ища. "Не заметил!" - ликующе защекотал Юлю своими усиками дядя Пихто, но тут на них обрушился настоящий поток муравьев! Они бежали из горящего муравейника и тащили на себе белых куколок и кто что смог вынести из огня. И Юля, увлекаемая толпой насекомых, тотчас потеряла дядю Пихто из вида. 11. Муравьи Муравьи бежали мимо Юли, то и дело задевая ее своими усиками. Она понимала, что ей кричат: "Беги! Спасайся и спасай, что можешь! Помогай нам!" Она быстро огляделась и увидела рядом маленького муравьишку. Тот из последних сил тащил белую муравьиную куколку. Юля подскочила к нему, обхватила его ношу передними лапками, подняла перед собой и бросилась бежать вместе со всеми на оставшихся четырех лапках. Страх и всеобщее возбуждение гнали ее. Но уже очень скоро она почувствовала, что и ее стали покидать силы: ведь так и не нашли они с Котом вчера вечером листьев одуванчика! Ноги стали вялыми и заплетались друг за друга, куколка казалась такой тяжелой. Юля упала бы с ней, если бы большой сильный (и настоящий) муравей не вцепился в куколку и не потащил ее дальше. Все кругом закачалось, затянулось дымкой, под ноги попалась соломинка - и Юля, спотыкаясь подряд всеми тремя своими левыми ногами, упала на землю, теряя сознание... Она пришла в себя от звона будильника. Кругом было темно, над столом угадывались контуры зашторенного окна. Рядом, высунув из-под одеяла голые пятки и уткнувшись носом в подушку, сладко спала ее сестра Лана. Глаза Юли снова закрылись... Через некоторое время она почувствовала прикосновение маминой руки, гладившей ее по спине. Потом мама поцеловала ее в щеку и ласково сказала: - Юля, вставай! Тебе сегодня к первому уроку. Скоро Нина зайдет! - и мама попыталась дотянутся до Ланы, которая лежала ближе к стене, на втором этаже их раздвижной кровати: - Лана! У тебя сегодня контрольная по математике! А вы собрали с вечера портфели? Юле стало так хорошо, такой счастливой почувствовала она себя опять дома, рядом с мамой, в родном запахе детской комнаты... И Юля, хотя и не очень любила вставать утром в школу, улыбнулась во весь рот, сладко потянулась и сказала: - Мама! Ты знаешь, когда я спала, мне снился такой странный сон! Будто был серый туман, и я попала вместо школы в Розовое Облако, и там был Кот, то есть не кот, а дядя Пихто, а теперь он муравей... Мама слушала ее, улыбалась и гладила по головке, а потом снова поцеловала и перебила: - А теперь я тебе снюсь! Юля удивленно уставилась на нее, замотала головой и... снова все помутнело. В щеку ей уткнулось какое-то бревно, которое на самом деле оказалось соломинкой, о которую она тогда споткнулась. Над ней стоял муравей и махал своими усиками: "Ну как, ты в порядке?" Это был дядя Пихто. Юля подобрала под себя ноги и с усилием встала. "Хорошо, что у меня сейчас целых шесть ног, - невольно подумала она. - На две я бы теперь и не поднялась". Ей захотелось плакать, и она заплакала бы - но оказалось, что муравьи плакать не умеют. И Юля замахала усиками в ответ: "Дядя Пихто, а дракон уже спит?" "Да нет, теперь он не скоро заснет, - с досадой отмахнулся тот. - Ему пропеллер спать не дает". "А как же мы теперь? Я муравьем уже не хочу - вдруг наступят. Давай обратно увеличимся!" - взмолилась Юля. "Дракон - глазастый! - встревоженно поднял свое брюшко дядя Пихто. - Увидит - беда!" "Ну что же нам делать? Как с этим драконом дурным справиться?" - и Юля сердито подняла голову к небу. "Забыл! Вспомнил! Ведь есть Книга юного драконоведа! Там все-все описано!" - и довольный дядя Пихто даже потер от удовольствия три или четыре свои лапки друг о друга. "Ой, здорово! А где она?" - обрадовалась и Юля. "Как - где? А в библиотеке нашей!" - ответил дядя Пихто, и Юле почему-то показалось, что сказал он это настоящим басом, хотя тот по-прежнему лишь махал своими усиками. "А как же мы туда попадем?" "Зачем туда попадать? - удивился дядя Пихто. - Здесь почитаем!" И он, вытянув перед собой переднюю левую лапку, начал на нее дуть. Прямо на кончике лапки начала появлятся крошечная книжечка. Как бы вылезая из лапки, она тут же одновременно быстро росла прямо на глазах, раздувалась - и за несколько секунд превратилась в большую-большую запыленную книгу в толстом кожаном переплете. "Ух ты, - только и смогла сказать Юля, - а листать ты ее как будешь?" "Она - самолистающаяся!" - гордо взмахнул усиками дядя Пихто, и книга тут же со скрипом открылась и сказала: - Оглавление. "А она и читать нам сама будет?" - обрадовалаь Юля. - Не буду, - тем же скрипучим голосом ответила книга. "Не будет, - подтвердил дядя Пихто, - она только названия глав объявляет. Пошли оглавление смотреть!" 