к ним. На третий раз Холт рассмотрел у
твари длинный, раздвоенный язык, и четыре  желтоватых,  изогнутых  зуба. Чем
ближе подплывала зверь, тем больше он становился.  Это было  что-то длинное,
метров десять в длину, туловище  не менее полуметра толщиной, а  ромбическая
голова чудовища представляла из себя не менее метра в диагонали.
     "Змея,  - заучено мелькнуло в голове  Ника, - хищное  животное третьего
класса опасности. В случае ядовитости и больших размеров - первого класса".
     Это  все  была  теория,   но  какой-то  первобытный,  врожденный  страх
подсказал Холту что это их смерть.


     Бежать  было глупо, да и некуда, Ева едва держалась с  его  помощью  на
воде,  но, повинуясь, зову страха  Ник,  дернулся в сторону, противоположную
приближающемуся ужасу. Он  сделал два гребка левой рукой, и едва не  потерял
Еву, судорожно ухватившуюся руками за его комбинезон.
     Ты что,  я  же утону! - сказала девушка,  и Ник  понял,  что она еще не
видит приближающегося  змея.  Страх  в ее  глазах  привел его  в  себя, Холт
вспомнил,  что у него  есть, блист, табельное оружие офицера. Он нашарил  на
бедре  тонкую,  плоскую,  пятимиллиметровой толщины  пластину с  характерной
оружейной  рукояткой. Это  был небольшой одноразовый  лазерный  пистолет  из
легкого углепластика на десять зарядов. Многие из его ровесников считали что
личное  оружие  это  пережиток прошлого,  такое же, как морские  термины  на
космических кораблях. Но сейчас Холт был рад и этому оружию.
     Расстегнув  липучку Ник,  вытащил блист  из  кармана и  большим пальцем
вдавил кнопку на торце оружия. Она тут же загорелась зеленым  светом,  блист
был готов к бою. И через секунду в трех метрах от них вспенилась вода, и над
водой показалась  голова  водяного чудовища.  Ева заорала от ужаса, с такого
расстояния  было  хорошо  видно,  что  все тело  змея  покрыто  ромбическими
чешуйками.  Голова его  метра  на  два  возвышалась над  поверхностью  воды,
немигающие  глаза в упор рассматривали  барахтающихся  в  воде  людей. Левой
рукой Нику приходилось бороться с запаниковавшей Евой,  правой же он вскинул
блист, и выстрелил в голову змея. Молния лазера ударила между глаз чудовища,
и, Ник готов  был поклясться, хотя  этого не могло быть, что она срикошетила
вверх и в сторону. Низкий, утробный рев потряс его слух,  одна из пластин на
голове змея потемнела, он замотал головой из стороны в сторону, потом открыл
пасть, откинулся назад, а затем кинулся  на людей. Стиснув зубы, Холт напряг
все силы, душевные и физические, и, поймав  на  мушку розовый рот  чудовища,
трижды нажал на спуск. В этот раз он попал в самую уязвимую часть тела змея.
Пробив гортань, лазерные заряды испепелили мозг чудовища, остановив его тело
в  каком-то  полуметре от  лица Холта.  Змей был  уже мертв,  но  тело  его,
повинуясь  оставшемуся  в  одиночеству  спинному  мозгу,  продолжало   жить,
забившись в исполинских судорогах. Ник почувствовал мощнейший удар, тело его
вылетело из воды, пролетело метров пять по воздуху, и снова упало в воду.
     При  этом бомбардир  на секунду потерял сознание,  а  когда очнулся,  и
вынырнул на  поверхность, то понял, что потерял не только  оружие, но и Еву.
Он отчаянно крутанулся на  месте, и слева  от себя  увидел бьющееся в агонии
тело  змея, а справа - метрах в двадцати, голову другого  змея, точно такого
же, что только что убил Холт. Тот тоже осматривался по сторонам,  и пока что
Ник  видел  только  пластинчатую  чешую на затылке чудовища. И  тут,  словно
почувствовав   его  взгляд,  змей   резко  обернулся.  Можно  было  нырнуть,
попробовать  затянуть игру,  но Холт, словно  завороженный, не  мог оторвать
взгляда  от  этих темных,  немигающих глаз  своего  нового  врага. Нику даже
показалось, что  в них он рассмотрел дикую ярость, и через  секунду змей это
подтвердил, издав резкий,  неприятный  крик, нечто среднее, между шипением и
свистом.
     Змей отклонился  назад, готовясь к последнему прыжку, тело Холта словно
оцепенело,  да  и  в  голове  его был  один страх.  И тут  произошло  что-то
непонятное,  вода позади  змея словно вскипела,  тот  резко обернулся назад,
издал все  тот же резкий  свист-шипение,  затем кинулся, и морское  чудовище
начало рвать зубами что-то темное, большое,  то, что  в  свою очередь  рвало
зубами тело самого змея. Это нечто было очень большим, Холт мог сравнить его
разве что со своей утонувшей космической шлюпкой. Не менее пятидесяти метров
в длину, метров в десять в ширину, с огромным, плоским  хвостом и  тупоносой
мордой. Все это Ник с трудом рассмотрел в  кипящем котле титанической битвы.
В  голове лейтенанта  невольно  всплыло слово "кит",  именно так  называлось
самое крупное  животное,  обитавшее  в морях Земли.  По описанию было  очень
похоже. Очевидно, зубы нового противника змея  не могли справиться с твердой
чешуей морского дракона, но и тот не мог нанести большого вреда круглой туше
спасителя лейтенанта. Змей пытался обвить тело того тугими  петлями, но тому
каждый раз  удавалось  скинуть  с себя эту  удавку.  Внезапно Ник понял, что
китов уже двое, и вскоре участь змея была решена. В то время, как первый кит
держал змея за  хвост, подоспевший соплеменник перехватил горло змея у самой
головы. В воздухе мелькнули  два могучих хвоста, от их удара поднялась такая
волна, что Холта отбросило вместе с ней метров  на десять. Затем гладь  воды
успокоилось, и он понял, что его невольные защитники утащили змея в глубину.
Размышлять над этим  Нику долго не пришлось,  легкий толчок в плечо заставил
его обернуться.
     - Ева!
     Нет, это была не Ева. Из воды на лейтенанта смотрела розовая мордочка с
темными, круглыми  глазами.  Этот морской зверь  по размерам превосходил его
раза в  полтора, в приоткрытой  пасти были  видны  белые,  острые зубы,  но,
странное дело,  Ник  ни на секунду не  почувствовал  к незнакомцу  ни какого
страха.  Более  того, в глазах  его  нового  приятеля  была какая-то  добрая
смешинка.
     - Ну, что скажешь? - устало пробормотал Ник. - Как тебя зовут?
     - Финк! - отозвался тот.
     - Финк так финк. Слушай, финк, ты тут Еву не видел? Еву, девушку, такую
же, как я?
     Ник ткнул себя  пальцем в  грудь,  а  затем внес  поправки  в  описании
девушки.
     -  У  ней  еще  вот так, - и Холт  жестами изобразил  груди, а  затем и
большой живот.  Финк издал какой-то радостный свист, развернулся, и  поплыл,
оглядываясь на  лейтенанта. Поняв, что тот его зовет, Ник пристроился рядом.
Проплыв метров сто  он обнаружил, что находится уже внутри целой  стаи таких
же,  как  и  его первый приятель  морских  обитателей. При этом  они  весело
пересвистывались,  и  Холту  показалось,   что   он   различил  и  несколько
человеческих слов. По крайней  мере,  слово Ева  звучало  отчетливо  и очень
часто.
     Вскоре  лейтенант устал,  он уже  не  мог поспевать  за  своими  новыми
друзьями, а затем и совсем остановился.
     - Потише, дружище, у меня  нет с собой ядерного реактора, - пробормотал
он.
     Финк и все его соплеменники остановились, и начали кружить вокруг него,
оживленно пересвистывая.
     - Дружище, дружище,  реактор, реактор! -  Ник с изумлением услышал свои
собственные слова.
     - Вот пересмешники, - пробормотал он, и тут  же Финк ловко повторил его
слова, сохраняя при этом даже тембр голоса интонации Ника.
     - Вот пересмешники! Пересмешники, пересмешники! - отозвалась все стая.
     Насколько мог рассмотреть Холт, земли по прежнему ни где не было видно.
Это  как-то  не  внушало  бомбардиру  большого  оптимизма.  А  вскоре  он  с
удивлением увидел, что все пересмешники отплыли далеко в сторону.
     - Ну,  вот, и все, кончилась  любовь,  - пробормотал  Ник слова старой,
очень популярной  пословицы.  Но  тут же  он почувствовал  под  собой что-то
твердое,  а еще через секунду  был  вознесен над  поверхностью  моря.  Когда
темная,  упругая масса под ним тронулась вперед, Ник понял, что находится на
спине  того  самого, большого  чудовища, спасшего его от  морского  змея.  В
подтверждении  этого метрах в двух от  себя  лейтенант  увидел две глубоких,
рваных борозды.
     "А где же змей?" - подумал он, но  рассуждать об этом было некогда, его
спаситель  двинулся вперед.  Новое транспортное средство  бомбардира с шумом
разрезало  морскую  гладь,  оставляя  позади  крутую  волну.  Вскоре  к  ним
присоединились еще три таких же огромных животных. Ник уже не сомневался что
это именно киты,  вокруг них с  веселым свистом  сновали пересмешники. Долго
любоваться  на  этот  торжественный  эскорт  Холту не пришлось,  усидеть  на
упругой, мокрой коже  было совсем не просто, и все  свои усилия Ник потратил
на то, чтобы не соскользнуть в воду. Поэтому он поднял голову лишь когда его
спаситель и благодетель остановился. И Холт увидел то, что меньше всего  уже
ожидал  увидеть  - землю. Более того,  на  берегу, недалеко  от  воды сидела
фигурка в знакомом голубом комбинезоне.


     Спрыгнув  с упругой спины  кита, Ник в три гребка доплыл до мелководья,
поднялся на ноги, и уже бегом рванулся к Еве. Та медленно встала,  и первое,
что увидел подбежавший лейтенант, счастливые глаза Евы.
     - Ты живой? - спросила она. - Я так рада! Смотри, какой у нас сын.
     Только тут Ник увидел на руках  Евы  небольшой сверток, судя по  серому
цвету - ее ночную сорочку. Она осторожно приоткрыла верхнюю часть свертка, и
Холт увидел небольшую, круглую головку, крохотные  черты  лица. В школе Холт
видел  множество детей самого разного возраста, но не представлял, что сразу
после рождения они такие вот маленькие.
     - Ты все-таки его родила? - удивился он.
     - Да,  прямо в  воде.  Эти  вот, -  она  кивнула в сторону моря, -  мне
помогли.
     Ник оглянулся на кружащихся в воде пересмешников.
     - Они поддерживали меня, потом вытолкнули его наружу, и даже перегрызли
пуповину.
     -  Ты знаешь, что с  ним  делать?  - спросил Холт,  разглядывая  своего
потомка.
     - Да, нас обучали, на всякий случай.
     В это время со  стороны моря донесся призывный  свист. Оглянувшись, они
увидели, что три кита и все пересмешники плывут в открытое море. Только один
Финк продолжал кружиться на мелководье, поднимаясь вверх на хвосте, он почти
наполовину высунулся из воды и издавал свой переливчатый свист. Холт подошел
к нему поближе.
     -  Ева,  Ева, Ник,  Ник,  - заверещал Финк,  -  плывем-плывем, - дальше
последовал набор свиста и треска, часто повторялось слово "хайт", и Холт был
готов  поклясться,  что  в  этом  всем звучала  тревога.  После  этого  Финк
развернулся,  и  быстро, очень  быстро  поплыл  за  всеми остальными  своими
соплеменниками.
     -  Что-то  их  напугало,  - сказал  Ник,  а  затем  впервые обернулся в
сторону, противоположную от моря.


     То,  что  он  там  увидел,  его не  сильно обрадовало.  Это  было  одно
сплошное, зеленое море растительности. Начиналось оно метрах в пятидесяти от
береговой  линии,  а  затем плавно поднималось  вверх, карабкаясь  на крутые
холмы суши.
