XIII .

      ..Мысль об Максиме Пименове не давала Щуплову покоя. Он вспоминал насмешливые взгляды мужиков, критически оглядывавших его неказистую фигуру во дворе МТС после реплики этого дылды-недоумка, и новая волна гнева, слегка утихшего после свидания с Аней, поднималась в нем.
      ...Конец прогулки вышел скомканным. Настроение у девушки было окончательно испорчено, и даже вновь пробудившееся красноречие Щуплова не могло его улучшить. Но, как ему показалось, не было худа без добра: их отношения с Пареевым оказались обозначенными раз и навсегда, более того, Виктор показал свою истинную натуру, тем самым подтолкнув Аню к нему, Александру.
      ...Проводив девушку домой, Щуплов отправился домой же. Отказавшись от ужина, что предложила ему Филипьевна, Александр прошел сразу в свою комнату. Сегодня он чувствовал, чем поужинает.
      До темноты оставалось еще немало времени. Чтобы как-то его скоротать, Александр попытался читать взятый им еще из Н. детектив Марининой в мягкой пестрой обложке, но, прочитав пол-страницы, бросил.
      Вообще последнее время он потерял к чтению всякий интерес. Если раньше Щуплов не мог жить без чтива (сам покупал книги, и брал читать у знакомых), то после события в лесу, круто изменившего его жизнь, всякая охота к подобному времяпрепровождению у него пропала совершенно. Словно все герои, все перипетии сюжета вставали перед ним в своем обнаженном виде, показывая всю свою ущербность и неправдоподобие. Даже самая малая толика неестественности вырастала в глазах Щуплова до неимоверных размеров и раздражала его чрезвычайно.
      Всю свою библиотеку, что собирал в течение всей учебы в институте и в первый год работы, он оставил в своей общажной комнате и нисколько об этом не сожалел, прихватил только Маринину, так как все-таки надеялся узнать, чем же там закончатся похождения никчемной хозяйки, но талантливой сыскарши, но так все и не сподоблялся.
      ...Бросив книжку, шмякнувшуюся на пол, Александр разлегся на койке и задумался. Он даже не заметил, как его раздумья перешли в сон...

      Эти охотничьи угодья были для него новы. И гораздо более приятны, чем те, что остались там, за колючей проволокой. Запахи более естественные, не сдобренные всяким инородными примесями, призванными с человеческой точки зрения эти запахи улучшать... Все эти улучшения были для него что нож вострый... Здесь ≈ другое дело, все более натурально и (это, правда, еще предстояло узнать) более вкусно...

      Под вечер Пименов-младший опять напился. Благо самогону батя нагнал много, а, поскольку сам был по габаритам гораздо меньше Максима, то особенно не препятствовал сыну, когда тот таскал его запасы.
      ...На летнее время Пименов облюбовывал летнюю кухню, которая уже давно кухней не являлась, потому что там никто не готовил. Здесь он проводил большую часть времени, сюда водил девушек (еще до того, как близко познакомился с Аней), здесь последнее время и пил.
      Вот и теперь, прихватив из дома неизменную пол-литру, пару луковиц и полбуханки хлеба, он удалился к себе.
      ≈ Хватит бы тебе пить, ≈ заметила мать, с которой он встретился на пороге. ≈ На себя посмотри: совсем на человека не похож.
      ≈ Ладно тебе, мать, ≈ тихо ответил Максим. ≈ Ладно...
      С матерью он никогда не ругался и почти во всем ее слушался. Только не в вопросах пития. Пименова, со своей стороны, в последнее время очень переживала за сына. Она видела, как увядал и спивался ее сын после того, как Анька Авдотьина его бросила. Дочь Авдотьиных она называла не иначе как шалавой, а Пареева ≈ аспидом в форме.
      В голосе Максима было столько тоски, что мать больше ничего не сказала, а вздохнув, пошла в дом. Пименов же направился к себе в летнюю кухню.
      Там, в древней облезлой тумбочке, некогда окрашенной в голубой цвет, у него стоял граненый стакан. Достав его, Максим плеснул туда самогонки и выпил, закусив луковицей. Потом еще и еще... Вскоре его сознание замутилось и стало хорошо. Тоска отступила. Он был почти счастлив.
      Совсем стемнело, а Максим все сидел в продавленном кресле, выброшенном из дома за ветхостию, и смотрел перед собой. Тусклая шестидесятиваттовая лампочка под низким потолком давала мало света, но Пименову и не надо было много видеть: бутылку, опустевшую на три четверти, и стакан он мог обнаружить и так. Закуска была съедена. Из маленького окошечка летней кухни было видно окно кухни обычной, в доме. Оно долго светилось, немного рассеивая мрак двора, но затем потухло. Максим остался в маленьком захламленном помещении кухни словно отрезанным от всего мира. Он усмехнулся и плеснул из бутылки еще.
      ...Уже поднеся стакан ко рту, Максим внезапно услышал шум, словно кто-то скребся в дверь.
      ≈ А, это ты, Шарик? ≈ пьяно улыбнулся Пименов. ≈ Скучно там одному на улице... Подожди, сейчас впущу. С цепи сорвался, да? Ну-ну, подожди...
      Шарик, соседский пес, любил Максима куда больше своих собственных хозяев, словно чувствовал доброго человека. Правда, он всегда сидел на цепи, и цепь эта была такого свойства, что сорваться с нее было невозможно. Но сейчас Максим об этом не подумал: ему вдруг захотелось хоть чьего-нибудь общества, хоть какого-нибудь завалящего ясинского алкаша, хоть даже и соседского пса. Он пошел открывать дверь...
      Дверь отворялась наружу. Откинув крючок, Пименов распахнул ее. После хоть и тусклого, но все-таки света летней кухни, темнота двора неприятно ослепила его. Напряженно щурясь, Максим стал осматриваться в надежде что-либо рассмотреть.
      ≈ Шарик, Шарик, где же ты? ≈ позвал он.
      Ему никто не отозвался, но какой-то жутью вдруг дохнуло из темноты. Там кто-то присутствовал, и этот кто-то был не Шарик...
      ≈ Шарик... ≈ неуверенно позвал Максим.
      И тут нечто выпрыгнуло из темноты. Такое же черное, как сама ночь. Запоздало Максим захотел закричать, но издал лишь хрип... Неведомая зверюга вцепилась ему в горло и разорвала его...