12. Книга юного драконоведа Наши муравьишки влезли (не без труда) на открытую книгу и заползали по строчкам оглавления. Юля ползала и читала, как называются разделы книги: "Как вылупить дракона из яйца." "Как кормить дракона в возрасте до двух тысяч лет." "Как кормить дракона в возрасте от двух до пяти тысяч лет." "Как отучить дракона сжирать своего хозяина." Вдруг дядя Пихто подбежал к ней и взволновано сообщил: - Нашел! На странице 196 есть глава "Виды вредных драконов и борьба с ними". Спрыгиваем скорее вниз, а то сейчас книга себя листать будет и нас прихлопнет!!! И едва они успели добежать до края страницы, как книга закряхтела. Над ними поднялась огромная страшная стена - переворачиваемая страница! Юля и дядя Пихто скатились кувырком вниз, и сверху на них посыпалась пыль с переворачиваемых листов. Потом шум прекратился. Пыль осела, книга чихнула и сказала: - Приехали. Глава тринадцатая. Виды вредных драконов и борьба с ними. - Помолчав, она добавила: - Вот умники. Как будто драконы еще и безвредные бывают! Оба наших муравьишки вскарабкались шустро наверх, на открытую страницу, и забегали строчка за строчкой, толкаясь и читая наперегонки про вредных драконов. "Дракон становится вредным по вылуплению из яйца, - было написано в старой книге, - а видов его всего пять. Зеленый скользкий дракон, он же змий, размером мал и имеет пристрастие к стеклянным бутылкам. Очень прилипчив. Его легко отпугнуть огуречным рассолом. Желтый жесткокрылый дракон стремителен в полете и пробивает клювом любую бронь, но вязнет в жирном пластилине. Чтобы обороть его, возьми пять пуд пластилину и скатай из него шар. Улучив минуту, брось шар в клюв дракона: он увязнет в нем, и оба упадут. Прозрачный безухий дракон прилетает губить посевы гороха. Его надо ловить рыболовной сетью. Вкопай в чистом поле на три сажени два столба по десять сажен высотой и со старого кабана толщиной, да привяжи крепко к ним драконову сеть. Посади горох. На третий день дракон прилетит и запутается. Крупнорогий сизый дракон мечет огонь и топчет ногами. Но надо обождать, пока он заснет..." На этом месте дядя Пихто толкнул Юлю под второй левый локоть и сказал ей своими усиками: "Видишь, я же говорил!" Но Юля уже спешила прочитать дальше: "... и тогда он спит, пока его кто-нибудь не разбудит. Красный винтовой дракон самый вредный. Никогда не спит и очень быстр. Падает на противника брюхом и давит его до смерти. Огонь мечет как два крупнорогих сизых дракона. Почти совсем необорим. Но есть одно единственное средство против него: надо раздавить об него спелый..." - и тут Юля растерянно остановилась. Вот именно то, что надо раздавить - это слово было залито огромной черной кляксой! А после нее начиналась уже совсем другая глава - четырнадцатая: "Где зимуют драконы." Юля повернулась к дяде Пихто и вопросительно подняла свои усики. Тот только развел в ответ свои в недоумении. - Кхм, - смущенно кашлянула книга. - Я, конечно, извиняюсь, ребята. Да ведь за всеми не уследишь. Вас много, а я одна... "Чего уж теперь, - сердито отмахнулся от нее дядя Пихто. - Промакашку с собой носить надо! А ты, часом, не помнишь, что тут написано-то было?" - Там... ну, что-то такое, овощное... Огурцом его можно зарезать, что ли... Да нет, не то. Не помню уже. Старая я... - и книга еще что-то пробормотала и затихла. Юля и дядя Пихто стояли у края черной кляксы и тоже молчали. Юля думала почему-то о том, что на шести ногах бегать оказалось ничуть не сложнее, чем на двух, а дядя Пихто думал, наверное, что наконец-то у него при превращении все правильно получилось. И так они глубоко задумались, что даже не заметили, как сверху на них падает огромная тень... 13. Белые вороны Когда, наконец, Юля и дядя Пихто заметили, что вокруг стремительно темнеет, и подняли вверх головы, они увидели прямо над собой падающего на них брюхом красного винтового дракона. Бежать было поздно. Они посмотрели друг на друга, и дядя Пихто отчаянно взмахнул усиками: "Загадываем вместе желание! Скорее!!" Прикрыв голову лапками, Юля стала изо всех сил желать, желать... Раздался гухой грохот, треск ломающихся деревьев и громовые ругательства. Повернувшись, Юля увидела сквозь облако пыли и падающих на землю листьев и веток лежащего недалеко в буреломе поваленных деревьев красного дракона. Чертыхаясь и плюясь, он выдергивал из своих боков стволы деревьев. "Ух ты, - сказал дядя Пихто, - здорово! А что ж ты пожелала-то?" "Чтоб ты промахнулся, проклятый! А ты?" "Гм... примерно то же самое. Вот ведь, получилось! Стоило только вместе это пожелать! - удивился дядя Пихто. - Теперь можно и обратно превращаться." "А этот... - и Юля покосилась на кряхтящее неподалеку красное чудовище, - этот на нас опять не налетит?" "Ну ты сама подумай, представь себе: вот ты упала на кактус. Куда теперь лететь, пока все колючки не повыдергаешь? - и дядя Пихто почесал за усиком задней лапой. - А главное - прислушайся, жужжит?" "Что -- жужжит? - не поняла Юля, но прислушалась и добавила: - Ничего не жужжит". "Вот видишь, значит он пропеллер себе погнул! А без пропеллера ему не взлететь - большой больно!" Юля было успокоилась, но тут же снова спросила: "А... ходить он может?" Дядя Пихто тут же как-то помрачнел и усики у него заметно поникли: "Может. И бегать - тоже очень даже может. А давай - мы теперь полетим!" И через несколько мгновений они превратились в двух белоснежных ворон. Юля ахнула, а