     - Ник! - тревожно вскрикнула Ева. Обернувшись,  Холт  увидел, как из-за
горизонта  со стороны моря пугающе быстро вырастает  огромная,  черная туча.
Оттуда же со  стороны  моря,  тревожно крича  сиплыми, неприятными  голосами
торопливо пролетело несколько больших,  белых  птиц. Это  словно подстегнуло
бомбардира.
     - Пошли, - сказал он, - дай мне ребенка.
     Приняв  из  рук  Евы теплый,  мягкий  сверток Ник торопливо  побежал  в
сторону зеленой линии.  Приблизившись  к ней  вплотную,  Холт  в  недоумении
остановился.  Перед ним стояла  сплошная зеленая, пятиметровой высоты стена.
Состояла  она из  миллиардов  тонких,  в  палец  толщиной  растений,  словно
составленных из  равномерных, сантиметров пятнадцать  длинной, звеньев.  Все
они росли так плотно, что  между ними едва можно было  просунуть ладонь. Ник
оглянулся назад. За считанные минуты туча распространилась на весь горизонт,
и было видно как впереди ее, по морю шел могучий вал воды. Уже не рассуждая,
Холт скрипнул  зубами  и  со  всей  силы  плечом врезался  в зеленую  массу.
Впечатление  было такое,  словно он порвал  бумажную стенку.  Раздался сухой
треск, и, не удержавшись на ногах, Ник упал на землю метрах в трех за линией
травы,  едва  при этом успев  перевернуться,  чтобы  не  придавить в падении
малыша.  Зеленая  стена  оказалась  хрупкой  травой,  мягкой  и  податливой,
послушно ломающейся в местах утолщений. Поднявшись  на ноги Ник, передал Еве
ребенка,  и рванулся  вперед, снося местный бамбук  с легкостью  бульдозера.
Вслед за  ним, уже по расчищенному проходу бежала Ева. Постепенно  местность
начала  подниматься вверх, вскоре  им  начали попадаться единичные  деревья,
такие же  высокие, как и бамбук,  но  толстые,  не менее метра  в ширину,  с
могучей  корневой  системой,  выпирающей из под  земли длинными,  суковатыми
побегами. Постепенно деревьев становилось все больше, а  бамбука все меньше,
да и рос он уже здесь не  такой  высокий как на побережье. Удушающее затишье
сменилось  порывами холодного, сминающего траву ветра, а затем ураган ударил
в полную силу. Рев разъяренного зверя раздирал их перепонки, Ева упала, да и
Ник с трудом удержался  на  ногах.  Он снова  отобрал  у жены ребенка.  Холт
обернулся назад, чтобы помочь ей подняться, и  едва не задохнулся от удушья,
так  плотно ураган  спрессовал  этот воздух. Ева поднялась сама, и они снова
побежали  вперед.  Вокруг  них  неслись  миллионы зеленых  сочлений местного
бамбука. Это было не самое страшное. Не устояло против стихии и одно могучее
дерево. Оно прокатилось  мимо  них  в  каком-то метре,  угрожающе размахивая
своими  суковатыми ветвями.  А ураган крепчал, Ник  еле стоял  на ногах, Ева
снова  упала, ее покатило вперед,  и лишь уцепившись  за ногу Холта, девушка
сумела задержаться. А сзади нарастал  какой-то низкий гул. Ник оглянулся, и,
снова захлебнувшись спрессованным воздухом, увидел жуткую картину. Огромная,
черная приливная волна  ударила по поредевшему  строю бамбука,  смяла его, и
понеслась дальше, вверх по склону.
     -  Ева,  быстрей!  - крикнул он и побежал  вперед, всей спиной чувствуя
приближающуюся  смертельную угрозу. Теперь отсчет пошел на  метры и секунды.
Черный вал воды шел по их следу, на них же теперь работал толкающий в  спину
упругий поток воздуха, и поднимающийся круто вверх склон земли. Вал все-таки
догнал их, ударил, уже на излете, вспенив воду по самому поясу. Ник на ногах
устоял, а вот Ева не удержалась, ее протащило вперед, а затем уползающий вал
воды потащил ее назад, к морю.
     - Ник! - вскрикнула она.
     - Хватайся за что-нибудь! - закричал он в ответ.
     Черная волна окончательно  уползла назад, и, метрах в двадцати от себя,
Холт  увидел лежащую  на  земле  Еву. Руки ее  намертво вцепились в  корявый
вырост корней дерева. С трудом, пригибаясь под порывами ветра, Ник подошел к
своей подруге. Та подняла голову.
     - Вставай! - крикнул он. - Надо идти.
     - Куда? - измученным голосом спросила Ева.
     - Куда не знаю, но отсюда надо уходить.
     Они  снова  двинулись  вперед. Ко всем прелестям урагана  прибавился  и
дождь,  упругий, плотный, стегающий  по открытым частям  тела словно плетью.
Ева теперь не  отставала  от Холта, уцепившись за рукав его комбинезона, она
словно  во сне шла и шла вперед, плохо понимая,  где, и куда они идут. А лес
снова  изменился,  теперь  их окружали  настоящие джунгли,  где  здоровенные
деревья стояли вперемешку с  молодой порослью, сверху свисали  лианы,  земля
была  засыпана  толстым  слоем  сбитых  с  ветвей   листьев.  Один  раз  Еве
показалось, что среди зарослей мелькнуло что-то большое, темное. Это  что-то
явно двигалось. Она вскрикнула, и Ник, не оборачиваясь, спросил: - Ты что?
     - Там что-то есть! - она показала пальцем в ту сторону.
     - Что?
     - Не знаю, но это что-то огромное.
     Ник остановился, стараясь понять,  что  увидела девушка,  потом оставил
это занятие.
     - У тебя блист есть? - спросил он.
     Но Ева отрицательно замотала головой.
     - Я его оставила на корабле!
     - Жаль, очень жаль!
     Они двинулись вперед, а метров через пять Ник подобрал с земли толстую,
суковатую ветку.
     -  Подержи,  -  попросил  он девушку,  передавая ей  ребенка.  Пока  он
обламывал  с   потенциальной  дубины  лишние   побеги,  Ева  стояла,  нервно
оглядываясь по сторонам. Вооружившись подобным образом, Холт снова принял из
рук  девушки ребенка, и пошел дальше, настороженно оглядываясь  по сторонам.
Свирепая  ярость  урагана  постепенно  сходил  на  нет,  ветер  по  прежнему
угрожающе гудел в верхушках деревьев, но внизу было  сравнительно тихо, лишь
проливной дождь сильно  достал обоих путников. Один раз  Еве показалось, что
она  снова увидела  что-то  странное:  метрах  в  трех  от нее среди  листвы
показалось  огромное,  темное лицо,  и  такие  же темные глаза. Но  все  это
мелькнуло и исчезло за какую-то долю секунды, так быстро, что она не поняла,
померещилось ей  это,  либо на  самом  деле  было. И сообщать  Нику о  новом
происшествии она так и не решилась.
     - Я устала, - сказала Ева, по прежнему держась за руку Ника. Тот кивнул
головой.
     - Хорошо, сейчас отдохнем.
     Они  устроились в  низине,  на берегу  небольшого  ручья,  под  большим
деревом,  своим могучим стволом прикрывавшим  их от ветра.  Ева  прижалась к
плечу Ника, и, словно прочувствовав ситуацию, в руках лейтенанта зашевелился
ребенок. Он  как-то  закряхтел, потом Холт  почувствовал,  как по  рукам его
потекло что-то теплое, а через секунду раздалось хныканье, быстро переросшее
в плач.
     - Дай  сюда, - велела Ева, и, распеленав младенца, поднесла  ему  левую
грудь. Тот сразу перестал орать, зачмокал, и присосался к соску.  На все это
Холт смотрел с первобытным любопытством.
     - Это что, он так питается? - спросил он.
     - Да. А ты разве не знал?
     Холт  отрицательно  покачал головой.  Вообще-то он думал,  что женщинам
груди даны для того, чтобы лучше отличать их от мужчин. Да и вообще, в сексе
это тоже было здорово.  Его удивляло  еще то,  с  каким довольным лицом  Ева
кормила ребенка.
     - Тебе что, это нравится? - спросил он.
     - Конечно.
     - А почему?
     Ева пожала плечами.
     - Откуда я знаю. Нравится, и все тут.
     Насосавшись молока, младенец довольно икнул, и тут же уснул.
     - Как мы его назовем? - спросила Ева.
     - Не знаю. А разве ему обязательно нужно дать имя? - удивился Ник.
     - Конечно. Если мы тут застряли надолго, то у нас их может быть  много.
Надо же их как-то будет отличать друг от друга.
     Ник почувствовал себя  в тупике. Он не знал, как ему давали имя, почему
он  Ник, и почему Холт. Да и остальные его  друзья и  одноклассники получили
имена по какому-то неизвестному  для  него принципу. Наконец он нашел  более
или менее понятный ему метод.
     - Тогда пусть он будет Первым.
     Ева с недоумением посмотрела на мужа.
     - Так просто?
     - Конечно,  что тут еще думать. Сама же  говоришь, что их может быть  у
нас много. Пусть растут под номерами.
     Ева с нежностью посмотрела на маленькое лицо сына.
     - Первый, так Первый.
     В это время произошло  не  очень  приятное  событие. Потемнело, и очень
быстро.
     -  Что это?  -  вскрикнула Ева. Ник чуть подумал,  потом  высказал свою
точку зрения.
     - Похоже, эта часть планеты вошла в зону солнечной тени.
     - Что будем делать?
     Ник чуть подумал, потом решил.
     - Надо лечь отдохнуть. Я устал, да и ты тоже.
     Они привалились спиной к  дереву, а  плечами друг другу, и  сон  сморил
землян с поражающей быстрой молнии.
     Пробуждение  их  было  ужасным. Ник почувствовал холод, затем,  что его
куда-то  несет.  Сначала  это  было  во сне, и лишь потом, через секунду, он
понял, что все это происходит на  самом деле. Среди черноты тропической ночи
его  уносил куда-то вниз могучий водяной поток. Тело Ника  билось о какие-то
камни,  сучья,  он с головой уходил под воду,  и не  всегда  Холту удавалось
успеть  вовремя закрыть  рот.  Оглушенный, он  несся куда-то вниз, почти  не
сопротивляясь потоку.  Затем Ник  почувствовал,  что  его вынесло  в другую,
более обширную воду, на пути его уже не попадались ни камни, ни ветки. И тут
откуда-то сбоку раздался женский крик. Это  был  голос Евы, и, не раздумывая
ни секунды, Холт поплыл в его сторону. Жену он застал в привычном состоянии,
та изо  всех сил барахталась, тщетно пытаясь утонуть. Схватив ее  за волосы,
Ник  поплыл  дальше,  надеясь все-таки  встретить, рано  или  поздно, землю.
Вскоре  он действительно почувствовал ее  под своими ногами,  встал, и помог
подняться  на  ноги  Еве.  Выбравшись на отмель,  они  прошли  еще несколько
метров, и  дружно повались на землю.  Ник долго не мог  отдышаться, все тело
болело от ушибов и чрезмерного напряжения. К этому времени начало светать, и
Ник  рассмотрел,  что   они  находились  у  большой  воды,  судя  по  земной
классификации называемой рекой. Рядом с ним не переставая, плакала Ева.
     - Ну, ты что плачешь? Все же кончилось хорошо, - спросил он.
     - Ник, мы... мы потеряли Первого.
     Ник рывком поднялся с земли.
     - Его унесло водой?
     - Нет, я проснулась, а его уже не было! Я думала, что он рядом, у тебя,
пошарила руками, но его нигде не было. И тут  началось  это! Проклятая вода!
Меня понесло, я даже крикнуть не успела!
     Холт прошелся вдоль берега, зачем-то посмотрел на  воду, затем вернулся
к Еве.
     - Ты не ошибаешься? Может тебе все это приснилось? - спросил он.
     Она только замотала головой, от горя Ева уже не могла говорить.
     - Тогда пошли его искать, - решил Ник.
     - Где, как?! - вскричала Ева.
     - Надо идти вдоль воды, подняться до тех мест, где мы легли спать.