      ...≈ Ой, что ж делается, что ж делается! ≈ наутро Щуплов проснулся от причитаний бабки Филипьевны.
      Вскочив с кровати, он быстро оглядел комнату. Вот черт, не разделся донага перед сном: и вся одежда, в которой он накануне неосмотрительно уснул, превратилась в бесформенную груду лоскутов. Обжегшись на этом первый раз, в дальнейшем он только трусы так портил, а теперь снова: и брюки, и рубашка... Хотя в остальном, похоже, вроде все в порядке, крови нигде не видать, разве что немного на подоконнике. Плеснув водой из стоявшей тут же пластиковой бутылки, Щуплов грязными носками стер успевшие побуреть пятна.
      "Постирать надо будет скорее," ≈ подумал он.
      Потом, откинув крючок, вышел из комнаты.
      ≈ Что случилось? ≈ спросил он хозяйку, протирая глаза.
      ≈ Максима Пименова убили! ≈ воскликнула старуха. ≈ Да как... Разорвали в клочья. И еще... Моему Тузику кто-то шею свернул.
      ≈ Как убили? Кто свернул? Пименов, это который на МТС работает?... Работал...
      Александр изо всех сил старался изобразить удивление, и это ему без труда удалось. Филипьевна была слишком взволнована, чтобы обратить внимание на то, насколько цветущий и здоровый вид был у ее постояльца, гораздо более цветущий и здоровый, чем накануне.
      ≈ Да, Максимка... ≈ хозяйка тяжело вздохнула. ≈ Я ж его еще вот такусеньким знала... И ведь как убили-то: на части разорвали...
      ≈ Как на части? Не может такого быть.
      ≈ Может... Разорвали! Голова отдельно, руки, ноги отдельно! И крови... Я сама не видела, но Сидоровна рассказывала... Как увидела, говорит, что от бедного Максима осталось, так, говорит, так и упала... Ой, что делается, что делается...
      ≈ Подождите, подождите, кто такая Сидоровна и зачем она?...
      ≈ Да соседка, тут от меня через дом живет. Она Пименовым молоко носит. Так и здесь, пришла с утра пораньше и смотрит, дверь летней кухни приоткрыта и как испачкана чем-то красным. Ну, ≈ подумала, ≈ Максим-то по пьяни краску разлил. Он ведь, как Авдотьина его бросила, ой как прикладываться стал... А потом смотрит: и не краска это вовсе... и голова... отдельно...
      Щуплов изобразил скорбное лицо.
      ≈ Знаете, ≈ сказал он. ≈ Вы тут мне такого рассказали, я даже завтракать не могу...
      ≈ Это как же? И вчера не поужинавши лег... Эдак и себя извести недолго.
      ≈ Да нет, не могу я, Алевтина Филипповна, после всего этого... Я пойду, посмотрю, что же там произошло... Куда идти-то?
      ≈ Да что ты, что ты, не ходи! Так и вообще есть перестанешь! Там такое! Сидоровна рассказывала...
      ≈ Нет, мне обязательно надо посмотреть... Все-таки я его начальник... Да, а с вашим псом-то что случилось?
      ≈ Кто-то шею ему свернул. Прямо совсем. Я как встала с утра кур-то покормить, смотрю ≈ лежит. Я думаю, что это Тузик наруже, а не в конуре, подхожу поближе, а голова...
      Алевтина Филипповна горестно вздохнула.
      ≈ Может, поможешь похоронить песика? ≈ попросила она. ≈ Такой добрый был.
      ≈ Помогу, ≈ отозвался Щуплов.

      Взглянув на труп собаки, Щуплов поразился силе того существа, в которое он перевоплощался: голова здорового кудлатого пса была повернута на сто восемьдесят градусов, в остекленевших глазах застыл почти человеческий ужас.
      ≈ Что ж тебе, псина, в конуре не сиделось? ≈ пробормотал Александр. ≈ Ведь боялся же... Зачем полез-то?...
      Побывал он и на месте гибели Максима Пименова. За подкреплением в город было послано, но оно еще не прибыло; невыспавшийся и злобный Пареев отрядил нескольких здоровых мужиков, чтобы они никого не подпускали к месту происшествия. Мужики справлялись со своими обязанностями кое-как: почти все Ясино собралось возле ворот дома Пименовых, многие зашли со стороны огородов и пытались посмотреть на произошедшее оттуда, но заслон стоял и там.
      Похоже, что участковый сам первый раз попал в такую ситуацию: он совсем не знал, что же делать с останками Максима. Будь это простой труп ≈ накрыл бы простыней и вся недолга, а так... мало того, что одной простыни не хватило бы: слишком на большое расстояние было раскидано то, что осталось от Пименова, да еще кровь... Казалось, вся земля возле входа в летнюю кухню была пропитана ею...
      Не подпустили туда и Щуплова, просто оттерли... Оказавшийся рядом Пареев окинул его хмурым взглядом, но ничего не сказал: в этот момент ему было не до соперника.
      Другим же, похоже, до Александра дело было. Разумеется, все уже были наслышаны о новом начальнике МТС и очень многие видели его накануне вечером с дочкой Авдотьиных. На него косились и даже исподтишка указывали пальцами, перешептываясь между собой. Александр делал вид, что не замечает повышенного внимания к своей особе. Потоптавшись в толпе, он хотел пойти прочь, но тут ему дорогу преградил старик в шляпе.
      ≈ А-а, так вот ты какой? ≈ проговорил он, обдав Александра запахом водки.
      Старик был высок, с благородными чертами лица, с седыми усами, свисавшими чуть ниже подбородка, одетый в старый, потертый, но не расхристанный окончательно серый костюм и несвежую белую рубашку. Красные глаза старика и запах изо рта говорили о том, что он, как и многие в Ясино, частенько прикладывался к бутылке.
      Щуплов с удивлением посмотрел на деда, не понимая, чего же ему, собственно, от него надо.
      ≈ Ушлый молодой человек, ≈ продолжал неожиданный собеседник, и голос его зазвучал ехидно. ≈ Не успел приехать в деревню, а уже такие дела творит...
      На них стали оглядываться. Даже несмолкаемый гул переговаривавшихся между собой людей в толпе слегка стих: к трепотне старика прислушивались.
      ≈ Аня Авдотьина хорошая девушка, ≈ говорил дед, нависнув над Щупловым. ≈ Правда, легкомысленная немного и на посулы падкая. А все благодаря таким пройдохам, как ты! Смущаете девичий ум!
      ≈ Что это вы?... ≈ начал было Щуплов, но старик не дал ему договорить.
      ≈ Да, в школе она у меня училась. Русский и литература. Да, писала с ошибками, ну и что? Зато девушка хорошая и добрая!
      ≈ И что? ≈ Александр был совершенно не в силах понять логики старика, который, судя по его же словам, был учителем. ≈ А от меня-то вы что хотите?
      ≈ Оставь ее в покое!
      ≈ Это почему?
      ≈ Сегодня ты убил Максима, завтра ты убьешь ее, ≈ сказал старик.
      А после того, как роковые слова были произнесены, толпа замолчала. Теперь все внимание присутствовавших было приковано к этим двоим: старому учителю-выпивохе Антипу Андреевичу и этому новенькому, начальнику МТС Щуплову.
      Внутри у Александра все похолодело.
      "Откуда ему известно? ≈ пронеслась в голове суматошная мысль. ≈ Нет, откуда? Не может он знать! Просто бред пьяного, выжившего из ума старика!"
      ≈ Что вы несете? ≈ с возмущением воскликнул Александр. ≈ Ты старый алкоголик, вообще сбрендил, чтобы говорить такое! Водки надо поменьше трескать!
      Если кто и посочувствовал вначале их ссоры Щуплову, так как все знали, что пьяный Антип Андреевич иногда несет такое, что на трезвую голову самому же бывает стыдно, хамство этого городского жоха по отношению к старому человеку было воспринято едва ли не как оскорбление всей деревне. Тем более что старика уважали: человек он вообще-то был добрый и учитель хороший: лишь благодаря его упорству покойный Максим Пименов хоть немного выучился грамоте. Не будь Антипа Андреевича, тот если б и смог когда-нибудь прочесть по слогами имя свое и фамилию, то написать ≈ вряд ли.
      ≈ Ты как с пожилыми людьми разговариваешь? ≈ взвился старый учитель и замахнулся на Щуплова тростью, которую держал в руке и которую Александр поначалу не заметил.
      Удар бы воспоследовал: пусть не сильный и не слишком болезненный, но на людях крайне оскорбительный, однако Антипа Андреевича оттащили.
      ≈ Что вы, что вы, ≈ говорили ему. ≈ Успокойтесь, успокойтесь... Не надо так, не стоит он того.
      И кидали на Щуплова косые взгляды.
      ≈ Что ж вы так, молодой человек, ≈ сказала ему какая-то старушка. ≈ Стыдно так разговаривать со старыми. А еще культурный...
      Старушка плюнула и отошла от Александра. Тот и сам понял, что поступил опрометчиво, принародно нагрубив старику, но было уже поздно.
      ≈ Извините меня, ≈ проговорил он в спину уводимого учителя, но по тому, что тот так и не оглянулся, а так же по лицам окружающих понял, что мог засунуть свои извинения куда подальше.
      Он посмотрел вокруг в поисках Ани, но ее в толпе не было.