дядя Пихто каркнул: - Ох, заклюют! Договориться нам наперед надо было! - А давай пережелаем! - предложила Юля. - Пережелаем... А разве ты не знаешь? - удивленно наклонил голову дядя Пихто и, в ответ на раскрытый Юлин клюв, добавил: - Из белых ворон уже ни в кого больше не превратишься - как бы ты не желал! Полетим скорее, пока этот тип пропеллер себе не починил! - С разбега? - спросила Юля. - Чего? - не понял дядя Пихто. - Ну, как полетим - разбегаться надо? - Кому - зрителям, что ли? - опять не понял дядя Пихто. - Так нет никого, не бойся! - Да нет, как нам взлетать? Я же еще ни разу сама не взлетала. Ой, а что с книгой делать? - Да! - подала тут же голос книга. - А со мной что будет? Дракон ведь заберет! - В библиотеку обратно сдам! - решительно каркнул дядя Пихто. Он спрыгнул с ее открытой страницы и взмахнул пару раз крыльями, как бы сгребая книгу в комочек. И та действительно быстро съежилась до маленькой точки и - дзинь! - со звоном исчезла. - А теперь - взлетаем! С разбега! И они оба наклонились вперед, растопырили крылья, присели - и бросились бежать! Топча лапами мягкую лесную почву, они сделали круг по полянке, но не взлетели и, остановившись, озадаченно посмотрели друг на друга. - А крыльями махать надо! - догадалась, отдышавшись, Юля. - Мы же не самолеты. Дядя Пихто кивнул, и они попробовали еще раз. Махать крыльями на бегу оказалось очень трудно, и они оба упали, не сумев удержать равновесие. - Послушай, - подумав, спросила Юля, - а вороны машут крыльями по очереди или одновременно? - Все вместе, что ли? - не понял дядя Пихто. - Нет, я спрашиваю: сперва левым, потом правым, или сперва правым, а потом левым... Тьфу, то есть, так как - так или обоими крыльями сразу махать надо? Дядя Пихто пожал плечами и, осмотрев себя, каркнул: - А ты заметила, что у меня ровно два крыла, а не три и не четыре? У меня с тобой все превращения очень хорошо получаются. Вот что значит - за компанию делать! А то все шиворот-навыворот шло, - и он довольно покачал головой. - Давай-ка сперва попробуем по очереди махать. Раз, два, три - пошли! Они снова бросились бежать по полянке, раскачиваясь из стороны в сторону и задевая крыльями за землю. Но и на этот раз они тоже упали и, сложив свои уже изрядно попачканные крылья, присели отдохнуть. И тут Юля вдруг заметила наступившую тишину: дракон больше не пыхтел, не ругался и не ворочался среди поваленных деревьев. Она посмотрела в его сторону - и встретилась с ним взглядом! Он с любопытством таращился на них, ожидая, наверное, новых попыток взлететь. Но пропеллер дракона - Юля сразу заметила торчащую из-за его спины погнутую лопасть - был все еще не починен, и это немного подняло упавшее было Юлино настроение. - А он на нас... не дыхнет? - спросила она тихо у дяди Пихто. И тут они оба бросились от дракона: два-три прыжка, сильные взмахи крыльев - и вот они уже были в воздухе и изо всех сил старались побыстрее убраться с этого опасного места. Дракон спохватился поздно. Когда он действительно "дыхнул" на них, обе наши белые вороны были уже далеко, и пламя их не достало. Только сильная струя горячего воздуха подтолкнула их сзади и чуть было не кувыркнула на лету. Они поднимались все выше и летели все дальше от места падения дракона. Деревья казались уже совсем маленькими, ручей вился синеватой ниткой через поле, желтел песок на такой тоненькой теперь дорожке. Тут и там дымились большие черные пропалины-ожоги, следы огненных струй дракона. Сам дракон казался уже не настоящим, а просто маленькой красной игрушечной фигуркой. Вот только то, что деревья рядом с ним были еще меньше, говорило о его огромных размерах. Домик мышей уцелел и казался теперь таким малюсеньким, что Юля не могла поверить, что она когда-то в него заходила. Чем выше они поднимались, тем дальше было видно вокруг. На севере громоздились горы, одна выше другой. Самые высокие были покрыты снежными и ледяными шапками, ослепительно сиявшими на солнце. Во все остальные стороны тянулись леса и луга, кое-где поблескивали зеркала озер и рек, и был даже виден какой-то городок с замком на холме. Но вот что было странно: земля сверху вовсе не выглядела плоской, но как бы поднималась вдали кверху. Юле даже показалось, что она находится внутри огромного таза, края которого теряются в голубоватой дымке. Но она этому уже ничуть не удивилась. Во-первых, это было не так уж и удивительно, если вспомнить, что с ней происходило последние два дня. А во-вторых, с непривычки она уже устала махать крыльями, да и в перьях было просто жарко. Ноги болтались где-то сзади внизу и тоже мешали. Очень хотелось пить, и Юля знала, что как только она попьет, ей тут же очень захочется есть. Дядя Пихто испытывал, по-видимому, те же неудобства. Крылья его взмахивали уже не так сильно, движения выдавали усталость. - А что, парашютов у нас с тобой нет? - спросил он вдруг с надеждой у Юли. - Нет, - еле каркнула она в ответ. - А что? - А то бы мы с тобой сейчас прыгнули, - вздохнул дядя Пихто и, перестав махать крыльями, начал падать, кружась в воздухе, как сухой лист. С криком "Ты куда?!" Юля бросилась за ним и, описывая вокруг него круги, стала снижаться с такой же скоростью, что и растопыривший крылья дядя Пихто. А он закатил глаза и считал вслух: -...