     Ева с  уважением посмотрела на своего невольного супруга. До такого она
бы  никогда не додумалась. Они пошли  вперед, и  вскоре наткнулись на ручей,
впадающий в эту реку.
     -  Кажется, нам  сюда,  - решил Ник. Идти вдоль  берега оказалось делом
непростым,  и постепенно они побрели по  воде, благо уровень  его  падал  на
глазах. Все это время Холт о чем-то напряженно думал.
     -  Похоже,  мы неудачно выбрали  место ночлега,  -  поделился он своими
рассуждениями с Евой. - После дождя вода скатилась  вниз и заполнила всю  ту
расщелину. На будущее надо это знать.
     -  Какой  ты умный, - снова сказала Ева. В отличие от Ника  она  сейчас
воспринимала этот  новый мир как  одно сплошное зеленое чудовище. Вскоре она
остановилась, и уселась прямо  в воду. Почувствовав, что  женщина за ним  не
идет, Ник обернулся и спросил:
     - Ты чего?
     - Я устала. Я хочу есть.
     Тогда Ник подошел, и сел рядом.
     - Я тоже, - признался он, - сейчас съесть бы по брикету еды, а лучше по
два. Ты помнишь правила выживания?
     - Конечно.
     - Значит, будем искать местную пищу.
     Ник поднялся на ноги, и начал внимательно  осматриваться  по  сторонам.
Через  пару минут  он  увидел то,  что искал. На нижней  ветке  раскидистого
дерева большая,  носатая птица  клевала розовый плод размером с кулак.  Холт
осторожно подкрался к дереву, но птица, шумно закаркав, перелетала на другое
дерево.  Ник  ничуть  не  огорчился,  гораздо  больше  носатого  уродца  его
интересовал сам плод. Своей дубиной он сбил их с дерева штук пять, и, собрав
в  охапку, отнес к  ручью. Ева уже выбралась  из воды, и  сидела на  берегу,
обняв поджатые ноги. Увидев добычу мужа, она спросила:
     - Это что?
     - Не  знаю, но  это должно  быть  съедобно. Раз  эта  птица клевала эту
штуку, значит и нам можно.
     Повертев в руках розовый плод Ник, укусил  его за бок, и чуть не сломал
зуб. На  вид  такая нежная кожа  оказалась  плотная,  как брезент.  Невольно
лейтенант вспомнил мощный клюв той носастой птицы. Повертев плод, Ник лишь у
самого основания увидел  небольшую ямочку. С трудом, чуть  не обломав ногти,
он все-таки очистил плод, оказавшийся внутри кроваво красным. После этого он
нерешительно  глянул на  свою супругу. Словно прочитав  его мысли, Ева ловко
выхватила из его рук первую добычу и сказала: - Ты разве забыл пятое правило
муравейника? Рисковать надо самым многочисленными  членами экипажа.  А  нас,
женщин, почти в два раза больше, чем вас, мужчин.
     - Но не на этой планете, -  возразил, было Ник, но Ева уже вонзила зубы
в  сочную мякоть плода. Холт с тревогой смотрел на  жену. Выражение ее  лица
как-то странно менялось.  Сначала оно  выражала суровую решимость камикадзе,
затем недоумение, а потом изумление и даже восторг.
     -  Ты  знаешь,  - призналась  она, - это совсем  не  похоже  на Еду, но
приятно. Очисть мне еще одну такую штуку.
     Ник выполнил ее просьбу, и уже с некоторой ревностью наблюдал, как ярко
красная мякоть исчезает во  рту Евы. Он очистил еще один плод, но девушка от
него отказалась.
     - Я, кажется, наелась.
     Лишь теперь настал  черед Ника. Он откусил плод,  на  вкус  оказавшийся
терпковато-сладким, и неожиданно маслянистым, сытным.  Для  утоления  голода
ему хватило всего трех плодов. К концу его трапезы Ева даже задремала, да  и
Ника от ощущения сытости потянуло в сон.
     - Хватит спать, пошли искать Первого, - велел он, и, нехотя, позевывая,
женщина поднялась  с  земли. Дремота,  впрочем,  вскоре прошла, и  они снова
начали карабкаться вверх по  руслу усыхающего ручья. Ник все приглядывался к
местности, но  она  была до безобразия  однообразная.  Все  реже  попадались
коряжистые  деревья,  зато  высоко   вверх   поднимали   кроны   гигантские,
сорокаметровые деревья с  розоватой корой,  свисали многочисленные  лианы, а
снизу властвовала  упругая, низкорослая трава. Кроме  того,  между деревьями
свисали  целые заросли  своеобразного  растения, раскинувшегося вроде некого
занавеса.  Состоял этот занавес из множества коротких растений,  практически
одних корешков, служащих и корнями, и ветвями, в зависимости  от обстановки.
Этими  же корешками они  к друг  другу  и  цеплялись,  легко  поддаваясь при
механическом воздействии, и так же легко делясь на  себе подобных, и образуя
новые  занавесы.  Все  это они  видели и вчера, но  вчера  это была  мертвая
картина, полная  только ревом  урагана. Сегодня же все это пространство было
заполнено летающими  громадными насекомыми с фасетчатыми глазами, множеством
самых разных  птиц, поглощавших  этих насекомых, и  нескольких  видов хищных
птиц,  охотившихся уже на этих насекомоядных.  Все это свистело,  шелестело,
верещало, и захлебывалось в  последнем, предсмертном крике ужаса. Кроме того
Ник видел несколько животных самого  разного  размера, но рассмотреть толком
их  не сумел,  настолько быстро они  исчезала в зеленом  море  джунглей.  Но
больше всего Холта тревожили змеи.  Зеленые,  вызывающе красные, коричневые,
самых разных  размеров, они  очень  быстро сновали не только в  траве,  но и
среди ветвей деревьев.
     - Будь осторожней, не наступи на какую-нибудь тварь, - сказал Ник жене.
- Это просто какая-то планета змей.
     Она не  ответила, только  нервно передернула  плечами.  После вчерашней
встречи с морским змеем любые его земные родственники вызывали в Еве чувство
ужаса,  и  она  старалась  как можно  ближе подойти  к  мужу, иногда  просто
наступая ему на пятки. Впрочем, скоро он остановился.
     - Мне  кажется, это было здесь, - сказал Ник, оглядываясь по  сторонам.
Ева выскочила  вперед, оглянулась  по сторонам,  и  спросила:  -  Откуда  ты
знаешь?
     -  У меня  хорошая  зрительная  память,  нас,  бомбардиров,  специально
заставляли ее тренировать.
     Он хотел  что-то добавить,  но  тут Ева  вскрикнула,  и  показала рукой
куда-то за его плечо.
     - Ник! - простонала она. - Это его... Они его...
     Ева  не  сумела  высказать  свое  страшное  предположение.  Тут и  Холт
рассмотрел на дереве серую  ночнушку Евы,  единственную пеленку их первенца.
Она свисала  с нижней  ветки дерева,  а на нем  в расслабленной  позе лежало
некое  животное, вместе с длинным  хвостом не меньше метра в длину, покрытое
черной,  лоснящейся  шерстью,  с  вытянутой  вперед  забавной  мордочкой,  и
большими, круглыми, темными глазами. Эти  глаза и большие уши сразу выдавали
в  звере животное ночное, что  оно  тут  же  и  подтвердило, широко  и сочно
зевнув. Ник услышал за своей спиной приглушенный стон Евы.  Пасть  животного
украшали мелкие,  но  острые зубы.  А через  секунду  рядом  с первым зверем
очутился второй, точно  такой же. Откуда  он  появился, никто из  землян  не
понял, он просто возник словно из ниоткуда. Встал и первый зверь, грандиозно
потянулся, продемонстрировав завидную гибкость, а затем развернулся мордой к
людям, как-то весь поджался, и Ник понял, что он сейчас на них  прыгнет. Ник
хотел было  поднять свою дубину, но в  руку словно клещами вцепилась  Ева. А
уже через секунду зверь  оказался у ног Холта, раздался шум, какие-то удары,
и Ник понял, что этот  лесной житель крепко держит во рту  бьющуюся в агонии
змею. Переждав,  когда  тварь  перестанет  биться, зверек  аккуратно  отгрыз
голову змее, взял ее в передние лапы, совсем как человек,  и начал быстро ее
поедать. На помощь ему тут же поспешил второй зверек, и они быстро уговорили
свой   длинный   завтрак,   а    потом   сцепились   у   ног   супругов    в
уморительно-потешной драке.  Впрочем,  любовался  ей один Ник, Ева  же сразу
побежала к дереву. Она,  трепеща  и заранее  ужасаясь,  сняла с  ветки  свою
сорочку и  не увидела того, что  ожидала увидеть - пятен крови. Ник понял ее
без слов.
     - Вот видишь, не могли они его съесть. Они для этого слишком маленькие.
     - А где же он тогда? Где?! - закричала Ева.
     - Ты меня спрашиваешь?
     - А кого же больше? Кроме тебя тут никого нет. Ты тем более все знаешь,
все умеешь.
     -  Ничего я не знаю,  - раздраженно ответил  Ник, вертя в руках сорочку
Евы. - Откуда я могу знать? Спрашивай, кого хочешь, вот хоть этих клоунов, -
и  он ткнул у тершихся об ноги змеиных  потрошителей. При  этом он невзначай
мазнул  сорочкой  по мордочке одного  из них.  Тот  тут  же  громко  чихнул,
отчаянно пискнул, поднял мордочку вверх, долго нюхал воздух, а потом побежал
вглубь леса,  при  этом  через  каждые три прыжка оглядываясь на  людей.  И,
повинуясь какому-то предчувствию, а может и забытому инстинкту, Холт побежал
вслед за ним.
     Клоуны,  так  Ник  автоматически  прозвал  своих  новых  друзей,  легко
скользили   среди   травы   и  деревьев,   иногда  как   по  команде  дружно
останавливались, и,  подняв  вверх свои уморительные  мордочки,  старательно
нюхали воздух.  Сильно далеко Холту и  Еве бежать не пришлось, вскоре клоуны
остановились около очередного  зеленого занавеса  и, дружно встав на  задние
лапы, замерли, глядя прямо перед собой.
     - Ну,  что  там такое?  - спросил  Ник,  и  естественно, не  дождавшись
ответа, руками разорвал живой занавес. Ева за его спиной вскрикнула. Еще бы!
В своеобразной нише образованной двумя деревьями, прижимаясь спиной к скале,
сидело черное чудовище.  Даже сидя  оно было  на голову выше Холта,  могучие
плечи,  массивный торс говорили  о  немалой силе  этого  зверя. Оказывается,
именно это громадное лицо мельком видела Ева прошлым вечером. Природа словно
пошутила  над людьми,  представив на их суд эту  карикатуру на  человеческий
облик. Две ноги, две, совсем человеческие руки,  два глаза, уши, рот, но нос
словно  вывернут  на  изнанку, лицо  до  самых  глаз  заросло шерстью. Рядом
виднелся вход  в пещеру, и Ник понял, что это жилье черного зверя. Но на все
это Ник глянул мельком, главное, что интересовало его, это ребенок, лежавший
на руках зверя. Без  сомнения  это был Первый, маленький,  розовый комочек в
громадных, черных ладонях.
     "Живой, мертвый"!? - подумал Ник,  и в этот момент ребенок зашевелился,
закряхтел,   и,  сморщившись,  начал  смешно  разевать  рот.   Черный  зверь
неожиданно тонко пискнул, и сунул в рот младенца черный  сосок своей большой
груди.
     "Самка"! - понял лейтенант. За спиной Ника застонала Ева, но тут Первый
начал сосредоточенно и жадно сосать этот, как называл его Холт, "автомат для
кормления". Его родители,  словно завороженные, смотрели за действиями сына,
а тот вскоре отцепился от соска, и снова уснул.
     - Ник, - всхлипнула за спиной Холта Ева, - Ник, что делать?
     - Мы его заберем у нее, - бодро ответил бомбардир, сам он в этот момент
жалел о том, что из всего обилия оружия, пользоваться которым он был обучен,
в этот момент у него в руках была только дубинка.
     "А  дубиной  ее вряд  ли убьешь,  вон какая здоровая тварь, черная"!  -
почему-то именно цвет вызывал у Ника самый большой страх.