      ...Накануне того дня, когда Ясино было потрясено трагической смертью Максима Пименова, Аня Авдотьина имела со своими родителями крупный разговор.
      Если мысль о том, что их дочь порвала с Пименовым ради участкового милиционера, была им скорее приятна, чем наоборот, то теперь, когда на сцене появился этот городской шибздик, ситуация была в корне другая.
      О том, что их дочь гуляет с кем-то иным, кроме Виктора Пареева, родители Ани узнали через десять минут после того, как она вышла из дома, и на этот раз пакостливый Васька был совершенно не при чем.
      Несколько соседок, а так же односельчанок, живших от Авдотьиных по ясинским меркам довольно далеко, видели их, когда они шли под ручку, и как минимум пять из них сочли своим непременным долгом сообщить Авдотьиным-родителям, где же их дочь и чем она занимается.
      Так что, когда зареванная Аня с плохо смытыми остатками избыточной косметики на лице вернулась домой, чтобы, проскользнув в свою комнату, прореветься там, ее ждали.
      ≈ Где была, Анна? ≈ спросила мать, и этот строгий тон, насколько Аня знала, ничего хорошего не предвещал.
      ≈ Гуляла, ≈ ответила девушка, порываясь пройти в свою комнату. Но не тут-то было.
      ≈ Что это за шнурок? ≈ взревел Авдотьин-старший, сразу все ставя на свои места.
      ≈ Что? ≈ Аня попыталась сделать вид, что ничего не понимает, но это у нее вышло на редкость плохо.
      ≈ Ладно, Анна, ≈ сказала Авдотьина. ≈ Мы все знаем. Только мне непонятно одно: чем же тебе Виктор не угодил? Зачем ты с ним так поступаешь?
      ≈ Как я с ним поступаю?
      ≈ Он же любит тебя. А ты гуляешь с другим!
      ≈ И вообще, что это за шнурок? ≈ Авдотьин-старший был страшно недоволен и даже выпил по этому поводу, что ему вообще-то было не присуще, поэтому его слегка клинило.
      ≈ Михаил, помолчи пожалуйста, ≈ обратилась Авдотьина, к мужу. ≈ Дай мне поговорить с дочерью.
      Авдотьин, в большинстве случаев безоговорочно признававший правоту жены, согласился в ней и в этот раз.
      ≈ Как же так, Аня? ≈ продолжала мать. ≈ Ты же не только себя ≈ нас позоришь перед всей деревней. Ведь сама знаешь: у людей языки поганые, болтать будут, какая, дескать у Авдотьиных дочь!
      ≈ А и пусть болтают! ≈ воскликнула Аня внезапно резким голосом. ≈ Что вы мне все тычете, что делать, чего не делать, с кем гулять, с кем не гулять? Сколько можно, я уже взрослая!
      Если и случалось Авдотьиной-старшей слышать такие отповеди, то чрезвычайно редко. Вот и сейчас она, не в силах что-либо сказать, удивленно смотрела на дочь. Высказавшись, Аня тоже замолчала. Возникла напряженная пауза, но создавалось впечатление, что воздух вот-вот взорвется...
      Однако буря не разразилась. Как хороший педагог и просто умная женщина, Авдотьина сообразила, что сейчас ни угрозами, ни тем более простой беспочвенной руганью дочь не проймешь: она лишь еще более озлобится и сделает все по-своему, даже уж и не оттого, что сама так хочет, а назло родителям. Поэтому она сказала спокойно и даже ласково:
      ≈ Я ж просто так сказала. Поступай, как знаешь... Я просто хотела тебя предостеречь, предупредить...
      ≈ О чем? ≈ с истерическими нотками в голосе перебила Аня...
      ≈ Дурочка ты моя, ≈ Авдотьина улыбнулась. ≈ Ну что, скажи, тебе об этом городском, как его... Шуплове известно? Ничего. Откуда ты знаешь, что он за птица?
      Аня промолчала. Вдохновленная начинающим, как ей казалось, зарождаться взаимопониманием, мать продолжала:
      ≈ Может, он убил там кого-то и изнасиловал, а теперь и прикатил сюда ≈ скрываться.
      ≈ Не верю! ≈ Аня снова была готова сорваться на крик.
      ≈ И я вообще-то не верю, ≈ поспешно отозвалась Авдотьина. ≈ Действительно, какой из него насильник?
      ≈ Он добрый, ≈ пробормотала дочь.
      ≈ Так кто ж с тобой спорит? Конечно, добрый... Только вот он ведь на голову тебя ниже, так?
      ≈ Где там, почти с меня.
      ≈ Ну и что... Да и фасад у него, прямо скажем, не очень... А ты ведь у нас ясинская гордость ≈ первая девка на деревне...
      Аня не нашлась, что ответить, но в душе первый раз согласилась с матерью. Всплывший в ее памяти облик Щуплова натолкнул ее на мысль:
      "А ведь и правда, что ж это я в нем нашла? Действительно, маленький и... хилый какой-то. Такой и не защитит..."
      ≈ Я ж тебе ничего не говорю, гуляй, с кем хочешь. Просто смотри внимательней, а то мало ли кто на твоем жизненном пути встретится? А мы ведь с отцом за тебя переживаем...
      ≈ Но Виктор мне нахамил! И у него в городе любовница была!
      ≈ Нахамил? Это как?
      Все еще всхлипывая, Аня кое-как рассказала о столкновении Щуплова и Пареева, благоразумно умолчав о фразе Виктора касательно их позавчерашнего совместного времяпрепровождения.
      ≈ И ты поверила этому Щуплову? ≈ мать улыбнулась дочери так, как улыбаются совершенно несмышленому ребенку, творящему в силу этой несмышлености невинные глупости. ≈ Это ж и дураку ясно, что он хотел перед тобой порисоваться, а заодно и противника в грязь втоптать. А Виктор ведь его и за хулиганство мог бы упечь, а он ≈ ничего... А то что тебе нахамил, так это ж от любви: он же тебя любит, а тут с другим увидел, вот и взбеленился. Помирилась бы ты с ним, Аня, а этого новоявленного начальничка бы послала куда подальше... Виктор-то вон какой видный парень, и вы с ним такая красивая пара, а этот...
      Авдотьина поморщилась, показывая всем своим видом крайнее пренебрежение.
      ...Если бы мать сказала последнюю фразу не в конце разговора, но вначале, то неизвестно чем бы дело кончилось: не исключено, что Аня, презрев дочерний долг, тотчас бы пошла жить к Щуплову, вне зависимости от мнения окружающих и желания самого Щуплова. Теперь же она крепко задумалась над словами матери и решила, что мать была права.
      ≈ Хорошо, мама, ≈ проговорила она виновато. ≈ Только я к Виктору сама не пойду, пусть приходит и извиняется. Он меня так обидел...
      ≈ Конечно, доченька, конечно, ≈ Авдотьина радостно закивала головой. ≈ Только, как он придает, ты его уж не гони, знаешь же: повинную голову меч не сечет.
      ≈ Да, мама...
      ≈ Ну вот и славно. А теперь сходи умойся и ложись спать. И время позднее, да и ты устала.
      ...Авдотьина радовалась своей очередной педагогической победе...