тринадцать, четырнадцать, пятнадцать,... - Да что ты? - опять крикнула Юля. - Что ты считаешь? - Не что, а кого. Овец считаю, - ответил ей сонно дядя Пихто. - Спать хочу. Говорят, когда заснуть надо, помогает. Досчитаешь до ста - и уснешь. Семнадцать, восемнадцать,... - продолжал он считать. Юля совсем было растерялась, но тут - плюх! Раздался громкий шлепок, и дядю Пихто даже подбросило в воздухе. Он ошарашенно вытаращил глаза, замахал крыльями и забарахтался на месте. Юлю тут же тоже что-то толкнуло снизу и, зарывшись клювом в перья на груди, она увидела на своем животе жирную черную цифру "8". На боку дяди Пихто красовалась такая же жирная черная семерка. - Нас посчитали! - каркнул он, переворачиваясь через крыло и устремляясь по крутой спирали вниз с еще большей скоростью. 14. С Номерами Земля вертелась перед Юлей волчком, воздух свистел в перьях за ушами. Она неслась вниз вслед за перекошенным хвостом дяди Пихто, стараясь удержаться за ним и не остаться одной в небе, где на тебя так внезапно шлепаются жирные черные цифры. Кто знает, что может шлепнуться в следующий раз? Дыхание у Юли перехватило, в голове шумело, сердце стучало быстро-быстро, а в глазах потемнело. Внезапно белая ворона впереди вильнула и полетела прямо и медленнее. Юля немного отдышалась и огляделась. Она увидела, что они спустились уже совсем низко и летят между двумя высокими лесистыми холмами. Выбрав сосну повыше, дядя Пихто махнул головой Юле. Описав вокруг дерева круг, он примостился на суку у самой верхушки. Юля, промазав с первого захода, все же уселась в конце концов рядом с ним. Сук под их весом упруго качнулся и чуть не сбросил с себя дядю Пихто, но тот удержался и только каркнул от неожиданности. - Ты чего так испугался? - спросила его Юля. - Во-первых, я вообще не люблю, когда меня считают, - наклонив голову и прикрыв правый глаз, сказал дядя Пихто. - А во-вторых, ты знаешь, кто и зачем нас посчитал? - Не-а... - Я тоже пока не знаю зачем. Но вот КТО - это я понял. Ты видела - мы пролетали как раз недалеко от серого замка на вершине скалы у озера? - Честно - не видела. Я видела только, как ты спать укладывался, - прямо ответила Юля. - Гм... Если честно - я тоже не видел, - немного смутился дядя Пихто. - Но все равно тут где-то стоит этот самый замок Скверного Волшебника Компоста, а его приемный сын - никудышний двухголовый колдунишко Пом-и-Дор... - Всамделишно двухголовый? - поразилась Юля. - Ну да, потому и никудышний. Две его головы (одну зовут Пом, а другую - Дор) все время ссорятся, кто что должен делать. Поэтому ничему путному научиться он и не может. Вот сегодня - четный или нечетный? - Кто? - опять поразилась Юля. - День! Какой день сегодня? - тоже удивился ее непонятливости дядя Пихто. - Ну, неважно. Так вот, если четный - то его зовут сегодня Пом-и-Дор, а если нечетный - то Дор-и-Пом, чтобы ни одной голове обидно не было. И вот этот самый Пом-и-Дор (или Дор-и-Пом) никак не может сам с собой договориться, что он будет теперь делать. И потому сидит он обычно в башне замка у окна и считает ворон в небе. Головы соревнуются - кто больше подсчитает. А кто победит - тот будет за ужином есть и пить - за двоих! - Ух-ты! - ахнула Юля. - Мне бы теперь хоть за половинку поесть. А что они, то есть он, ну, они за ужином едят? - А вот небось всех, кого подсчитают за день, того и едят! - каркнул мрачно дядя Пихто, переступая с ноги на ногу. - Вот нас и пометили для этого. - Так он что - вороноед? - упавшим голосом протянула Юля. - Ну, вообще-то он еще и мух ртом ловит, - попробовал утешить ее дядя Пихто. Но Юля грустно смотрела на черный номер на своем животе и ничего не ответила. Перья на ее хвосте печально повисли, клюв поник. В какую неприятную историю она попала! Это было даже хуже, чем забыть сделать домашнее задание или оставить дома прописи, или посадить в тетради кляксу... Стоп! И Юля даже подпрыгнула от неожиданной спасительной мысли. Клякса! - Дядя Пихто, а где тут есть грязь? Настоящая грязь? - спросила она повеселевшим голосом. - Грязь? Зачем тебе грязь? - удивился тот. Юля вместо ответа показала клювом на жирные цифры на них обоих. Дядя Пихто все понял и тоже просветлел. - Летим в грязь! - радостно закричал он, и они прыгнули с сука вниз, не забыв при этом раскрыть крылья. - Летим в город, - повернув к Юле клюв, каркнул дядя Пихто, - там всегда грязь найти можно! Они летели по лощине между двух склонов, спускаясь все ниже и ниже, поворачивая вместе с ней то направо, то налево. Наконец, после очередного поворота, перед ними открылся вид на город. Белые домики с красными черепичными крышами стояли вокруг высокого холма, на вершине которого громоздился большой старинный замок. Стены замка как бы вырастали из скал, составляющих верхнюю половину холма. Нижняя, лесистая половина холма словно раздвигала дома и улицы города, вынырнув посередине его из-под земли. Юля и дядя Пихто подлетали уже к окраинам, и в это время часы на высокой башне у рыночной площади пробили полдень. Густой звон колокола, отдуданивавшего свои двенадцать раз, входил в них через клюв, проходил по телу и покидал их на кончике хвоста, оставляя после себя на спине приятное шевеление мурашек. И одновременно с последним ударом колокола откуда-то снизу раздалось громкое "Каррр!" - и большой дуб вспух прямо на глазах черно-серым облаком. Это поднялась с него туча воронья и, вытягиваясь в хищную дугу, устремилась прямо на Юлю и дядю Пихто. Бежать было поздно. 