     -  Ник, ну  сделай  же  что-нибудь!  -  снова  затеребила его  за рукав
рыдающая Ева.
     И Холт решился. Для чего-то откашлявшись,  он перехватил поудобней свою
дубину, поднял ее над головой и двинулся вперед.
     - Ну, ты, отдавай его! Быстро! - резким,  командирским голосом приказал
он своей новой  знакомой. Та угрожающе заворчала, Ник сделал еще шаг вперед,
поднял  дубинку, примерился, как  получше ей  ударить,  но ничего  подобного
сделать не успел.  Мелькнула громадная черная рука, и Холт почувствовал, что
куда-то летит. Этот полет закончился вместе с треском молодой поросли метрах
в  пяти от  того места,  где он только что  стоял.  Ошеломленный  Ник  сразу
вскочил на  ноги,  зачем-то  кинулся совсем в  другую сторону,  потом все же
сориентировался,  и  развернулся  ко  всем действующим  лицам. Дамы, как  ни
странно, в этот момент смотрели не в его сторону, а друг на друга. При  этом
Ева потихоньку, небольшими  шажками,  продвигалась вперед.  Она  была уже  в
угрожающей близости от черного зверя, Ник хотел крикнуть, чтобы предупредить
жену, чтобы она не подходила ближе, это было опасно, но поперхнулся, ибо как
раз в этот момент Ева протянула руки вперед, и тихо попросила.
     - Дай!
     И черная,  этот громадный зверь, тихо, жалобно заворчал,  а затем начал
поскуливать.
     - Дай, - снова, уже требовательно сказала Ева, - он мой!
     В голосе  зверя  послышались  какие-то  плаксивые  нотки, она  замотала
головой, и...  Холт не поверил  своим глазам, она протянула Первого Еве.  Та
приняла из  рук зверя сына,  причем,  как показалось Нику, она нисколько  не
сомневалась, что именно так все и должно было быть. Поцеловав Первого в лоб,
Ева прижала его к груди, а  затем  уселась на  землю, привалившись спиной  к
черному  туловищу похитителя  их  сына. Этого  уже  бомбардир  совсем не мог
понять.
     - Ева, что ты делаешь?! - спросил он жену. Та в ответ махнула рукой.
     - Иди сюда, она добрая.
     -  Как же, совсем добрая,  -  пробормотал Холт, воскрешая в памяти свой
недавний полет.  Все же он подошел  поближе, затем,  косясь в сторону зверя,
сел  рядом  с  женой,  и посмотрел на сына. Первый спал,  и  это  спокойное,
расслабленное личико младенца и на  него подействовало успокаивающе. Он даже
не стал сопротивляться,  когда Черная мягко прижала его к себе теплой рукой,
а тут же задремал.  Минут через  пять спали все: Черная,  Ник, Ева,  их сын.
Только два  клоуна сидели рядом, насторожено поглядывая в разные стороны, да
время от времени, устраивая короткие разборки с проползающими мимо змеями.

     Часть вторая.
     Поселенцы.
     Глава 1.
     - Пап, я убью этого Пятого! Он  меня совсем не слушается!  - говоря это
Второй просто  кипел  от злости. Его возмущение можно было понять. Пятый был
на десять лет моложе  его, но  на две головы выше, и как  минимум в три раза
массивней.  Внешне он не походил  ни на кого из своих братьев и сестер,  тем
более на  худощавого,  русоволосого  Второго. Курчавые черные волосы, широко
посаженые круглые черные  же  глаза, и  выражение вечного удивление на лице.
Стоя за спиной брата он сердито  сопел, и ковырялся в носу толстым, как рука
Второго пальцем. Сам Ник Холт  по сравнению с Пятым смотрелся подростком, но
он единственный мог с ним справиться.
     - В  чем дело, Пятый? - сурово спросил он сына.  Тот в  ответ глуповато
улыбнулся, и хихикнув, ответил.
     - Я просто хотел с ним поиграть.
     -  Ага,  и  поэтому он  кинул меня  на дерево! -  возмущенно  вскрикнул
побелевший от злости Второй.
     "Пятого можно  понять, ему  всего три года,  он еще  совсем ребенок,  -
подумал Ник, еще раз окидывая взглядом юного гиганта, - Похоже мы в этот раз
с  Евой  перестарались.  Нельзя  давать  кормить  дрейфус  детей  до  такого
возраста. Хотя что с этим делать? Все равно они  уединять с ней где-нибудь в
джунглях и  он  насосется ее молока до отвала. Да и плоды синего дерева  ему
давать было рано. Но кто же знал".
     - Идите  лучше к маме, - сказал он, -  помогите ей с заготовкой морской
травы.
     Холт, глядя в след детям озабочено покачал головой. С Пятым давно  надо
было что-то делать, и он знал что, просто все время  отвлекали насущие дела.
Самого Холта  было трудно узнать.  Пятнадцать лет жизни  на этой благодатной
планете  изменила его до неузнаваемости. От загара  Ник стал смуглым. В свое
время он  высадился на плане  без единого волоска на голове. Для того, чтобы
растительность сильно не досаждала  землян, с детства применялся специальный
крем. Намажешь  им  голову  один  раз,  и  на две недели  можешь  забыть про
растительность. Со временем же, к  тридцати годам, волосы совсем переставали
расти.  Но  толи у Ника еще не выработался этот механизм, толи планета и его
оделила  своим  щедрым  плодородием, и  сейчас  длинные  до  плеч  волосы  и
окладистая борода украшали бывшего офицера земного флота. На его теле вместо
давно истлевшего комбинезона  было нечто, вроде хламиды серо-зеленого цвета.
Эту ткань  Ева  научилась ткать из  тонкой, но  удивительно  прочной морской
травы, выбрасываемой на берег после очередного урагана. Эти ураганы - хайты,
так называли  их пересмешники,  налетали  регулярно, раз в месяц,  и как раз
вчера прошел очередной. Затем природа  как-то стихала, и жизнь текла в  этом
зеленом море тихо  и буднично. Обилие  бодрящего кислорода, легко добываемой
еды, воды, - именно за это  Ник и Ева потихоньку начали называть эту планету
Раем.  Здесь   было   действительно   легко   жить,   природа   словно  сама
покровительствовала  землянам.  На  планете  не  водились  крупные  хищники,
морской  змей  встречался  очень редко, а  на  земле единственную  опасность
представляли из себя змеи.
     Ник  начал спускаться вниз, к морю. Ноги его путались  в кучах  камыша,
начисто срезанных ураганом. Это странное растение росло необычно быстро, уже
через неделю оно будет в рост  человека, а еще через две безропотно погибнет
под  ударами очередного  тайфуна.  На берегу Холт  увидел почти  всех  своих
детей, не  было  только Третьего, малышки Четвертой,  родившейся только  три
недели назад,  да Третья, как всегда,  пропадала где-то в дальних  джунглях.
Среди детей  Ник больше всего был  рад увидеть Первую,  она не  выходила  на
берег с  прошлого урагана. Холту  снова бросилась  в глаза кожа Первой,  она
была какая-то не такая, как у всех них. Цвет, загар, все было так же, но она
была  странно  матовой, и  ни  он, ни  Ева не могли понять  почему. Родилась
Первая такой  же как все, и как  все  в море,  под присмотром пересмешников.
Едва научившись ходить она незаметно исчезала  из  лагеря Холтов, и родители
неизменно  находили  ее на  берегу океана.  К изумлению матери  Первая  сама
научилась плавать,  для  Евы  это  так  и  осталось чем-то  недостижимым. Со
временем Первая все больше  стала пропадать в  море, выходя  на  сушу только
перед  ураганом. Киты  и  пересмешники  стали  ее  семьей, вот и  сейчас три
огромный черных кита медленно курсировали недалеко от берега, в то время как
штук  двадцать пересмешников резвились на мелководье,  передразнивая на  все
голоса  игравших  с ними  детей  Холтов.  Вот и  кожа  Первой стала какой-то
другой, ее  не разъедала соль, и  она по месяцу могла  не выходить  из воды.
Увидев  Ника Первая радостно вскочила  на  ноги и  с визгом бросилась на шею
отцу.
     - Папа!
     Тот  обнял дочь, ей  было всего тринадцать лет, а ростом  она уже давно
перегнала его, поцеловал, и строго спросил:
     -  Ты почему  не вышла  на  берег перед этим ураганом?  Мы с  мамой  же
волновались.
     - Стая заплыла  слишком далеко, и они решили отвезти меня  на остров, -
она  кивнула  головой куда-то в сторону  открытого  моря. -  Они там  всегда
пережидают ураган.
     Затем она похвалилась: - А мы три дня назад убили еще одного змея.
     - Скоро вы так их совсем истребите.
     Первая отрицательно мотнула головой.
     - Нет, их еще много.
     Как  понял   Ник   из  рассказов  дочери  странный   симбиоз  китов   и
пересмешников  был  и создан  для  борьбы со  змеями,  существами  сильными,
мощными, и практически безмозглыми. Это была более древняя ветвь эволюции, и
друзья Первой по сравнению с ними были существами мыслящими и коллективными.
Со змеями  они боролись именно так, как и видел это Ник в первый день своего
пребывания в Раю: просто киты хватали змея за хвост и голову и утаскивали на
дно,  где тот захлебывался водой, так как мог прожить  без воздуха не больше
десяти минут.
     - Ты спрашивала своих друзей, о чем я их просил?
     Первая сразу сделала серьезное лицо, кивнула головой.
     - Да, они согласны. Нужен только большой канат.
     - Мы уже начали его делать.
     К  ним подошла Ева, с довольным  лицом заметила: - В  этот  раз  ураган
выбросил так много травы. Здесь хватит на  то, чтобы одеть и всех  вас, и на
канат.
     За эти пятнадцать лет Ева изменилась только в лучшую сторону. Она стала
такой  же смуглой, как и Ник,  длинные, черные волосы были заплетены в косу.
Рождение десяти детей сказалось на ее фигуре, она потеряла девичью хрупкость
и груди стали гораздо больше. Тут к ним подошел Первый, рослый, широкоплечий
парень, на полголовы выше отца,  с красивыми, тонкими чертами лица. Выглядел
он всегда серьезный. Это серьезность исходила от осознания того, что  именно
он - первый!  Как и все мальчишки он  унаследовал  отцовские черты лица,  но
глаза у него и у Пятого  были материнские, темно-карие.  У девчонок все было
наоборот.  Они  все лицом и  фигурой  пошли  в  мать, но Первая  и Четвертая
унаследовали голубые глаза отца.
     - Пам, - так Первый обращался к ним когда родители были вместе, - скоро
зайдет солнце, надо торопиться.
     - Да, Первый, ты, как всегда, прав. Зови остальных.
     После  длительных  понуканий  дети нехотя начали выходить на берег. Они
были  такие разные,  но  никто на  земле  не дал  бы  им своего  возраста. И
двенадцатилетняя Вторая, и восьмилетний Четвертый казались рослыми взрослыми
людьми. Только полуторагодовалый Шестой на  их фоне казался подростком, но и
он уже был по плечо Нику. Исключение составлял Второй, ниже отца, худощавый.
     Все дело было в чудесном  грудном молоке черной обезьяны.  Ник в  шутку
назвал ее  еще  дрейфус,  уж  очень она  походила  лицом  на  его  первого и
единственного  командира.  После  того,  как  дрейфус  отдала  Первого  Еве,
оказалось,  что после  всего пережитого у  той  пропало молоко. Первый начал
капризничать, хныкать, а Черная  так жалобно поскуливала, и просяще смотрела
на землян,  что Ева сама протянула ей  ребенка. Вскоре они  начали замечать,
что их сын растет непропорционально быстро своему возрасту. Через две недели
он начал ходить,  через  два месяца ростом был  с  трехлетнего, а через  год
смотрелся на все десять. Еще через год у  них родилась Первая, затем Второй.
И   тут   произошло  несчастье.  Их  черную   кормилицу  укусила  громадная,
трехметровая змея,  мамба, самая большая  и самая ядовитая  в  этих  местах.