XIV

      Рабочий день прошел ни шатко ни валко: какая может быть работа, когда тут произошло такое? Мужики кучковались и обсуждали случившееся; многие были на месте происшествия и наблюдали ссору своего начальника с учителем Антипом Андреевичем. На Щуплова недобро косились...
      "Коситесь ребята, коситесь, ≈ со злобным торжеством думал Александр. ≈ Знали бы вы..."
      Он ушел на полчаса раньше положенного срока и направился прямиком к Авдотьиным. Александр не знал о разговоре матери и дочери, что случился накануне, но о чем-то подобном догадывался: судя по Аниным намекам он понял, что родители девушки были от мента более чем в восторге.
      Щуплов готовился к битве...

      Такой наглости ни Авдотьина, ни ее муж не ожидали. Впрочем, муж еще не вернулся с работы, хотя вот-вот должен был. Аня сегодня выполняла свои обязанности по уборке школьных помещений, а Васька болтался где-то с друзьями.
      Мать Ани была дома одна.
      ≈ Здравствуйте, ≈ сказал вежливо Щуплов, когда женщина отворила дверь. То, что это Анина мать, он понял сразу: во многом дочка получилась в маму.
      ≈ Здрасте, ≈ сухо ответила Авдотьина.
      Она безусловно удивилась, но вида совсем не показала, так что, не будь у Щуплова той воистину нечеловеческой проницательности, которой его щедро наделил зверь, он мог бы решить, что его тут ждали.
      Но то, что он был гостем нежеланным, было очевидно и безо всякой звериной проницательности.
      ≈ Вот, ≈ начал он неуверенно, ≈ проходил мимо, решил зайти, познакомиться...
      ≈ А что нам знакомиться? ≈ отозвалась Авдотьина, по-прежнему стоя в дверях. ≈ Возникла бы необходимость, так и познакомились бы, а так... Не вижу никакой необходимости.
      Она хотела уже захлопнуть дверь перед самым носом, но Щуплов поспешно проговорил:
      ≈ Я познакомился с вашей дочерью...
      ≈ А вот это зря! ≈ закрывшаяся было дверь вновь отворилась столь резко, что, не отскочи Щуплов, больно ударила бы его по плечу.
      ≈ Осторожно, ≈ пробормотал он.
      ≈ Ниче, не сломаешься... А насчет Ани... Держались бы вы, молодой человек, от нее подальше. Девушка скоро выходит замуж за порядочного человека, так что негоже смущать девичий ум всяким там красивыми словами да посулами...
      ≈ Какие красивые слова, какие посулы? Ваша дочка такая красивая, такая умная...
      ≈ Ой уж и умная! Ладно, молодой человек, я-то свое дите знаю. Куда потянут, туда и идет! И совсем нам не надо, чтоб ее тянули такие, как ты!
      ≈ Это почему?
      ≈ Потому что есть более достойные люди.
      ≈ Это кто достойный? Вы Витьку Пареева достойным считаете? Да уж, нашли достойного!
      Щуплов сардонически усмехнулся.
      ≈Подостойнее некоторых! ≈ отрезала Авдотьина. ≈ Я вообще не знаю, что я тут с вами делаю, молодой человек. Мне еще тетради проверять надо!
      В это время раздался гул двигателя, и старенькая "копейка" Авдотьина-старшего подползла к калитке.
      ≈ Вот и муж приехал. Еще и мужа кормить надо, а то дочери сегодня дома нет...
      ≈ А где она? ≈ как бы невзначай осведомился Александр.
      ≈ Не твое дело! ≈ ответила Авдотьина безошибочно распознав, что же за этим "как бы невзначай" крылось.
      Тем временем Авдотьин, выйдя из машины, поднялся на крыльцо.
      ≈ Здравствуйте, ≈ Щуплов и с ним поздоровался очень вежливо.
      ≈ Здравствуй, здравствуй, ≈ отозвался Авдотьин, останавливаясь напротив Щуплова, но руки не протягивая. ≈ Зачем пожаловал?
      В его тоне, как и в тоне его жены, дружелюбия не ощущалось.
      ≈ Вот, зашел познакомиться.
      ≈ Ну, будем, значит, знакомы, ≈ ответил Авдотьин, но, как и его жена, своего имени-отчества не назвал. Не спросил он и как зовут Щуплова.
      Супруги Авдотьины замолчали, выжидательно глядя на Александра. В их взглядах явно читалось желание увидеть спину удаляющегося Щуплова. И чем скорее, тем лучше.
      ≈ Зря вы так, ≈ проговорил он. ≈ Я ж к вам со всей душой. И Аня...
      ≈ А вот Аню не трожь! ≈ Авдотьин так надвинулся на Щуплова, что тому пришлось отступить. При этом он оступился и едва не свалился с крыльца. ≈ Не про тебя она! Понял?
      В голосе Авдотьина зазвучала угроза.
      ≈ Не понял! ≈ отозвался Щуплов, и нотки, напоминающие угрозу, прорезались и в его голосе. ≈ Если вы настолько слепы, что кидаете свою дочь в объятья развратника и негодяя, это не значит, что все вокруг вас тоже слепы! И я буду с этим бороться!
      ≈ Ну ты выражения-то выбирай! ≈ Авдотьин сделал еще шаг в сторону Щуплова, так что Александр вынужден был спуститься на одну ступеньку. ≈ И не путайся у меня под ногами! Недоделок!
      ≈ Как вы со мной разговариваете?!
      ≈ Как надо! Проваливай отсюда!
      ≈ Я еще вернусь!
      ≈ А я тебя ломом вдоль хребтины, мигом забудешь дорогу! А то явился! Чужих девок отбивает, почтенных старых людей оскорбляет! наслышан я уж о твоих подвигах!
      ≈ Он первый на меня набросился!
      ≈ И поделом!
      На протяжении всей этой словесной перепалки Авдотьин неуклонно надвигался на Александра, заставляя его спускаться все ниже и ниже по ступенькам. Наконец, когда Щуплов был уже в самом низу, хозяин сказал:
      ≈ Пошел вон, и чтоб я тебя тут больше не видел!
      Окинув механизатора ненавидящим взглядом, Щуплов повернулся и пошел к калитке.