15. Воронье Воронье окружило Юлю и дядю Пихто плотным черно-се\-рым кольцом, и это кольцо неумолимо сжималось вокруг двух наших белых ворон. - Что делать будем? - спросил сам себя дядя Пихто и тут же скомандовал: - Спиной к спине! - А крылья куда? - удивилась Юля, но все-таки крутанулась спиной к своему спутнику и растопырила вслед за ним свои когтистые лапы навстречу сжимавшемуся кольцу. Висеть в воздухе на одном месте было совсем не просто. Юля подивилась, как только это удается мухам и колибри. Но делать было больше вроде бы нечего. Увидев перед собой острые когти, воронье недовольно закаркало и немного замедлило свою карусель вокруг Юли и дяди Пихто. Из кольца вынырнула большущая сизая ворона. Она подскочила к ним совсем близко, вылупила свои вороньи глаза и грозно спросила: - Вы зачем белые? Вы - кто? У Юли как-то само-собой вырвалось: - А мы - негативные... - Что-о-о?? - от неожиданности вороний вожак (а это был, несомненно, вожак всей стаи) чуть не упал. - Какие такие... генативные? - Темнота! - радостно закричал дядя Пихто. - Ни разу не фотографировался! - Почему же ни разу? - тут же надулся от важности вожак. - А для паспорта? - Так вот мы - недофотографированные! - заорал опять дядя Пихто. - Снять-то нас сняли, да еще не отпечатали. Вот потому у нас все черное - белое, а все белое - черное! - Заклюем!!! - заревело вдруг воронье вокруг и придвинулось еще ближе. - Ужо я их сейчас пропечатаю! - каркнуло где-то совсем рядом. И только взмахи острых как бритва когтей окруженных белых ворон остановили воронье. Оно снова закружилось нескончаемым хороводом вокруг наших героев. - Как это - не отпечатали? - неожиданно заинтересовался вожак. - Ворона - не газета ведь, чтоб ее печатали! - Не газета! Не газета! - закаркало снова вокруг воронье, но уже не так свирепо и не надвигаясь более на Юлю и дядю Пихто. Видимо, многие вороны вообще не знали, что такое газета. Но им было приятно поучаствовать в таком умном разговоре вместе со своим вожаком. - Ну не газета... А я вот зато была в газете! - выпалила не очень впопад Юля. Она действительно была на фотографии их маленького оркестрика, выступавшего на своем первом концерте в музыкальной школе. Эта фотография действительно была напечатана в газете, и экземпляр этой газеты лежал теперь в большой комнате в шкафу. - Ага! - обрадовался сообразительный вожак. - Так значит тебя-то уже отпечатали! А ты все равно белая! - Заклюем! - взревело тут же воронье. - Вот и нет, вот и нет! - быстро-быстро закаркал дядя Пихто. - Это вот она тут в негативе и осталась белая, а в газете она - черная! Надо сказать, что тут он был отчасти прав. Юля действительно получилась на фотографии темноватой (она стояла там на фоне светлого окна). Впрочем - ты ведь, быть может, и сам уже замечал - что ни скажи, а почти всегда в словах будет отчасти правда. - Подумаешь, умный какой, - ответил на это вожак, - мы тут и правда университетов всяких там не заканчивали. Мы - народ простой, темный... Зато мы - как все! Газеты их, видишь ли, печатают! Болтовня. Чем докажешь, что вы негативные? - А вот мы сейчас отпечатаемся! - уже задиристо откаркнул дядя Пихто. - Тогда увидишь! Юля, за мной! И он, сложив крылья, рухнул вниз. Юля с упавшим сердцем ринулась за ним. Быстро спустившись почти до самой земли, они притормозили крыльями и влетели друг за другом в жидкую черную грязь, заполнявшую большую канаву у дороги на въезде в город. Барахтаясь вслед за дядей Пихто в пахучей жиже и стараясь вымазаться получше, Юля подумала, что какой же дядя Пихто оказался тут сообразительный и ловкий! Ах, если бы он только еще сообразил, где и чем им покормиться (искать листья одуванчика ей по-прежнему не хотелось). Когда бывшие белые вороны, фыркая и отряхиваясь, вылезли наконец из канавы, воронье сидело вокруг на земле, на кустах и на деревьях, почти закрывая собой всю зелень травы и листьев. - Ну вот, теперь вы - как все! - удовлетворенно заявил вожак. - Поздравляю! Клевать не будем, - каркнул он уже своей стае. - Вперед, друзья, на большую помойку! - и тут же все вокруг зашевелилось, радостно закаркало и замахало крыльями. На мгновение показалось, что это сами деревья замахали большими серыми листьями и поднялись в воздух. Но нет, уже через секунду-другую стало ясно, что это только взлетало, отправляясь на свою кормежку, воронье. - А как это... их уже - на помойку? - не поняла Юля. - Да нет, это же вороны! Кормятся они там, понимаешь, - ответил ей, отдуваясь, дядя Пихто. - Да ну! - радостно подпрыгнула Юля. - Давай за ними, пока они еще совсем не улетели! Я так есть хочу... - А ты дохлятину как будешь склевывать - с головы или с хвоста? - спросил ее дядя Пихто. - Бр-р-р, - запнулась тут же Юля. - А в отбросах как лучше рыться - клювом или лапой? Юля сникла и, помолчав, сказала: - Ну вот, совсем аппетит отбил, - но почти тут же добавила: - А есть все-таки хочется. Они выбрались на большую кочку, уселись на солнышке и посмотрели друг на друга. И почти одновременно оба воскликнули: - Так мы уже не белые! 