Обычно с ними справлялись клоуны, но в этот раз они оба увязались за  Ником,
отправившимся  к  морю,  за ракушками  морского  гребешка.  Ева  возилась  с
красными плодами,  очищая  их от  жесткой кожи, когда сзади раздался ужасный
крик. Обернувшись,  Ева  увидела,  как дрейфус схватила  руками  мамбу,  уже
изготовившемуся  к  прыжку  на  спящего Второго. Та, конечно же, укусила  их
добровольную  няньку, и  после  долгих,  трехсуточных  мучений  она  умерла,
оплакиваемая всеми землянами. Эта смерть сказалась сразу  на двух их  детях.
Второй  не получил должного питания  и рос почти нормальным человеком, может
чуть-чуть опережающим детей своего возраста. Но Ева к этому времени была уже
снова  беременна, и  то, что  Третий остался вечным  младенцем, она относила
именно к этому потрясению. В свои двенадцать лет он смотрелся месяца на три,
мирно лежал в  гамаке  все  из той же морской  травы, и блаженно разглядывал
пробегающие в вышине облака.
     К его рождению у них снова была гигантская черная кормилица. Она пришла
из джунглей сама, такая же заботливая и нежная, как и ее предшественница. На
всю жизнь Холт запомнил тот день, после него он стал по другому воспринимать
жену.  Они возились около  пещеры, Ник чистил красные  плоды, а Ева  училась
плести из травы  простейшие циновки.  Она вдруг замерла, подняла  голову,  и
уставилась на зеленое полотно ближайшей завесы.
     - Ты что? - спросил Ник. Жена не ответила, потом  встала, и сделала два
шага вперед. Потом она  приглашающе махнула рукой, занавес разорвался, и они
увидели свою новую кормилицу.  Минуты две  женщины  смотрели друг на  друга,
потом дрейфус подошла поближе и села на землю,  а Ева принесла ей маленького
Второго, которого кормилица сразу же приткнула к своему  соску. Во всем этом
Холт ни  черта  не понял, но  зауважал  жену еще больше, чем  прежде.  Самое
странное,  что Ник так и не понял, откуда приходили  черные обезьяны, почему
они так  любили земных детей, и почему оставались с ними насовсем, забыв про
своих  сородичей.  Он  подозревал,  что  у  дрейфусов  какие-то  проблемы  с
воспроизводством себе подобных, и всю нерастраченную  нежность самки  черных
переносили на земных детей. Но это  была  просто  гипотеза. За все  эти годы
Холт всего  раз десять  видел в  джунглях какие-то  бесшумные черные тени, и
только догадывался, что это и есть сородичи дрейфус.
     После прихода новой кормилицы Второй  начал заметно расти, но догнать в
развитии своих братьев так и  не смог, был на голову ниже  всех, и при своей
худощавости на их фоне смотрелся подростком.
     С берега семейство  возвращалось не  с пустыми руками.  Первый и Второй
тащили большую корзину с рыбой, все остальные несли громадные тюки с морской
травой, причем Пятый нес примерно столько же, сколько несли все остальные, и
это ему очень даже нравилось. Морская трава росла на мелководье, и настолько
крепко цеплялась к камням своими корнями, что отодрать его людям было не под
силу, выручали только  ураганы. Ева сушила траву на солнце,  а потом  вязала
грубую, но прочную ткань.
     За эти годы Ник так и не нашел места для стоянки  лучше, чем эта пещера
их первой кормилицы.  Недалеко  было море,  а джунгли  давали обильную жатву
пищи, и защищали от ежемесячного хайта. Сама стоянка  давно переместилась из
пещеры  под большой навес из  толстых бамбуковых  стволов. Очередной  ураган
срывал  с  навеса  крышу из пальмовых веток, но восстановить его было  делом
пары часов.  Спало семейство в плетеных гамаках, в условиях вечного  лета не
было  особой  нужды заботиться  о  стенах и одеялах. Лишь  в  сильные  грозы
семейство  перебиралось  в  пещеру,  опасаясь  многочисленных  и  сильнейших
молний. Кроме  того  Ник  в ней  соорудил  очаг. Где-то  наверху пещеру была
расщелина, по которой наверх уходил дым.
     Вернувшись на стоянку  семейство начало готовилось к ужину. Как  и  все
эти годы их стол был  целиком вегетарианским.  В этих джунглях  было столько
самых разных  вкусных и  сытных фруктов, что они не надоедали новым  жителям
планеты. Кроме красных  плодов, тех,  что  они попробовали первыми, на столе
были  еще и розовые,  белые,  желтые,  и  один синий. Это и  было  их  самое
последнее приобретение. Эти плоды с год  назад где-то  нашла Третья.  Только
она знала,  где они растут. Поглядев на новый фрукт Ева тогда  спросила свою
самую непослушную девчонку: - Ты уверена что это можно есть?
     - Я  уже  съела одну эту штуку, мне понравилось,  - безмятежно ответила
девчонка,  а затем, в  ответ на осуждающие  взгляды  родных высказала  самый
весомый аргумент. - Их едят болтуны.
     Болтунами  Ник  прозвал небольших,  с  ладошку, обезьянок,  в  изобилии
снующих по  этим джунглям. Именно  по тому,  что ели  эти шустрые  хвостатые
существа Холты определяли, что съедобно, что нет на этой планете. Фрукт всем
Холтам понравился, нежно кисловатый, с пряным ароматом.  Странности начались
потом. В ту ночь ни Ник, ни кто из его семьи так и не смог уснуть. Им просто
этого не хотелось.  Холт чувствовал  необыкновенный прилив  сил, чтобы  хоть
чем-то   заняться  он   начал  рассказывать   о   человечестве,  о  правилах
Муравейника,  о том, как в  большом  космосе живут и воспитываются дети, и о
том, как они с Евой попали  на эту планету. Он говорил об  этом и раньше, но
скупо и обрывочно, а в ту ночь рассказал все, что помнил.
     -  Первое правило муравейника  гласит: "Человечество - это  один  общий
организм".  Второе:  "Человечество  должно  выжить  любой   ценой".  Третье:
"Человечество  должно рассчитывать прежде всего  только на себя". Четвертое:
"Самая  большая  ценность  -  человеческая жизнь". Пятое: "Две  человеческих
жизни  ценней чем  одна".  Шестое:  "Человечество  должно  обрести как можно
больше союзников". Седьмое...
     - Что-то с этими синими не  то, -  сказал  он  жене уже под утро.  -  Я
совсем не хочу спать.
     - Я тоже. Да и посмотри на детей! Они бодры как после ночи сна.
     После  этого решили, что не стоит  много употреблять синих  плодов. Ник
чаще  всего делил один  на  двенадцать частей,  благо  плод как  раз  хорошо
разламывался на дольки.  Все  восприняли  это  спокойно, только  Пятому  они
понравились до умопомрачения, и он шел на все, чтобы заполучить его: канючил
у других  детей,  мог своровать  у матери  целый плод и,  убежав в  джунгли,
втихаря съесть.  Хорошо  еще, что  синие  были  очень редки, и  не  росли  в
окрестностях лагеря. Только Третья знала, где они растут, но она, как назло,
очень любила самого младшенького на  то время брата, и потихоньку  приносила
ему и  скармливала сразу по нескольку штук. Они хватились, когда Пятый начал
резко прибавлять в  весе  и  росте.  На остальных детях это  не сказывалось,
скорее всего гормон роста работал только на детях до определенного возраста.
Тогда Ник решил допросить Третью.
     - Эти, синие, они растут в одном месте?
     -  Да, - подтвердила та, почесывая  нещадно  искусанные руки. Комаров в
местах поселения Холтов не было, только  Третья добиралась в такие дали, где
водились и москиты.
     -  Ничего  особенного ты там не заметила?  -  спросил Ник. - Каких либо
необычных зверей или птиц.
     Третья немного подумала, потом кивнула головой.
     - Там очень большие болтуны, размером  с клоунов. И птицы. Джоки больше
наших раза в два.
     Джоки, большие носастые  птицы, питались исключительно  фруктами. После
длительного раздумья Ник принял мудрое решение.
     - Не давай больше Пятому синих плодов, а то он вырастит с это дерево, -
и Холт кивнул на ближайшее к ним драконовое  дерево. Это проняло девчонку, и
теперь, как казалось отцу, Пятый расти перестал.
     По прикидкам Ника до захода солнца оставалось минут двадцать, а Третьей
все не было. Она могла  переночевать и в джунглях, и частенько так и делала,
но все  же Холты были бы более рады, если бы пришла домой. Оставалось только
одно, спросить об этом Третьего.
     "Третий, где сейчас  Третья"? - мысленно  обратился Ник к своему самому
странному сыну. Ответ пришел сейчас же.
     "Она  уже  близко,  она  уже  совсем рядом".  Для того,  чтобы ответить
Третьему не понадобилось открывать рта, эти слова возникли словно в голове у
Холта. Это  и было самой большой особенностью  Третьего. Лежа в своем гамаке
он  знал  что  в этот  момент  делает каждый из семейства  Холтов. Именно он
всполошил все племя, когда Первый оступился со скалы и повис  над пропастью,
не  имея  ни каких шансов взобраться наверх. Ближе  всех к  нему в это время
находился Второй,  он и  помог  старшему брату  выбраться  из  этого жуткого
положения. И тот же Третий успокоил Еву во время последнего урагана, сообщив
ей,  что  Первая жива и здорова,  и находится со своими морскими друзьями  в
безопасности. Холт подозревал, что  Третий видит и чувствует  все, что они в
это время  делают.  Кроме того маленький, неподвижный  ребенок с  блуждающим
взглядом  порой  подсказывал  ему  решения  многих  сложных, и  неразрешимых
проблем.  Оказался  он  правым и  сейчас.  Сначала  из-за занавесей  веселым
клубком выкатились оба клоуна Третьей, а затем показалась и она сама. Третья
у  них почему-то  оказалась  огненно  рыжей, единственная  такая  изо  всего
многочисленного потомства. Кудрявая, с рыжими же глазами и с многочисленными
конопушками  по  всему лицу, она была тонкой, гибкой как  лиана,  и  детское
выражение удивления никогда не покидала ее лица. Страстью ее были джунгли, и
чем дальше она проникала в эти дебри, тем все больше ей хотелось идти дальше
и дальше. Ее клоуны  тут же врезались в чинно  рассевшуюся рядком стаю своих
сородичей, мгновенно превратившуюся в одну кучу  малу. Дети тут же со смехом
вскочили на ноги, и начали растаскивать  клоунов, стараясь при этом защитить
свою пару.
     -  Хватит здесь пылить!  -  закричала Ева. - Садитесь есть,  а то скоро
будет темно.
     Дети с шумом  и гамом расселись вокруг  большой  циновки, заменяющей им
скатерть, и набросились на  еду.  Кроме  фруктов  на столе была еще  жареная
рыба, которую добывал в сплетенные женщинами сети Второй. В этот раз ее было
особенно  много,  это Первая с  помощью  пересмешников загнала  в сети целый
косяк рыбы. Рыбьи  головы  и кости дети кидали клоунам, просто обожавшим эту
экзотическую  добавку  к  их  обычному  змеиному  рациону.  Первый  же  взял
очищенный,  продолговатый плод желтого цвета и,  почти не глядя, кинул его в
сторону  гамака  Третьего.  Тот  не  долетел до  лица  Третьего  сантиметров
двадцать,  а  повис  в воздухе,  затем  расслоился  на  дольки, а  затем уже
опустился в крохотные ладошки вечного малыша. Старшие Холты переглянулись.
     - С  каждым днем  он делает  это все лучше и лучше, ты заметила? - тихо
сказал Ник.
     - Да. Я за него рада. Если что, он сможет добывать себе пищу.
     Темнота  наступила  сразу, почти мгновенно, и Первый тут же подбросил в
огонь хворосту. Огонь не был для них большой необходимостью, в джунглях было
очень  тепло даже ночью, но все любили живое пламя, и  подолгу  сидели около
костра беседуя о самом разном. Так было и в этот раз.
     Уже засыпая,  Ник в сотый  раз  подумал, что  они правильно назвали эту
найденную ими планету Раем. Похоже, мифический блаженный  уголок существовал
на самом деле. И как хорошо, что он попался им с Евой. Здесь можно было жить
без  больших  хлопот, тратя  минимум энергии  для  затрат на добычу  пищи, и
производя многочисленное, и красивое потомство.