      ...К западу от деревни Ясино протянулась цепочка каменных карьеров. Некогда здесь добывали гранит, но потом то ли невыгодным это стало, то ли добываемый гранит оказался не того качества, что хотелось бы, но добычу прекратили. Карьеры же остались зарастать березами, кустарниками и травами. Многие их них, те, что были поближе к деревне, оставались сухими, но два самых от села удаленных и самых глубоких заполнились водой. Туда деревенские ходили купаться. В основном это, разумеется, была молодежь Васькиного возраста и младше.
      Май нынче выдался жарким, и, несмотря на то, что вода вроде как не прогрелась, а летние каникулы еще не начались, Васька с друзьями пропадали на карьере целыми днями подчас в ущерб учебным занятиям.
      Так было и в тот день, когда все узнали о трагической гибели Максима Пименова.
      Сегодня их было четверо: Кузя остался дома учить уроки и готовиться к предстоящим экзаменам. Васька, веря в свою гениальность, всякую подготовку вовсе игнорировал, а Ванька, Петька и Вовка, философски относясь к жизни, о грядущих экзаменах, как о текущей учебе, и не думали вовсе: шло ведь все как-то до девятого класса включительно, пойдет и дальше.
      Нынче настроение у всех было подавленное: к Максиму все-таки относились хорошо.
      ...Выбравшись на берег, синие и дрожащие, они расселись на камнях, в изобилии валявшихся на берегу. Несколько минут никто их них не в силах был вымолвить ни слова: только лязг зубов раздавался далече.
      ≈ Д-да, мужики, интересные у нас дела творятся... ≈ наконец вымолвил Вовка Семенов, очередной раз продолжая не единожды за сегодняшний день обмусоленную тему.
      ≈ Т-точно, ≈ клацая зубами отозвался Васька.
      После купания на него, как на никого другого, было страшно смотреть: с выступающими ребрами и посиневшей после купания кожей Авдотьин был похож на восставшего из могилы.
      ≈ Так ведь в клочья же разорвали, ≈ несмотря на то, что на берегу никого не было, Петька Жмаков боязливо понизил голос.
      ≈ Это, наверное, был волк, ≈ предположил Ванька.
      ≈ Какой еще волк! ≈ накинулся на него Васька. ≈ Целый день талдычишь про какого-то волка, задолбал уже! Нет тут в окрестностях волков, а если и были, то повывели давно!
      ≈ А кто это по твоему: человек, что ли? ≈ Вовка Семенов, обхватив плечи руками, пытался согреться. ≈ И на части разорвал?
      ≈ Конечно, человек! ≈ Васька вскочил и попытался было начать ходить туда-сюда по берегу, но, наткнувшись босой ногой на острый камень, оставил эту затею и стал просто переминаться с ноги на ногу. ≈ Люди ж страшнее любого зверя будут...
      ≈ Страшнее, но не сильнее, ≈философски заметил Семенов. ≈ Как так здорового парня можно было разорвать?
      На это никто не нашелся, что ответить...
      ≈ Кстати, а вы знаете, что псу бабки Филипьевны шею свернули? ≈ спросил Ванька Криворуков. ≈ Да так, говорят, что аж на сто восемьдесят градусов! Уж бабка сокрушалась, сокрушалась...
      ≈ Как так? ≈ хором спросили пацаны. ≈ Что ж ты сразу не рассказал? И вообще, откуда знаешь?
      ≈ Откуда знаю, откуда знаю? Живу напротив, вот и знаю! А чего не говорил? Никто не спрашивал, вот и не говорил! Да и... Тут люди гибнут, кого же интересует эта собака?
      ≈ Ничего себе! ≈ Васька аж взбеленился. ≈ Может, это звенья одной цепи, а ты: не спрашивал, не спрашивал... Не умеешь думать ≈ так и не берись, дай хоть другим за тебя подумать!
      ≈ Ты, можно подумать, слишком грамотный! Че развонялся-то?
      ≈ Ладно, ладно, ≈ видя, надвигавшуюся ссору, Вовка принялся их унимать. ≈ Ты, Васька заткнись, а то в натуре по чайнику схлопочешь, а ты, Вань, расскажи, что там с собачкой произошло...
      ≈ А че там рассказывать? ≈ после Васькиного наезда у Криворукова пропало всякое желание что-либо говорить.
      ≈ Да не слушай ты этого костяного, ≈ продолжал увещевать Семенов. ≈ Он же у нас малахольный.
      ≈ Сам ты... ≈ огрызнулся Васька, но и только; про собачку ему хотелось послушать и самому.
      ≈ Ну это... А че, в натуре, рассказывать? Просыпается бабка, глядь: а собачка-то... Тузик ≈ того. И никаких следов...
      ≈ Постойте, ≈ подал голос Петька, перед тем не решавшийся вмешаться в готовую разразиться ссору. ≈ Это не у Филипьевны этот... новый начальник МТС сейчас живет?
      ≈ Точно! ≈ отозвался Васька. ≈ У нее вроде! А при чем здесь Шурик? Он нормальный мужик...
      ≈ Ладно тебе про нормальных мужиков заливать, ≈ отозвался Вовка. ≈ Может, это он...
      Васька захохотал и смеялся долго и от души. Все с удивлением на него смотрели и никак не могли понять, что же их замечательного скелета могло так развеселить.
      ≈ Ну ты, Вовка, даешь... Да он же маленький... Согласен, переболтает кого угодно, но чтоб шеи сворачивать... Это вы никогда его изблизя не видели, а я-то видел и разговаривал! Он же ниже меня!
      ≈ Ну это нормально, ≈ заметил Вовка. ≈ Что ж это за орясина была бы, если б еще и тебя выше был.
      ≈ Но ведь Пименов-то был! ≈ воскликнул Авдотьин.
      ≈ Вот именно, что был, ≈ оборвал его Криворуков. ≈ И нечего тут о покойниках плохо говорить.
      ≈ А кто тут о нем плохо говорит? Может, ≈ Васька обратился к Семенову, ≈ и Максима тоже он на части разорвал?
      Этого никто даже и предположить не мог.
      ≈ Кстати, ≈ Вовка спросил Авдотьина. ≈ Как там у твоей сеструхи с этим... начальником?
      ≈ Никак, похоже... Меня-то не было, но, похоже, мать с отцом ее так пропесочили, что она, типа, одумалась...
      ≈ Так че, они больше не гуляют? ≈ поинтересовался Ваня.
      ≈ Ой уж и гуляют! Один раз сходили, так уж и говорите, гуляла? Мало ли, с кем Анька гуляла.
      ≈ И что ж твои-то тогда разозлились? ≈ не понял Вовка. ≈ Мало ли с кем гуляет... Не трахается же!
      ≈ А-а, ≈ Васька досадливо махнул рукой. ≈ Уж больно нравиться им этот драный участковый. Прям в сортир готовы его носить на руках.
      Авдотьин в сердцах плюнул.
      ≈ Да... ≈ задумчиво протянул Ванька. ≈ Повезло тебе с будущим зятьком!
      ≈ И не говори! ≈ Васька плюнул вновь. ≈ И самогонку твою, поди, в одиночку где-нибудь выхлестал, потому что какой нормальный человек с таким ментярой пить-то будет?
      ≈ Да он и не предложит никому, ≈ заметил Петька и сам же своих слов испугался.
      ≈ Конечно, не предложит, ≈ убежденно отозвался Васька. ≈ Вот скотина!
      ...Вечерело. Солнце стало не таким жарким, а вода если и потеплела за день, то не настолько, чтобы в ней купаться, когда на поверхности прохладно. А домой никому не хотелось...
      Натаскав неизвестно откуда взявшихся здесь, на берегу отдаленного карьера, обломков деревянных ящиков, запалили костер. Ванька с Вовкой закурили, Васька и Петька не стали, причем первый по убеждению, а второй ≈ из страха, что кто-нибудь из взрослых застукает, доложит родителям и те намылят шею.
      Все это время болтали они о совершеннейшей ерунде, иногда поминая Пареева недобрым словом, потом, когда солнце окончательно скрылось за каменистым склоном карьера, искупались еще раз, причем все при этом так замерзли, что едва не подрались за место возле крошечного костерка...
      ≈ Что, молодежь, развлекаемся? Так сказать, культурно отдыхаем?
      Щуплов подошел незаметно, настолько незаметно, что у всей честной компании сложилось впечатление, что он соткался из воздуха.
      ≈ Зд-драсте, ≈ забормотали парни вразнобой. ≈ Ну вот, купаемся тут... Загораем...
      ≈ Загораете? ≈ Щуплов насмешливо посмотрел на трясущуюся от холода компанию, а потом на изрядно потемневшее небо. ≈ Ну-ну...
      Воцарилось молчание. Александр, казалось, что-то обдумывал, а парни не решались начать разговор со столь внезапно появившимся ясинским новоселом, успевшим за какие-то три неполных дня обрести такую недобрую славу среди местных жителей...
      Наконец, Щуплов выдохнул и, взглянув прямо в глаза Васьки, проговорил:
      ≈ А ведь я по твою душу...
      Авдотьину-младшему отчего-то стало не по себе. Что-то странное и необъяснимо страшное было во взгляде этого шибздика, почти на голову ниже его, стоявшего рядом. Словно какая-то бездна, ужасная и притягательная одновременно, открылась перед Васькой...
      ≈ Что тебе... что вам надо? ≈ заплетающимся языком вымолвил Васька. От его повсеместной наглости и обращения на "ты" к малознакомым взрослым людям ничего не осталось.
      ≈ Поговорить, ≈ отозвался Щуплов и отвел глаза. ≈ Просто поговорить. Кое о чем... Наедине.
      У Васьки не возникло совершенно никакого желания общаться с Александром наедине да еще в уединенном месте.
      ≈ О чем? ≈ спросил он, натянуто улыбаясь.
      ≈Кое о чем... А ты что, испугался меня? А мне казалось, что ты ≈ смелый чувак...
      Скрытый упрек в трусости да еще перед глазами друзей заставил Ваську сделать решительный шаг. Тем более что Щуплов отвел взгляд и наваждение слегка отпустило...
      "И чего я струсил?" ≈ думал он и старался внушить себе более достойные мужчины чувства. Только вот отходить от компании друзей в обществе этого странного субъекта по-прежнему не хотелось. Но Авдотьин все-таки себя пересилил.
      ≈ Чего бояться-то, ≈ проговорил он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. ≈ Отойдем, что ли?
      ≈ Отойдем, ≈ согласился Александр, окинув насмешливым взглядом компанию. Затем повернулся и пошел по тропинке прочь от импровизированного пляжа. Васька, стиснув тощие плечи тощими же руками и, стараясь не наступать босыми ногами на острые камни под ногами отправился за следом.
      Компания с молчаливым недоумением смотрела им вслед. Внезапное появления Щуплова шокировало всех.
      ≈ М-да, ≈ наконец нашел в себе силы вымолвить Вовка Семенов.
      ≈ Дела... ≈ повел Петька могутными своими плечами и боязливо поежился.
      ≈ А че ему надо-то? ≈ спросил непосредственный Криворуков.
      ≈ Ты нас спрашиваешь? ≈ усмехнулся Вовка. ≈ Иди да подслушай, о чем они толкуют...
      Однако ни сам он, никто другой не отважились прокрасться вслед за ушедшими и подслушать, о чем же они говорят...