16. Входная Загадка Подсохнув на кочке, Юля и дядя Пихто перешли под стоящее рядом дерево и уселись в его тени отдохнуть и подумать. Все время в кого-то превращаться им уже надоело. Но наконец-то, перестав быть белыми воронами, они снова могли стать самим собой - ну, или еще кем-то. И после только что пережитого оба они хотели поскорее перестать быть воронами - какого бы то ни было цвета. Но в кого именно им теперь превращаться? Это надо было обдумать и обсудить. - Послушай, а кто живет в этом городе? - Юля кивнула головой в сторону стоявших неподалеку городских ворот. Дядя Пихто почесал лапой за ухом и сказал: - Это город э-э-э... герцога Томата! - А... - начала было Юля. - Да-да, называется город Томатбург, тот самый двухголовый Пом-и-Дор приходится здешнему герцогу троюродным братом - или братьями. Скверный Компост хочет этим воспользоваться и объявить Пом-и-Дора законным повелителем Томатбурга, свергнуть герцога и посадить его в теплицу, тьфу, в темницу, - поспешил объяснить ей все дядя Пихто. - Да нет, я только хотела узнать, - перебила его Юля, - там кто - мыши или помидоры, или еще кто-то живет? У вас тут всякое бывает... Если мы туда пойдем, кем нам надо становиться? - Пожалуй, нам в любом случае надо становиться людьми, - вздохнул дядя Пихто и снова почесал лапой за ухом. - А город этот - как город. Живет там, кто хочет. Ну, и кто может, конечно. Тут до них долетел какой-то очень вкусный и знакомый запах. Где-то совсем недалеко, за городской стеной, варилась еда. Они оба вздрогнули, переглянулись - и через мгновение грязных ворон под деревом уже не было. Юля превратилась опять в саму себя и была в той же одежде, что и накануне утром, и даже ничуточку не грязная. А дядя Пихто стал невысоким рыжим человечком в кедах, джинсах и клетчатой рубашке, а... Да, у рубашки было четыре рукава, и все они были при деле, то есть в каждом было по руке. Двумя руками он схватился за голову, а двумя - хлопнул себя по бокам. - Ах ты, что ж такое-то! - сокрушенно выдохнул он. - Какое-то насекомое, а не человек получился. Ну, ладно, пойдем, - и дядя Пихто, засунув пару рук в карманы и широко размахивая оставшимися двумя, зашагал к городским воротам. Юля потрясла головой - она все еще иногда удивлялась странности происходяшего - и поспешила за ним. Ворота оказались закрыты. Дядя Пихто решительно взялся за висевшее на них кольцо и дважды сильно стукнул им по воротам. За ними кто-то недовольно забурчал, всхрапнул, и снова все стихло. Дядя Пихто подождал минуту и опять сильно стукнул два раза. На этот раз стук, видимо, разбудил сторожа. Раздался шумный зевок, а затем нестройный топот нескольких, видимо, сторожей, подходивших к воротам. Звякнул засов, и на воротах открылось небольшое смотровое оконце. Оттуда на наших путешественников глянула пара заспанных, но выпученных глаз и торчашие усы. - Чего хулиганишь, а? - спросил обладатель выпученных глаз дядю Пихто. - Не велено! - Что не велено? - удивилась Юля. - Мы же ничего и не делали! - А ходить тут всяким - не велено! - важно разъяснил сторож. - А стучать в ворота странникам - велено? - вмешался дядя Пихто. - Стучать - велено... - неохотно согласился сторож. - Тогда - открывай ворота, мы есть хотим! - обрадовалась Юля. Но сторож тут же нашелся: - А паспорт у вас есть? - Конечно! - и дядя Пихто вытащил из кармана какую-то розовую бумажку и помахал ей перед выпученными глазами сторожа. - Вот, гляди, поменяли в этом году, и печать стоит! Сторож вздохнул, захлопнул оконце и тут же заскрипел большим засовом на воротах. Через минуту ворота тяжело распахнулись перед Юлей и дядей Пихто, и они вошли, наконец, в город. Только теперь увидели они всего сторожа. Он стоял, подобоченясь и опираясь на большую пику, в помятом рогатом шлеме и ржавых побитых доспехах. Самое примечательное в нем было - число ног. Их было шесть! Дядя Пихто от неожиданности присвистнул и вполголоса сказал Юле: - Если я насекомое, то этот тип - паук! Смотри - шесть ног да две руки - вот тебе и восемь конечностей! Форменный паук. - А пауки насекомых - едят? - полувопросительно ответила Юля и тут же добавила: - Все равно ты неправильно рассуждаешь. Если ты паук, то у тебя восемь конечностей, это так. Но если у тебя восемь конечностей, то ты же не обязан быть пауком. Вот возьмем, к примеру, осьминога... - Бр-р-р, не будем его брать, - поежился дядя Пихто, и их тут же перебил внимательно прислушивавшийся сторож: - По милостивому повелению нашего благородного повелителя, властелина нашего города, шести холмов и пяти деревень, его высочества герцога Пом-и-Дора (при этих словах Юля вопросительно помотрела на дядю Пихто, а тот ей кивнул в ответ: "Значит, уже"), всякий входящий в город странник, будь он конный или пеший, дворянин или другого сословия, не войдет в него... - и сторож приостановился тут отдохнуть. Отдышавшись, он продолжил: -...