     За завтраком Ник сказал уже ерзавшей от нетерпения Третьей:  - Не уходи
одна. Сегодня пойдем за черным медом.
     - Кто? - торопливо спросил Пятый.
     - Все, кроме Второй и Шестого.
     Вторая не высказала ни каких эмоций. По характеру она была домоседка, и
первая помошница матери.  А вот  Шестой  обиженно надул губы.  Все остальные
радостно взвыли: - Ура!
     Ева  нахмурилась. Она  не  любила, когда решения принимались  вот  так,
спонтанно, без нее.
     - Ты хочешь взять их всех?
     -  Конечно.  Мы давно уже не  ходили в большие джунгли. Пятый вообще не
был в тех краях.
     Он обернулся к детям, и сказал: - Собирайтесь по походному.
     Когда дети  разбежались в поисках нужного  снаряжения Ник пояснил  жене
свои действия.
     - Третий сказал, что черный мед  хорошо  помогает развиваться мозгу. Он
прежде  всего  нужен  Пятому.  Да  и нам может  пригодиться.  У  него  такой
своеобразный вкус.
     - Но это опасно!
     - Ничего, мы будем осторожны.
     К  концу  этого  разговора  дети уже  были готовы  к  походу. Обычно по
джунглям  они  ходили босиком,  но в  тех  краях,  куда они  собрались  идти
преобладали болота, кишащие разными ядовитыми гадами,  так что сейчас на них
были  сапоги, сшитые  из прочнейшей кожи с хвоста  морского змея,  а  обычно
голые руки и ноги защищали штаны и подобия свитеров.
     "Ева и Вторая хорошо научились вязать, - подумал Ник, посмотрев на свое
воинство, - все словно подогнано по фигуре".
     Единственным  исключением  был Пятый.  Свитер,  что женщины связали для
него всего месяц назад, сейчас был для него  уже мал, так  что пришлось  его
разрезать на боках,  да и руки у маленького  гиганта выглядывали из  рукавов
едва  ли не по локоть. На боку каждого  пилигрима был пояс из кожи мамбы, на
котором  висела фляжка, сделанная  из  тыквенного плода в плетеном чехле. На
поясе висело и оружие, длинный кинжал из засушенной колючки  Злого дерева. В
высушенном состоянии  его невозможно было сломать  руками. Злым его прозвала
Вторая, обрезавшаяся однажды об такую  же обоюдоострую колючку. Кроме того в
руке у каждого странника был посох,  с непременной рогатиной на  конце - для
защиты от  змей.  Критично осмотрев снаряжение детей  Ник  кивнул головой, и
караван выступил вперед. Вела его,  конечно  же,  Третья.  За ней  увязались
Пятый и Второй, причем они  не поделили место, и едва не  подрались, так что
Нику  пришлось прикрикнуть на своих отпрысков. Чтобы  не  возникало спора за
лидерство вслед за Третьей пошел он сам, а дальше уже все остальные: Второй,
Пятый, Четвертый,  и замыкал  колонну Первый. Рядом бежали клоуны, по паре с
каждой стороны.  Это были  потомки  той,  первой  пары клоунов,  так  удачно
приведших  их  к  Черной и Первому. По  мнению  Ника без  клоунов им бы было
трудно   прожить   в   этом  царстве  змей.  Это   были   идеальные   убийцы
пресмыкающихся, с обостренным нюхом, с прекрасным ночным зрением. Со  своими
похожими  на руки лапками  они  могли  как  бегать по земле,  так и  так  же
спокойно лазать по деревьям, почти не уступая в мастерстве шустрым болтунам.
Сами болтуны, небольшие обезьянки размером с кулак Ника, так же сопровождали
караван, отчаянно и  возбужденно крича  что-то  на  своем  языке, похожем на
человеческий, но словно оратор при этом говорил с забитым кашей ртом. Именно
за эту особенность Холты и прозвали забавных зверюшек болтунами.
     За  пятнадцать прошедших  лет Нику не обнаружил  на этой  земле никаких
хищников   размерами  больше   клоунов.  Все  остальные   специализировались
исключительно на вегетарианской пище, да змеи вносили свой вклад  прореживая
поголовье  лягушек,  ящериц.  А многочисленные  мамбы охотились  практически
исключительно за болтунами.
     Они поднимались по склону все выше и выше, природа постепенно менялась,
лес становился реже,  исчезали  одни деревья, и  появлялись другие. Не стало
занавесей,  в  отличии  от тихих  джунглей в  этих  местах  бушевали  ветра,
разрывая хрупкую связь  между звеньями этого своеобразного вида растений.  К
обеду они достигли альпийских  лугов,  и вышли на  каменистый перевал. Здесь
они устроились на  привал, перекусили припасенными, в  зависимости от вкусов
фруктами. С этой точки был виден и океан, и  большая часть лежащей на севере
суши.  В основном это  была такая  же зеленая, холмистая местность, и только
справа полгоризонта заслоняла громадная махина горы Олимп. Назвал ее так сам
Холт.  По  устоявшейся  традиции  на  всех  покоренных  планетах именно  так
называли самую высокую  точку планеты. Откуда это пошло Ник не знал, не знал
он  самая  ли  это  высокая  гора  планеты,  но  свято  следовал устоявшимся
правилам. Гора это странно манила к себе Холта. Ее пропорции были идеальны с
точки  зрения эстетики, ровная пирамида с чуть срезанной  вершиной, покрытой
вечными снегами.  Увидев  эту гору  первый  раз  Нику  почему-то  нестерпимо
захотелось подняться на ее вершину, но за его спиной была беременная Ева, он
знал, что если уйдет не сказав ни слова, то  она будет волноваться. А  потом
закрутили повседневные дела, все возрастающие по мере прибавления семейства.
     С  сожалением  бросив  последний  взгляд  на  Олимп,  Ник  дал  команду
двигаться дальше.
     Они спускались в долину все  ниже, снова пошли деревья, затем настоящие
джунгли, а  потом  под ногами захлюпала  вода. Клоуны не  любили эти  топкие
места,  и  прыгали с дерева на дерево, а в некоторых местах  пришлось просто
тащить их на руках. Пятый озадачено вертел во все стороны головой,  он хотел
все  увидеть и все потрогать.  Подобных растений он  еще не видел. На ветках
деревьев  висели  лианы  с  корнями,  вбиравшими  влагу  из  воздуха,  цвели
удивительные, огромные цветы. Пятый протянул было руку к прозрачному, словно
отлитому из хрусталя, почти эфемерному цветку  диаметром не  менее метра, но
идущий следом Первый сразу оттолкнул его.
     -  Не  суй руки куда  не знаешь! -  строго начал выговаривать он своему
меньшому брату.
     - Что там у вас? - спросил, оборачиваясь, Ник.
     - Он хотел потрогать росянку, - пояснил Первый.
     Все  засмеялись, а Третья нагнулась, ловко поймала небольшую лягушку, и
бросила ее в самую середину цветка. Прозрачная плоть мгновенно сомкнулась, и
было  видно, как внутри  ее бьется  в  напрасных потугах  лягушка, затем  ее
судорожные движения стали стихать,  она  замерла,  зеленый  покров ее  начал
меркнуть. Через  пару минут  они уже видели все мышцы и косточки несчастного
земноводного,  а  еще  через  десять  от  нее  не  осталась и  следа.  Затем
гигантская росянка медленно, и, как показалось Нику, довольно, раскрыла свои
хрустальные объятия.
     - Тебя бы она не съела, но от  нее такие  болезненные ожоги, -  пояснил
Ник, показывая свой локоть со сморщенной кожей. - Ладно, пошли дальше.
     После  этого  Пятый  шел уже осторожно,  шарахаясь  от  всех незнакомых
растений и цветов.
     Путь по болоту  занял у них добрых полдня, и выбравшись на  более сухое
место Холт велел готовиться к ночевке. Неразлучная парочка: Пятый и  Второй,
занялись сбором  сушняка, остальные вешали гамаки. Вскоре  откуда то  близко
раздался   треск,  а   затем  Пятый   притащил   здоровущее   сухое  дерево,
выкорчеванное им с корнем. Огонь развел Первый, старым, первобытным способом
с  помощью  двух  кусков  кремня и  высушенного  древесного  гриба. Все  это
требовало большого навыка  и ловкости,  но первенец Холтов хорошо освоил это
занятие. Так что в темноте они сидели у костра, неторопливо поглощали запасы
фруктов, и обсуждали все увиденное на пути.
     - Вот эти красные лягушки,  они  жутко  ядовитые, - сказала Третья, при
этом возбужденно подпрыгивая на месте и размахивая руками. По другому она не
умела, такая уж была непоседа.
     - Да, -  подтвердил Ник, -  На  этой планете все, что имеет яркий  цвет
опасно. Красный гриб, красная мышь, красная змея - все они ядовиты.
     - А зачем это им нужно? - спросил Пятый.
     - Каждый защищает свою жизнь по своему.
     - А красный уж все равно ест красную лягушку, - добавила Третья.
     - Да, у него  выработалось противоядие, - подтвердил  Холт. Про себя он
удивлялся  знаниям  Третьей.  Джунгли  она  знала  уже лучше  него,  и  Нику
приходилось порой только делать умное лице и соглашаться со своей дочкой.
     Единственной неприятностью в этих местах были комары, поэтому каждый из
детей старался поближе пододвинуться к костру, к дыму.  Ночи на этой планеты
была  необычно черны,  небо  заполняли миллиарды  очень ярких  звезд,  но  в
отличии от многих планет у этой не было спутника, так что океан не знал, что
такое приливы и  отливы. За разговорами просидели добрую половину  ночи, а с
восходом солнца уже двинулись в путь.
     Ближе к полудню они достигли нужных им мест. Первыми  вестниками  этого
стали  огромные, синевато-черные  цветы  причудливой, скорее даже изысканной
формы.
     -  Вот она!  - воскликнула Третья, возбужденно ткнув  пальцем в один из
цветок. Все уставились на него, сначала Ник ничего не понял, затем заметил в
самом  центре  что-то  темное, мохнатое  и явно  живое. Вскоре это  мохнатое
выбралось наружу, и все увидели огромную, размером с  кулак человека, пчелу,
своими  круглыми формами  скорее напоминающего шмеля.  Желтые полоски  у ней
чередовались с черными, мохнатыми,  а  под брюшком  торчало жало  длинной не
менее пяти сантиметров. Удовлетворенно потерев лапки  пчела тяжело поднялась
в воздух и полетела куда-то вверх по склону.
     - За ней! - крикнула Третья, но Ник ее поправил.
     - Мы идем за ней, а вы чуть отстаньте.
     Идти  им  пришлось недалеко.  Метров  через сто  Ник  увидел  в  стволе
огромного дерева большое круглое дупло.
     - Похоже вот оно, -  сказал  он, и тут же, в подтверждении его слов  из
дупла показалась пчела. Третья призывно махнула рукой, и скоро все семейство
наблюдало за неторопливой жизнью пчелиного клана.
     - А она кусается? - шепотом спросил Пятый Второго.
     - А как же, и еще как! Видел какое жало у нее?
     Вскоре они увидели подтверждение  этих слов. На дереве появился болтун,
необычного  больших  размеров, чуть ли в два  раза больше обычных. Некоторое
время  он наблюдал за ульем, а когда пчелы в  очередной  раз  разлетелись за
добычей, он подскочил и засунул руку в дупло. Вытащив полную горсть  чего-то
темного  он  все это торопливо  съел.  Нужно было  убегать,  но жадность уже
овладела обезьянкой. Болтун снова  сунул руку в  дупло,  съел  и эту  порцию
лакомства, и лишь заметив приближающуюся пчелу кинулась бежать. Увы, хозяйка
разоренного улья  настигла болтуна на  верху кроны  и пошла в атаку. Лишь на
секунду она прикоснулась к спине своей жертвы, но мохнатый  вор успел только
отчаянно крикнуть, затем тело его неестественно  выгнулось и упало на землю.
Трава  около корней зашевелилась,  и  зеленая  мамба  неторопливо  поглотила
упавший с неба подарок судьбы.
     Пятый невольно поежился.