      Васька напоминал собой барашка, увлеченного на заклание. Только тощий это был барашек, и любые боги, вне зависимости от того, злые они были или добрые, устроили бы тем, кто принес им такую жертву, "веселую" жизнь.
      В поросшей молодыми березками лощинке метрах в пятидесяти от места, где они оставили приятелей Васьки, Щуплов остановился.
      ≈ Хорошее место, ≈ сказал он, поворачиваясь к Авдотьину. ≈ Тут и побеседуем...
      В его взгляде не было ничего, кроме дружелюбия и Васька уже всерьез начал удивляться, чего же это он там, на берегу, испугался. Вроде, обычный парень, влюбленный в его сестру и готовый прибегнуть к помощи брата девушки, чтобы в любовных поползновениях преуспеть...
      В своих предположениях Васька не ошибся. Речь действительно пошла об Ане. Причем начал Щуплов приблизительно так, как Васька от него и ожидал:
      ≈ Вася, я хочу поговорить с тобой о твоей сестре...
      ≈ А че о ней говорить? ≈ хмуро отозвался Васька. ≈ Замуж вот выходит... За мента этого...
      ≈ За Пареева?
      ≈ Ну. А кроме него тут больше никого нет.
      ≈ И ты вот так будешь смотреть и помалкивать?
      Васька с удивлением посмотрел на собеседника. Уж и этот ему собрался морали читать? Мало, можно подумать, матери с отцом!
      Так он Александру и сказал.
      ≈ А что ж ты думаешь? ≈ заметил Щуплов. ≈ Ты ведь молодой еще.
      Упоминаний о собственной молодости Васька не любил. Более того, он моментально раздражался и готов был наговорить дерзостей кому бы то ни было.
      ≈ Твое-то какое дело! ≈ вскинулся он и тут, снова переходя на "ты" и забывая о том, что каких-то пять минут назад боялся остаться наедине с тем человеком, которому сейчас так нагло хамил.
      ≈ А ты горяч, ≈ Щуплов покачал головой. ≈ Да тебе бы в цирке выступать да греметь костями!
      Васька с остервенелым видом кинулся на Щуплова, потрясая тощими кулачками. Сам того не зная (не зная ли?) Александр задел самые его больные точки.
      Авдотьин и не понял, как оказался валяющимся на молодой нежной травке под сенью молодой березки. Снизу ему Щуплов не казался уже таким тщедушным и маленьким, как если бы он, Васька, стоял в полный рост.
      ≈ Ладно, подурачились и будет, ≈ строго сказал Александр, протягивая Ваське руку. ≈ Ой, а вывозился-то... Придется еще раз купаться.
      Васька злобно посмотрел на Щуплова, однако руку протянул. Одним рывком Александр поднял его на ноги.
      ≈ Вася, ты не правильно реагируешь! Тебе бы эдак на Пареева кидаться, а не на меня.
      ≈ Хорошо бы, ≈ пробурчал Васька, пытаясь отряхнуться, отметив про себя, что в данном случае его обидчик прав. ≈ Только как тут на него кинешься: он своим ментовским приемчиком так приложит... А потом и синяков не останется...
      ≈ То-то же, ≈ Щуплов усмехнулся. ≈ Я к чему и клоню: кулаки против него не помогут!
      ≈ А что тогда?
      ≈ Надо бороться с ним всеми доступными средствами!
      ≈ Какими? Я уж мамке говорил, говорил, что он за фрукт, а она не верит ≈ все "замолчи" да "замолчи"! Не-е, они с отцом за него горой...
      ≈ А Аня?
      ≈ Анька-то что? Ей лишь бы парень был видный, ≈ Васька с сомнением посмотрел на Щуплова. ≈ Ну, еще, наверное, чтоб язык был подвешен как следует... Да я, как посмотрю, вон у тебя язык хоть куда, а ничего не выгорело.
      Васька отчего-то больше не злился. Он чувствовал справедливость каждого сказанного Александром слова, и обида, нанесенная ему, как-то изглаживалась из памяти.
      "А ведь прав он... Бороться надо с этим мусором. По-всякому, хоть бы и капканы ставить..." ≈ думал Авдотьин.
      ≈ Так вот, я тебя еще раз спрошу, ты что же, так и будешь молча смотреть, как твоя сестра выходит замуж за бабника, негодяя, пьяницу, который ее еще и бить будет?
      ≈ Ну уж будет? ≈ недоверчиво заметил Васька. ≈ Он, кажись, ее любит...
      ≈ Ой уж, любит! ≈ засмеялся Щуплов. ≈ Охмуряет он, а не любит! Красивые истории про город рассказывает, а твоя Аня и уши развесила... Да и я с три короба могу наплести...
      ≈ Поди, и плел... ≈ Васька сказал и сам испугался. Между ними с Щупловым установилось некоторое взаимопонимание, и ему показалось, что этой фразой он его разрушает... Но нет.
      ≈ И плел, ≈ спокойно сказал Александр. ≈ А как же иначе? Какая девушка тебя слушать будет, если ты только мекать да бекать будешь? Или нудеть? Кому ты такой нужен? И ты будешь плести... Или уже? Наверное, обалтываешь своих одноклассниц на предмет прогуляться по безлюдным местам...
      Александр лукаво посмотрел на Ваську. Тот покраснел и пробормотал смущенно:
      ≈ Нет...
      ≈ Ну, нет, так нет... Короче, ты понял, что мне от тебя надо?
      ≈ Что? Угробить Пареева, что ли? ≈ резко спросил Авдотьин. Ему было стыдно за собственное смущение и в очередной раз он попытался его скрыть за дерзостью.
      ≈ Что ты, что ты? ≈ Щуплов рассмеялся. ≈ Зачем же так-то? Он шею себе еще сломит, помяни мое слово...
      ≈ А-а, сломит такой, как же...
      ≈ Ладно, оставь его в покое. Просто старайся как-нибудь быть поближе к Ане, внимательнее и... настраивай ее против этого мента. Но не так, чтоб Пареев почувствовал, откуда ветер дует. Ты ж это умеешь, я знаю!
      Васька прикинул в голове и решил, что, действительно, умеет. И согласно кивнул.
      ≈ Вот и отлично. Только не надо выскакивать на середину улицы и вопить: "Пареев козел! Пареев козел!" Тебя не поймут, и только все дело испортишь...
      Авдотьин кивнул и в этот раз.
      ≈ И еще... Присматривай за сестрой, и, если что, сообщай мне. А мы потом сочтемся. Свои же люди!
      Александр открыто и по-доброму улыбнулся. Васька неуверенно его улыбку повторил...
      ≈ Вот так, ≈ заключил Щуплов. ≈ А теперь иди к друзьям, они уж, поди, тебя потеряли. Не буду просить, чтоб не болтал, все равно разболтаешь, но только уж в подробности не вдавайся. Скажи что-нибудь, типа, просил только присматривать за сестрой и передавать ей записочки... Скажешь так, хорошо?
      ≈ Скажу, ≈ отозвался Васька.
      ≈ Ну ладно... Если что срочное, то где я живу ≈ знаешь. А так ≈ я тебя найду.
      ≈ Договорились...