пока не разгадает Входную Загадку Великого Герцога! А если упомянутый странник даст неправильный ответ на Входную Загадку Великого Герцога, то он поступает на кухню Великого Герцога... При этих словах наши спутники было приободрились, но сторож тут же добавил: -...и идет на парадное жаркое на обед Его Высочеств, - и он громко чихнул и ударился при этом шлемом о свою пику. Лица у Юли и дяди Пихто вытянулись, но отступать было уже поздно. - Вот Входная Загадка Великого Герцога! - опять заговорил сторож. - На Входных Воротах города Его Высочеств сидело десять ворон. Главный Сторож Входных Ворот города, - тут он немного надулся и зашевелил усами, - выстрелил из Главного Мушкета Стражи Входных Ворот города (Юля уже успела заметить огромное ржавое ружье, стоящее у стены дома). Точным выстрелом одна ворона была убита! - Вр-рет! Вр-рет шестиногий! - послышалось откуда-то сверху, и над ними пролетел давешний вожак вороньей стаи. Сторож тут же метнул в него пику, но не попал. Пика упала на стоящий рядом дом, выбила стекло в окне на втором этаже и тяжело грохнулась на мостовую. Сторож, как ни в чем не бывало, продолжал: - Убита. Вопрос: сколько осталось ворон на воротах? - Де... - начал было дядя Пихто, но Юля тут же закрыла ему рот рукой и бойко ответила: - Ни одной! Громовой выстрел Главного Мушкета Стражи Входных Ворот города Его Высочеств насмерть напугал остальных ворон, и они рухнули наземь! - это выскочила как бы само собой. Юля даже испугалась своего неожиданного ответа. Сторож досадливо крякнул, усы его поникли. Он неохотно буркнул: - Проходите. Ужо на выходе посчитаемся, - и, закрыв снова на засов ворота, он лег на валявшийся рядом рваный полосатый матрац, набитый соломой, и тут же захрапел. 17. От харчевни до темницы - Ну-с, - довольно сказал дядя Пихто, потирая друг о друга все свои четыре ладони, когда они, наконец, отделались от Главного Стража города, - теперь пошли в город! Они повернулись "налево-кругом", притопнули правыми каблуками и пошли по улочке к центру города. Но странное дело! Они шли - но никого нигде не встречали. Не было слышно ничьих голосов, ни лая собак, ни вообще какого-либо звука. Правда, трубы домов кое-где дымились, и потому город не казался совсем уж мертвым. Улочка, по которой шли наши герои, повернула направо - и они тут же увидели вывеску "Харчевня Толстого Усатого", висевшую над входом в угловой дом с закопчеными окнами и стенами. Он был заметно грязнее своих соседей и стоял среди них, как толстый лавочник, вышедший на улицу и уперевший руки в бока. Дядя Пихто открыл скрипнувшую дверь, и они вошли в темноватое помещение. Внутри никого не было, и пробивавшийся в окна свет освещал только стоявшие в два ряда темные деревянные столы на толстых ногах и такие же массивные скамьи с обеих сторон от столов. Мимо Юли пролетела жужжа муха, и опять стало тихо. Дядя Пихто постоял немного и громко старательно прокашлялся. В глубине помещения что-то стукнуло, раздался шум шагов, а вслед за шумом появилась и его причина: грузно ступая, на свет вышел действительно толстый и действительно усатый человек в поварском колпаке и фартуке поверх какого-то непонятного халата. Колпак и фартук были, наверное, когда-то белыми. - Ну? - спросил он и набычился. Лицо его было очень смуглым, щеки покрывала густая сизая щетина, усы грозно топорщились. - Нам бы это... покушать, - робко сказала Юля. Хозяин фыркнул, хрюкнул и хлопнул себя руками по животу: - Ну вы даете, - и он, показав им на скамьи у ближайшего стола, ушел обратно вглубь зала. Юля и дядя Пихто пожали плечами, уселись за стол и принялись разглядывать помещение. Низкие темные своды, толстые бревна, подпирающие потолок, окна с частым переплетом - все было прямо как в кино про средневековье. Свет шел не только через окна: под потолком дымились еще несколько светильников, дававших неровные красноватые отблески на стенах. Разговаривать как-то не хотелось. Прошло несколько долгих минут. Потом где-то в глубине снова что-то стукнуло, и появился хозяин, несущий несколько мисок со снедью. Подойдя, он со стуком поставил перед Юлей и дядей Пихто по миске с вареными картофелинами в мундире, еще одну миску - с луковицами и побегами зеленого лука и чеснока, и бросил на стол по паре ножей и вилок. Наконец, он аккуратно поставил на середину стола красивую фарфоровую тарелку с золотой каемкой. На тарелке лежал прекрасный свежий помидор, украшенный веточками зеленого укропа. После этого хозяин