     -  Придется  переждать,  -  сказала  Третья.  -  Теперь  они  долго  не
успокоятся.
     - Хорошо, - согласился Ник, - как раз соберем хворост для костра.
     Они разбрелись  по лесу,  Третья вскоре притащила  целую  связку плодов
дынного дерева, так что за обед им уже не приходилось беспокоится. Последним
из  зарослей выбрался Пятый.  Как всегда он принес что-то совсем несуразное,
громадный  пень упавшего дерева.  Сгрузив  свою  ношу он  уселся  на нее,  и
набросился на  ярко-оранжевые,  продолговатые  плоды.  Но еще  до этого  Ник
отметил  для  себя  что  его  малыш-переросток  выглядит через чур довольно.
Прикинув все возможные варианты он спросил его:
     - Пятый, и сколько ты сейчас съел синих фруктов?
     Тот  даже поперхнулся от  неожиданности,  но врать он не умел,  поэтому
нехотя признался.
     - Пять.
     Второй, негласный воспитатель "малыша", схватился за голову.
     - Вот дурак! - простонал он.
     Ник осуждающе покачал головой.
     - Тебе же говорили, что тебе сейчас нельзя это есть!
     Пятый  сидел насупившись, огромный младенец  трехметрового роста. И Ник
махнул рукой.
     -  Ладно, пора заняться пчелами.  Первый,  нужен факел.  Затем  сделаем
так...
     Через  пять минут все было готово. Обмазанная смолой ветка горела жарко
и с треском. Дождавшись когда  в очередной раз пчелы  покинут свое жилье Ник
махнул  рукой, и  нагруженные  хворостом  они  быстро  пробежали  к  дереву.
Развести костер было делом двух минут, затем на открытый огонь бросили ветки
колючего дерева, и дым с острым,  специфичным хвойным  запахом заполнил  всю
поляну. Этот дым вовсе не отгонял пчел, скорее он был для них  чем-то, вроде
наркотика. Вскоре все вернувшиеся домой пчелы с громким жужжанием ползали по
земле, время от времени заваливаясь на бок, а то и вовсе, переворачиваясь на
спину  и  беспомощно  мотая  в  воздухе  лапками. В  это время  Третья ловко
забралась наверх, повесила на  одном  из суков свой  гамак, и, используя его
как  веревочную  лестницу, добралась до дупла. Затем  к ней на помощь к  ней
пришел Второй. Третья выуживала из дупла черную,  тягучую массу и складывала
в  подставленный Вторым сосуд  сделанный из тыквенного дерева. Они наполнили
его, затем начали  второй. Ник нетерпеливо  поглядывал то в их сторону, то в
сторону пьяных пчел.
     - Давайте быстрей! - крикнул он - Еще немного, и они очнутся!
     Вскоре  Второй спрыгнул  вниз,  Третья  хотела  было подняться наверх и
снять гамак, но Холт отрицательно махнул рукой.
     - Брось его, сплетем еще! Уходим!
     Напоследок  он еще  раз окурил тлеющей веткой черных пчел, бросил ее  в
костер и они ударились бежать. Можно было просто раздавить пчел какой-нибудь
палкой, но Ник прекрасно понимал, что они им пригодятся еще не раз.
     Впереди всех неслась Третья,  сзади, с драгоценными тыквами  в руках  -
Пятый. У первого же ручья они остановились, Третья  тщательно обмыла сосуды,
так,  чтобы ни капли меда не  осталось снаружи. Заодно вымылись и  сами. Это
была необходимая процедура, иначе пчелы по запаху нашли бы их и за несколько
километров.  Весь  путь,  который  они  преодолели  за  полдня,  теперь  они
пронеслись за  какие-то  два  часа.  И  Третья  и  Холт  подстегивали  своих
спутников, заставляли их  бежать не останавливаясь. Слава богу никто  из них
не был слабаком,  даже хлипкий на вид Второй был жилистым и выносливым. Лишь
когда под ногами захлюпало болото Третья притормозила, а, когда они миновали
и его,  она повалилась на  траву,  и, с трудом  переводя дыхание, сказала: -
Все.. за болото они... не летают.
     После этого она вдруг начала хохотать, весело и заразительно. Настолько
заразительно, что вскоре все Холты катались на траве от смеха.
     -  Нет, ты чего смеешься!? -  наконец спросил ее вытиравший выступившие
от смеха слезы Первый. - Что смешного-то?
     - А ты чего смеешься?
     - А я глядя на тебя.
     Третья снова закатилась от всей души.
     - А я глядя на ваши испуганные рожи.
     И снова все начали смеяться.


     Четырехчасовой  марафонский  забег  утомил  всех,  даже малыша  Пятого.
Третья,  чуть отдышавшись после своего затяжного  смеха нырнула в джунгли, и
вскоре вернулась со  связкой плодов  ярко-оранжевого цвета. Ник одобрительно
кивнул   головой.   Эти  плоды   хорошо   помогали   восстанавливать   силы,
тонизировали. Хотя однажды  Ник съел их слишком много,  штук  пять, и полдня
ходил, не чувствуя под ногами земли и смеясь без всякого на то повода. Кроме
того попробовали  они  и  черного  меда, понемногу,  на  кончике  ножа.  Его
кисловато-сладкий, приторный вкус особенно  понравился  Пятому.  На этот раз
Ник разрешил ему даже добавку.
     Перевалить через перевал они уже не успевали, поэтому решили заночевать
тут, на  самом краю  леса,  там, где  выше уже начинались только  альпийские
луга.  После  длительного  и  оживленного обсуждения прошедшей операции  все
угомонились далеко  за полночь. Третьей  пришлось  спать  в одном  гамаке со
своим любимцем Пятым, они обнялись  и отключились мгновенно. Не спали только
охранявшие  лагерь  клоуны, да не  спалось  самому  Нику.  Думая о прошлом и
будущем он бездумно смотрел вверх на звезды. Сон уже почти подкрался к нему,
как  Холт  заметил  в привычной звездной картине что-то неладное.  Он рывком
поднялся с гамака и уставился наверх. Да,  он  не ошибся.  Одна из звездочек
перемещалась  по небосводу. Это мог быть и  метеор, вошедший в атмосферу  по
скользящей орбите, но больше это походило на  космический аппарат  шедший на
низкой, планетарной орбите.  Сердце Ника забилось  сильней. Все эти  годы он
мечтал связаться с  соплеменниками,  особенно сильно  они с Евой тосковали о
своих  первые  годы,  потом  это  чувство  притупилось.  Неужели  их  кто-то
обнаружил? Но кто, свои или чужие? Люди или тарки?
     Рукотворная  звезда  ушла  за  горизонт,  но  Холт  не  стал  ложиться.
Развернувшись  лицом в сторону  восхода  солнца  он ждал. И  примерно  через
полчаса именно  там  снова появилась быстро перемещающаяся звездочка. Ник не
выдержал.
     - Подъем! - заорал он. - Всем подъем! Смотрите!
     Дети, ничего не понимая, таращились спросонья на беснующегося отца.
     - Дети, это космический корабль!
     Ему стоило большого труда объяснить  детям,  почему он  поднял их среди
ночи  смотреть  на  какую-то маленькую  звезду.  Когда  истину  уяснили  все
произошло  еще  нечто  для  них совсем уж  невероятное.  Звезда  разделилась
сначала на две, потом на  три,  и  эти  две  новые  звездочки  начали быстро
увеличиваться в размерах.
     - Спасательные шлюпки! - закричал Ник. - Похоже они идут к нам.
     Через  несколько минут два  огненных шара  опустились по другую сторону
гор,  как раз в том районе,  где  была их стоянка. И, не дожидаясь рассвета,
без всякой команды семейство Холтов снялось с ночлега.

     Часть третья.
     Нашествие.
     Глава 1.
     Так быстро они не бежали даже от пчел. До перевала они  добрались всего
за  час,  еще  столько  же  занял  путь родных  джунглей.  Здесь  Ник  резко
остановился,  глаза его расширились. Он  явно услышал мысли Третьего, в  них
был страх, отчаянье,  вопль о помощи.  И еще - самое главное, что там, у них
дома - чужие. Ник  оглянулся, и по глазам детей понял, что  они тоже слышали
это. И тогда он сказал то, что они ни как не ожидали от него услышать.
     - Теперь тихо и осторожно. Они не должны нас увидеть.
     Уже  рассвело, и  последние полкилометра они  крались  почти  бесшумно,
похожие скорее на тени, чем на живые  существа. Ник, идущий первым  коротким
жестом  указал  на скалу, возвышающуюся над  их лагерем. Именно  туда они  и
пробрались. Края скалы густо обросли кустами, так что они не боялись, что их
кто-то заметит. Холт  первый  выглянул вниз, и душа  его похолодела. Да, это
были чужие. Их было  пятеро, высоких,  не  менее  трех метров  в  высоту,  и
несуразно худых, со  странными головами, затылки  которых украшали скошенные
костяные гребни. Вытянутое лицо пришельцев не красили ни круглые, немигающие
глаза,    ни   большие   отверстия    ноздрей.   Сама   кожа    захватчиков,
зеленовато-серая, была покрыта многочисленными бородавками и состояла как бы
из сотен  чешуек.  Ник  тряхнул  головой и еще  раз  внимательно  рассмотрел
пришельцев.  Этого  не  могло  быть,  но  это  было  так!  Это  были  хинки,
представители цивилизации с Плеяд.  Именно они погубили родину  человечества
Землю. Пять других инопланетных цивилизаций долгие пятьсот лет вели борьбу с
этими  беспощадными убийцами. Считалось,  что хинки уничтожены до основания,
по крайней мере уже  три  тысячи  лет  никто и  ничего не слышал  о них.  Их
портреты изучали в школах в разделе "Бывшие враги человечества". И  вот они,
здесь, живые, настоящие!
     Ник поискал взглядом своих, и, к своему удивлению,  не нашел никого. Он
вздрогнул, увидев как двое  его врагов  жарят на  костре на  вертеле  что-то
красное. Лишь лежащая рядом шкура клоуна заставила его облегченно  перевести
дух. Еще  он  увидел  огромную  тушу  дрейфус,  и  полная  неподвижность  из
громадной кормилицы не  оставляла надежды на добрый нрав их незваных гостей.
Еще один  из хинков валялся на  гамаке  Третьего, но ни самого  Третьего, ни
женщин в лагере не было. Все прояснилось в ту же минуту. Где-то на побережье
блеснуло острым светом, приземистое тело в  форме ромба  серебристого  цвета
поднялось в воздух, и через несколько мгновений исчезло в зените.
     "Они там", - сразу понял Ник. Он отполз от края, и дети последовали его
примеру. Холт коротко рассказал им о нежданных врагах.
     - Похоже они увезли  наших на свой корабль,  - закончил он. - Что будем
делать?
     - Надо их освободить, - по праву старшего высказался Первый.
     - Но как?! - спросил Второй.
     - Сначала надо справится с этими, - сказала Третья. Такой серьезной Ник
ее еще ни разу не видел.
     - Да, это точно, - согласился он. - Надо понаблюдать за ними, узнать их
слабые  стороны, и дождаться ночи. Вы оставайтесь тут, а я пока  посмотрю за
ними.
     Он вернулся на скалу,  а дети что-то долго и оживленно обсуждали, затем
исчезли  в джунглях.  Ник, занятый  наблюдениями, не обратил на это никакого
внимания.
     А зрелище действительно  было крайне любопытное. Ник помнил, что  хинки
были совсем другой, отличной от землян ветвью цивилизации, потомками древних
ящеров. Они  растеряли  свою  жесткую чешую и  стали  прямоходящими,  обрели
теплокровность, но по прежнему  откладывали неимоверное количество яиц.  Это
приводило к неизбежному росту населения, заставившие их искать новые планеты
для  расселения.  Все  это  выросло  в  конфликт  с  другими  цивилизациями,
окончившуюся затяжной и кровавой войной.