      ≈ Ну что? ≈ был первый вопрос к Ваське, когда он возвратился к друзьям.
      ≈ Что? ≈ Авдотьин сделал вид, что не понял.
      ≈ Ну, о чем вы там с ним говорили?
      ≈ За Анькой просил следить... И... это, записки там ей всякие передавать...
      Обычно довольно связно и грамотно выражавшийся, Васька отчего-то стал крайне косноязычен.
      ≈ А что вся спина грязная? ≈ спросил Вовка.
      ≈ Упал.
      ≈ На спину? ≈ недоверчиво заметил Вовка. ≈ Разве гололед на улице?
      ≈ Ну, там об камень споткнулся...
      Вовке показалось все это странным, но он не придал этому значения. В конце концов, Васька, небось, нахамил по обыкновению и получил... Петька же с Ванькой вполне объяснениями Авдотьина удовлетворились.
      ≈ Ладно, ≈ согласился и Семенов. ≈ Допустим, упал. А что так долго-то? О чем можно было так долго говорить?
      ≈ Ну как, меня же надо было уговорить...
      На этом разговор приятелей на берегу карьера касательно таинственного разговора Авдотьина-младшего с Щупловым и прекратился...

      В последнее время Щуплов заметил за собой то, что он может находить нужных ему людей. Не по запаху, нет, но... это можно было бы назвать интуицией или способностью к гениальным догадкам. Хотя и то и другое было бы неточно: Александр просто знал, где находится нужный ему человек.
      Так было и в этот раз: Ваську он нашел совершенно без труда. Шагая по тропинке, извивавшейся между березовыми зарослями с одной стороны и обрывами карьеров ≈ с другой, он уже знал, куда должен был прийти, хотя перед тем в такую даль не забредал никогда.
      Он без труда бы нашел и Аню, но подумал, что сначала неплохо бы заручиться поддержкой ее брата, парнишки дрянного, но для пакостнических целей, в которых Щуплов хотел его использовать, могшего оказаться крайне полезным...
      Еще Александр понял свою глобальную ошибку: желая спрятаться в деревне, он, сам того поначалу не понимая, выставил себя на всеобщее обозрение: если в городе, даже таком маленьком и закрытом, как Н., где происходило много событий, люди были слишком поглощены собственными заботами, чтоб обращать внимание на кого-либо одного, то в Ясино, с его неторопливой и однообразной жизнью, всякий был на виду. И Щуплов не смог показать себя в выгодном свете: сначала отправился гулять с девушкой, хоть не всеми любимого, но многими уважаемого участкового, а потом нахамил пожилому учителю, опять же многими уважаемому. То, что в Н. оказалось бы забытым максимум через неделю, здесь, как чувствовал Щуплов, глубоко врезалось в память местных жителей, сформировав о нем мнение далеко не то, на которое он рассчитывал. Ему хотелось реабилитировать себя в глазах ясинцев, но как это сделать, он не знал...

      Да, что ни говори, Аня находилась в полном раздрае.... Раньше она жила себе спокойно, не ведая сомнений, не чувствуя неуверенности. Ее в жизни постоянно направляли, то сама жизнь, течение которой было настолько поступательно и однозначно, что, казалось бы, поступить иначе не было никакой возможности, если же какая-то неоднозначность или "развилка" и намечались, то здесь приходили на помощь родители, по преимуществу мать. Со свойственной ей педагогической проницательностью она никогда от Ани не требовала чего-либо чрезмерного, выходящего за рамки ее способностей, но уж в том, что за эти рамки не выходило, мать была требовательна и непреклонна, добиваясь результата. Если дочь и бывала по первоначалу недовольна таким "наставлением на путь истинный", то в дальнейшем жизнь показывала, насколько права была мать, и смирялась. И чем старше становилась Аня, тем все больше и больше привыкала она во всем полагаться на родителей, все меньше и меньше думала сама.
      Слегка смутили ее покой россказни Пареева о сладкой городской жизни, но и это обстоятельство Авдотьина смогла обратить себе на пользу: глянулся ей заезжий участковый, а глуповатый Максим Пименов, хоть и был неплохим, но все же местным... Так что мать благословила дочку на дальний путь в город, свято уверенная в том, что городская жизнь, да еще замужем за таким человеком, как Виктор Пареев, пойдет ей только на пользу.
      Аня была полностью с ней согласна и все бы так и шло, как задумала Авдотьина, если бы не появился Щуплов... И девушка преисполнилась сомнений...
      С одной стороны, участковый, которого она вроде как любила. Молодой, красивый, с перспективой перевода в город... И вроде как добрый... Как хорошо связать жизнь с хорошим, надежным человеком, чтобы жить, как за каменной стеной...
      Но, с другой стороны, ей запало в душу то, как он разговаривал с ней, когда они с Щупловым пошли (всего лишь!) погулять! Да, ей захотелось показать приезжему, что и в деревне они не лаптем щи хлебают, вот и нарядилась, как могла... А Виктор приревновал и наговорил всяких гадостей. Не будучи чересчур проницательной, девушка поняла, что не всегда Пареев бывает добреньким, а иногда может и показать когти, да еще какие... На фоне этого озарения все его предыдущие краснобайствования показались ей мелкими и довольно-таки пустыми... Но, тем не менее, в них по-прежнему оставалось так много притягательного...
      А Щуплов всячески ее предостерегал. Хотя, кто таков Щуплов? Приехавший из города незнакомец... Невелик ростом, да и на лицо не то, чтобы Рикки Мартин... Но что-то в нем такое было, какая-то изюминка, какое-то непонятное обаяние... А как он говорил: хотелось бросить все и идти за ним, да что идти ≈ бежать! Хоть на край света, хоть дальше, через леса, поля, города и веси... Как два диких зверя...
      Зверя? ≈ Аня встрепенулась. Почему именно зверя, ведь, что ни говори, а зверского в Александре было чуть, гораздо меньше, чем, скажем, в Викторе... Но почему же все-таки зверя?
      С подобными мыслями Аня уснула...