отошел в сторону и оперся спиной о стену. Он сложил руки на груди и стал наблюдать за своими гостями. Юля и дядя Пихто переглянулись и улыбнулись друг другу. Они взяли в руки ножи и вилки и, не сговариваясь, воткнули вместе свои вилки в этот красивый сочный помидор! Раздался вопль хозяина, и через мгновение того уже не было в харчевне - он бросился с криком на улицу и куда-то побежал. Крик его быстро затих, а наши герои остались сидеть с открытыми ртами и уставившись друг на друга. Через несколько секунд они закрыли рты, сглотнули, пожали плечами и наконец-то принялись за еду. Они успели уже съесть по картофелине и по половинке помидора, когда с улицы раздался топот и в харчевню ввалился толстый и усатый хозяин, а за ним - два стражника в мятых доспехах и с мечами в руках. - Вот они, посягатели и осквернители! - запыхавшись, простонал он, тыча толстым пальцем в Юлю и дядю Пихто. - Они покусились на парадный символ благополучия и Светлой Личности Его Высочеств! И... - хозяин не то икнул, не то задохнулся, увидев пустую тарелку с капельками томатного сока. - Святотатство! Они съели его! - и он чуть не упал от ужаса и негодования. - Хр-р-рум! - грозно сдвинули брови стражи, и через минуту наши герои были уже снова на улице. Стражи тащили их за шиворот вслед за собой к центру города. Улица была вымощена крупным булыжником, и бедных арестантов подбрасовало на неровной мостовой. - Это у них тут... вместо трамвая, что ли, - попытался пошутить дядя Пихто. - Трясет, во всяком случае, прямо как в трамвае. Юля была так напугана, что просто не смогла ничего ответить, хотя и подумала, что трамвай этот местный - бесплатный, но уж лучше кататься в платном трамвае и не за шиворот. Да и где им сходить теперь придется? "Сошли" они у здания ратуши, что стояло прямо у подножия холма, на вершине которого виднелся грозный могучий замок. Стражи отперли низкую дверцу в стене ратуши и втолкнули Юлю и дядю Пихто в темную и сырую каморку. Дверь за ними захлопнулась, скрипнули в замочной скважине ключи, и стало совсем темно. - Н-да, покушали, - сказал дядя Пихто. - Я так теперь думаю, что ты, наверное, всегда очень капризничала за едой, да? - Не очень, - неуверенно ответила Юля и вздохнула. - Вот нам теперь и достается, - подытожил дядя Пихто и замолчал. - А зачем нас сюда? - спросила теперь Юля. - Подержат тут немного, - и дядя Пихто зашуршал руками по полу, пытаясь найти сухое место или что-нибудь, на что можно было бы присесть. - А потом? - Потом, потом. А потом - суп с котом! - с этими словами дядя Пихто сел на что-то и громко почесался. - С тобой, что ли? - съязвила, обидевшись, Юля. Ее спутник вздрогнул и поправился: - Ну, это я не буквально, это поговорка такая. Судить будут. - За что?! - ахнула Юля. - За тот помидор, - вздохнул дядя Пихто, - это он нам боком выходит. - И ничегошеньки у меня боком не выходит! - недовольно буркнула Юля, потрогав свои бока. Не успел дядя Пихто сказать ей, что это тоже просто поговорка, как раздался щелчок, в темноте каморки засветился чей-то размытый голубоватый силуэт, и невнятный голос прошмакал: - Гокого, гегака! Юля охнула: "Призрак!" - и осела на пол. 18. Выходная Загадка Светящийся силуэт посреди каморки задрожал и стал заметно четче. У него проступил длинный нос, затопорщились усы, и знакомый голос Великого Мышиного Волшебника уже более внятно повторил: - Здогово, гебята! - и, чихнув, добавил: - Ну что, здогово я настгоился? - На что? - не понял дядя Пихто. - Как на что? На гезкость, конечно! - удивился его вопросу волшебник и снова чихнул. - Дяденька волшебник, - взмолилась Юля, - раз вы так хорошо на резкость настроились, так заберите нас отсюда! Ведь нас судить будут, а мы ни в чем не виноваты. - Не виноваты, не виноваты, - закивал согласно головой силуэт Великого Мышиного Волшебника, - а забгать вас отсюда я все одно не могу. Тут я бессилен - Компоста мне не одолеть. Да и потом - газве в моем мудгом пгогочестве было, чтобы я вас откуда-то забигал? - А зачем же ты тут тогда... сфокусировался? - прямо спросил его дядя Пихто. - Да так, интегесно было, знаете ли, - пожал плечами Великий Мышиный Волшебник. - Жалобы есть? - Есть! Сыро тут... - начала было Юля, но Великий Мышиный Волшебник не дал ей закончить: - Ну тогда я поехал! - и силуэт его быстро поблек и растворился в темноте. Наши герои остались одни. - И зачем он появлялся? - со слезами в голосе удивилась вслух Юля. Ей стало очень обидно. - Крыса несчастная! В каморке снова стало тихо. Но длилась эта тишина недолго. Снаружи послышались тяжелые шаги стражника, опять загремели ключи. Дверь распахнулась, и в светлом проеме возникла фигура в доспехах. - Выходь, редиски! - проревел страж и взмахнул мечом, - Его Высочества изволют велить вас на суд тащить! - А что, нельзя, чтобы мы сами пошли? - спокойно поинтересовался дядя Пихто. - Отчего же нельзя? Оно можно, - неожиданно согласился страж. - А дорогу-то в суд сами найдете? - Найдем, найдем! - обрадованно закивала головой Юля. - Ну, идите тогда, - и стр