     Ник  наблюдал  за  своими  врагами.  Поведение  их  было   любопытно  и
отвратительно  одновременно. Один из них  устроился на самом высоком дереве,
том  самом,  под  котором любили  плести  свои  одежды  женщины. Обрубив все
верхние ветки ящеры соорудили наверху что-то, вроде площадки и превратил его
в наблюдательную вышку.  При этом остальные четыре  дерева  они вырубили под
корень, расчистив площадку размером метров триста в диаметре. Особенно Ника,
как специалиста,  интересовало оружие своих  врагов.  У хинка, сидевшего  на
смотровой площадке, было нечто огромное, метровая труба, куда залез бы кулак
Ника, с массивным  механизмом,  и небольшим  прикладом. Все это крепилось на
круговой турели. Все остальные были вооружены оружием  поменьше, нечто вроде
лазерного  бластера ближнего боя,  так определил это  оружие Ник. Сейчас оно
было сложено в пирамиду посредине лагеря, но  на бедре каждого ящера  висела
кобура  еще  с каким-то  ручным оружием, а  еще  ножны  с  солидным  клинком
полуметрового  размера.  Два  ящера  как  раз  пустили его  в ход,  разрезая
поджаренную на вертеле тушку клоуна. Процедура принятия пищи хинками вызвала
у Холта  спазму  отвращения. Они не  жевали  мясо, они  рвали  его  зубами и
заглатывали большими  кусками,  причем по  морщинистой шее  было  видно, как
куски продвигаются  по  горлу.  Один  из  ящеров  спал  на  гамаке,  но  его
насытившиеся братья  решили  над ним подшутить и обрезали веревку. Рухнув на
землю тот с диким ревом вскочил на  ноги и схватился за кобуру. Его обидчики
кинулись врассыпную, и небольшая изогнутая штучка успела изрыгнуть два куска
пламени  и металла, прежде  чем  грозный  оклик одного  из  ящеров остановил
разборку. Ник сразу постарался запомнить этого командира. Присмотревшись, он
понял,  как его можно различить.  На рукаве черного комбинезона офицера была
вышита серебристая ящерка.
     От  созерцания  врагов Ника  отвлекло  появление  на  скале Второго.  К
радости  и  удивлению  Ника  он  привел  Шестого,  нещадно  исцарапанного  и
ободранного.  Увидев  отца тот  кинулся  навстречу, а  когда  тот обнял его,
разрыдался. Холт погладил сына по голове и, дрогнувшим голосом, спросил:
     - Как все это было?
     - Нас разбудил Третий, - Шестой говорил  сбивчиво, глотая слезы,  - Они
уже опустились, шли к нам. Третий сразу  сказал, что  они плохие. Мы пошли в
горы,  но  было  темно, и они  очень быстро  догнали нас. Они хорошо видят в
темноте. Мама толкнула меня в сторону, в кусты, и велела затаиться.
     - Ты видел как убили дрейфус?
     -  Да, она не хотела отдавать им Четвертую.  Тогда  этот, с ящерицей на
рукаве выстрелил в нее из этой длинной штуки. Они убили обоих моих клоунов.
     Ник еще раз погладил сына по голове и обернулся ко Второму.
     - Где все? - спросил Холт.
     - Кто где. Первый пошел в обход к морю, Пятый затаился с другой стороны
лагеря, Третья с Четвертым ушли обратно в большие джунгли.
     - Зачем? - удивился Ник.
     -  Есть одна идея,  - уклончиво  заметил  Второй, вытягивая вперед шею.
Проследив  за его взглядом Ник увидел одного из ящеров, с  беззаботным видом
отправившегося  к ручью  с большой  емкостью в  руках.  Вся  фигура  Второго
вызывала такое напряжение, что Холт заподозрил что-то неладное.
     - Ты что? В чем дело? - спросил Ник.
     - Там где-то должен быть Пятый, - пояснил Второй.
     Ящер тем временем скрылся из глаз, Второй явно чего-то ждал,  но ничего
не  происходило.  Они  и не могли  этого видеть. На  берегу полноводного, со
стремительным течением ручья, откуда земляне всегда брали воду,  было только
одно  удобное для этого место. Хинк внимательно осмотрелся  по  сторонам, на
всякий случай расстегнул кобуру, взобрался на большой, плоский камень, встал
на колени и наполнил свой термос водой. Вода в этом ручье была такая чистая,
такая стремительная  и  прозрачная, что  ящер  не удержался,  и, нагнувшись,
начал  пить  прямо  из ручья.  В это время из  ближайших  кустов  высунулись
громадная  рука Пятого и опустила голову хинка  в воду. Теперь ящеру было не
до блаженства, он попытался скинуть  с себя неимоверно тяжелую длань, но это
было  просто невозможно. Тогда он схватился за кобуру, но Пятый просто нажал
на длинную и  тонкую руку  хинка двумя пальцами левой руки, раздался  хруст,
тело ящера  забилось  еще  быстрей, раздалось  отчаянное  бульканье, а  рука
повисла под неестественным углом. Похоже  легкие у хинков были  устроены  по
другому, чем  у людей, и еще долгих  пять минут Пятому  пришлось держать под
водой голову бьющегося  в отчаянных попытках  освободится ящера. Наконец  он
затих, Пятый вытер со лба  трудовой пот, снял с пришельца портупею с кобурой
и ножнами, а тело его пустил в дальнее плаванье вниз по течению ручья.
     Время шло,  ничего  не  происходило, но наконец и  до командира  ящеров
дошло,  что с его водоносом  произошло нечто непредвиденное. Зычным ревом он
поднял свое воинство на ноги,  те расхватали оружие, и, выстроившись в каре,
двинулись в сторону ручья. Примерно через полчаса они принесли в лагерь тело
своего собрата,  за  это  время  бурное течение успело его раздеть почти  до
гола, и, судя  по  жестам  и бурным разговорам хинков, они  долго  обсуждали
причину смерти  своего товарища. Наконец командир  прервал  все  эти прения,
разослал всех в разные концы лагеря, а затем  обернулся к своему караульному
и крикнул ему что-то  односложное. Тот кивнул головой, опустил  ствол своего
оружие, при  этом  командир  торопливо  отбежал в сторону.  Полыхнуло яркое,
слепящее  пламя. На несколько секунд Ник ослеп, а когда зрение вернулось, он
увидел, что от тела мертвого хинка осталось только горстка пепла.
     - Неплохо! - пробормотал Ник. - Сильная штучка.
     Офицер  что-то крикнул снова  и показал  руками на тело дрейфус. Черная
нянька оказалась слишком  большой, и для  ее кремации понадобилось целых два
выстрела.  После  этого  солдат  неторопливо отсоединил от плазменной  пушки
расположенную сверху  небольшую квадратную коробочку  и вставил на  ее место
точно  такую же. Со стороны  пещеры командира ящеров  окликнул один  из  его
подчиненных,  тот что-то  сердито сказал в ответ, но подошел, и долго что-то
говорил в круглый микрофон, невольно при этом поглядывая вверх.
     "Значит те, на  корабле, видели вспышку  выстрела,  и спрашивают, в чем
дело,  -  понял Ник. - Они что же, не выпускают их из поля  зрения? Не может
такого быть,  для  этого спутник должен  висеть на геостанционарной  орбите.
Может просто  корабль проходил в  это время  над этим  местом?  Как  бы  это
выяснить?".
     Тем временем один  из ящеров размел  веником  то, что  осталось  от его
собрата, и сердце Ника сжала тоска и тревога.
     "Если они так  со своими поступают, то  что  будет  с Евой и остальными
детьми"?

     Глава 2.
     В это время Ева стояла в круглой рубке вражеского эсминца. На руках она
держала Третьего, Вторая стояла за спиной  и чуть сбоку, машинально стараясь
прижаться к матери. При  этом она держала за руку насупленную  Шестую. Никто
бы не сказал, что этой девчонке всего три недели  от роду. Сочетание  молока
Черной  кормилицы  и синих плодов  вытянули ее  как  минимум до  трехлетнего
возраста.  За спиной женщин стояли  два хинка с оружием наготове в  руках. А
напротив семейства Холтов  в широком кресле сидел ящер в синем комбинезоне с
хрустальным бокалом в  руках. Ева видела этих тварей первый раз в жизни, она
бы ни за  что  не отличила одного от другого, но и она понимала, что  этот у
них самый главный,  не  иначе  как  адмирал. На это  указывал не только  три
вышитые на  рукаве золотые ящерицы, но и  явно более старый  возраст  самого
ящера.  Кожа вокруг  черных глаз заметно провались внутрь, морщины собрались
около широкого рта. Неторопливо отхлебнув из бокала ядовито-зеленую жидкость
он сказал что-то булькающее. При этом Еве бросилось в глаза, что у командира
не четыре пальца, как у всех хинков, а три. Один, мизинец, был явно отрублен
так, что осталась одна фаланга. Стоящий за спиной адмирала хинк с серебряной
змейкой  на   рукаве  услужливо  изогнулся,  а  затем  произнес  на  ломаном
человеческом языке.
     - Как вы оказалсь на эвтой планете?
     Ева  сделала вид,  что  не  понимает его,  но Третий  тут  же  мысленно
подсказал ей: "Не молчи, хуже будет"!
     - Что? Я не все поняла? - пролепетала Ева.
     - Как вы оказалсь на эвтой планете? - повторил переводчик.
     - А, вот  вы  о чем, - Ева  тянула время, а сама  в  панике запрашивала
своего самого странного сына: "Что мне ему отвечать"!?
     Тот чуть помедлил, а потом  передал:  "Говори, что вы  высадились здесь
чтобы создать колонию". Ева повторила все слово в слово.
     - Сколько лет назад?
     - Много,  -  Дальше Ева говорила  только  словами  Третьего.  -  Но наш
транспортный корабль, очевидно, погиб. Мы  не имеем связи с нашими уже много
лет.
     - Где твой муж?
     -  Он отправился в поход на  лодке  вдоль  берега со  всеми  остальными
мужчинами.
     - Когда они вернуться?
     - Думаю через месяц.
     - Сколько всего землян расположены на этой планете?
     - Как минимум десять  поселений по всей планете, человек пятьсот. Точно
я не знаю.
     - Где живут большинство землян?
     - Ближе к северному полюсу. Там основная база, город.
     - Поддерживаете ли вы с ними связь?
     - Давно уже нет.
     - Почему?
     - У единственной шлюпки кончилось топливо.
     - Есть ли там, в городе передатчик дальней связи?
     - Да.
     Этот ответ  больше  всего  удовлетворил адмирала.  Он поставил на  стол
бокал, что-то коротко буркнул переводчику и, расслабившись в кресле, прикрыл
свои  круглые,  немигающие глаза.  Конвоиры  жестами  велели  женщинам  идти
вперед, их отвели на нижнюю палубу, и заперли в небольшой каюте. Лишь только
дверь каюты закрылась, как Ева без сил опустилась на  железный пол. Переведя
дух  она  посмотрела на лицо лежащего на руках  сына и  сказала только  одну
фразу: - Надеюсь, ты знаешь что делаешь?
     Третий в  этот раз  не ответил. Взгляд его как всегда  был рассеян,  но
впервые за все время пленения он улыбался.

     Глава 3.
     Ближе к вечеру все начали собираться на скале. Сначала пришел Первый.
     - Я был на берегу, - сказал он, устраиваясь рядом с отцом. -  Там стоит
такая большая железная штука.
     - Так, - подбодрил его Ник. - Хинки там есть?
     - Да, четверо. Они убили кита и жарят его мясо.
     - Ты не видел там Первую?
     - Нет, стая отошла далеко, я еле рассмотрел ее на горизонте.
     - Хорошо, молодец.
     Затем  на скале  появился  Второй.  На спине  он  тащил  полный  мешок,
ходивший при этом ходуном.
     - Что это у тебя там такое? - спросил с удивлением Ник.
     -  Змеи, -  пояснил  довольный  Второй. Змей он  отлавливал  виртуозно,
любых:  и маленьких, и больших, ядовитых  и нет.  Из их  кожи  Второй  потом
мастерски  выделывал ремни для самых разных нужд  всей семьи. Ник,  кажется,
понял мысль сына, и только хмыкнул.
     - Молодец.
     Последними  пришли  Третья и  Четвертый.  Выглядели  они неважно,  лица
посерели  от  усталости,  Третьей  просто  упала  на  землю  рядом с  отцом.
Четвертый  нес  за  ней большой сапог Пятого,  перевязанный сверху  голенища
веревкой.
     - Г