      ≈ Эй, сеструха, просыпайся, ≈ прошептал Васька, тряся Аню за плечо.
      В этот вечер Авдотьины-старшие вернулись с поминок Максима Пименова довольно рано. Не очень желанно было их присутствие там, где многие готовы были обвинить в случившемся их дочь. На Авдотьина-старшего происшедшее произвело очень тягостное впечатление, он молчал и на все обращаемые к нему вопросы отвечал односложно, Авдотьина же, если и сохраняла внешне скорбный вид, где-то в глубине души даже радовалась, что старая любовь дочери сгинула безвозвратно. В тот день супруги Авдотьины легли спать рано, и сон их был настолько глубок, что они совершенно не слышали, что происходило за стеной, где была Анина комната.
      А там Васька убеждал Аню бросить Пареева ради Щуплова...
      ≈ Что будишь-то? ≈ Аня сонно потерла глаза. ≈ Который час?
      ≈ Ну, двенадцать... Без пятнадцати... Детское время.
      ≈ А ты чего не спишь?
      Это не был вопрос старшей сестры, занимающейся воспитанием младшего брата и обеспокоенной таким его неподобающим для столь юного возраста поведением ≈ воспитанием брата девушка не занималась никогда. Это был просто праздный вопрос человека, недовольного, что его разбудили.
      ≈ Поспишь тут... ≈ шелестящий шепот Васьки звучал зловеще. ≈ Твой Витька опять меня избил!
      ≈ Что значит "твой Витька"? И когда это он успел тебя избить? Сейчас, после убийства, ему, поди, не до тебя. И почему опять?
      Спросонья мысли Ани работали гораздо медленнее, чем обычно, и, как ни странно, это помогло ей проанализировать всю сказанную Васькой фразу и прицепиться к каждому ее слову.
      ≈ Конечно, не до меня! А вот нажрался он на поминках, а начал порядок наводить, а тут я ему под руку попался. Ну, он, типа, как ты: "Че не спишь?! Че не спишь?!" И ≈ хлобысь по почкам!
      Наврал все Васька. Не был Пареев на поминках ≈ не до поминок ему было. Да и сам Васька там не был ≈ и не пустили бы его, но уж он решил начать с такой лжи, чтоб в дальнейшем было за что зацепиться.
      ≈ Боли-ит, ≈ жалобно протянул Васька.
      ≈ Бе-едненький, ≈ в тон ему протянула Аня, хотя сама, если честно, брата не жалела и, зная дрянную Васькину натуру, решила, что если он и получил ≈ то за дело. Ей и самой нередко хотелось применить к Ваське физические методы воздействия за его паскудный характер, но ей это было не под силу.
      ≈ Вот с кем ты связалась, ≈ голос Васьки вновь стал зловещим. ≈ Он и тебя будет... По почкам, чтоб, значит, на лице синяков не было...
      ≈ Че болтаешь? ≈ Аня сердито дернула головой, откидывая длинные черные волосы с лица. Волосы красиво рассыпались по простыне, в которую завернулась Аня: она привыкла спать обнаженной и не собиралась в обнаженном же виде сидеть перед Васькой. Хоть брат и не включал света, но луна в расшторенное окно светила ярко.
      ≈ Да не болтаю я! ≈ Васька начинал кипятиться, и его словесный понос готов был вот-вот прорваться.
      ≈ А зачем в такую позднь приперся? ≈ недовольно продолжала девушка. ≈ Я спать хочу!
      ≈ Спать, спать! Я, может, о тебе забочусь? Тут, может, сестру родители хотят в рабство продать, и некому наставить ее на путь истинный!
      ≈ Какое рабство? Ты что, дурак?
      ≈ А не рабство? Этому сатрапу, этому фашисту в ментовской форме носки и трусы стирать?
      ≈ Да с чего ты взял?
      ≈ Ну, ты ж за него замуж выходишь?
      ≈ Ну... ≈ Аня помялась. ≈ Не знаю...
      ≈ Как же, не знаешь! Уж мамка-то не допустит, чтоб не по-ейному было! И ведь пойдешь!
      ≈ Замолчи, надоел! Да и родителей разбудишь! Чего развопился?
      Васька, действительно, забылся и едва ли не на крик перешел.
      ≈ И вообще, шел бы ты спать. Завтра ведь в школу!
      ≈ Да видел я школу в... ≈ Васька скорчил брезгливую рожу. ≈ Тут сестра, можно, сказать, погибает, а ты ≈ школа...
      ≈ Васька, шел бы ты, ≈ устало повторила Аня. Девушка поняла, что выгнать Ваську иначе, чем разбудить родителей, все равно ей не удастся. А этого ей не хотелось... А то опять разбирательства с матерью: зачем да почему... Васька, конечно, наплетет чего-нибудь, но все равно неприятно...
      ≈ Ладно тебе, ≈ Васька отмахнулся. ≈ Я ж тебе добра желаю. И не только я. Есть еще один человек...
      ≈ Этого человека сегодня похоронили... ≈ тихо прошептала Аня. ≈ А я ведь даже на похоронах не была... Даже не взглянула ни разу...
      ≈ Да причем тут Пименов? Да и на кой тебе было ходить туда? Чтоб все косо смотрели, что ты с ним там обошлась?
      ≈ Прекрати!
      ≈ Я говорю об этом... нашем новом начальнике МТС!
      Аня ошеломленно молчала. Она не предполагала услышать о Щуплове от Васьки.
      ≈ Что, проняло? ≈ не скрывая радости сказал тот. ≈ То-то же! Видел я вас голубков, видел, как вы целовались!
      ≈ Мы не целовались!
      ≈ Да ладно, не буду же я мамке говорить! И старого хрыча он проучил здорово!
      ≈ Какого старого хрыча?
      Васька пересказал о конфликте старого учителя и Щуплова, произошедшем возле дома Пименовых.
      ≈ Представляешь, что этот старый осел вообразил? Совсем от пьянства отупел!
      Аня не отвечала, но и ей предположение Антипа Андреевича показалось нелепым и абсурдным. Тем более что она недолюбливала старого учителя хотя бы за то, что он (как ей казалось) был с девушкой, в бытность ее ученицей, слишком строг.
      ≈ Точно, осел, ≈ согласилась она. ≈ Александр ведь... И мухи не обидит. Он такой интеллигентный. Хороший...
      ≈ А я тебе про что? Я ж не буду врать родной сестре!
      ≈ Да ну тебя!
      Аня поняла, что сболтнула при Ваське лишнее: уж больно треплив был ее брат, причем порой не к месту и не ко времени, так что иногда даже становилось непонятно: то ли из вредности выбалтывает он то, чего выбалтывать не следует, то ли в силу просто неподобающей длины языка.
      ≈ Ладно, ≈ Васька встал с краешка кровати, куда перед тем как разбудить Аню присел. ≈ Пойду я действительно спать, пожалуй. В натуре ведь завтра в школу... Но ты не забывай, что я тут сказал. О тебе ведь забочусь, ≈ добавил он, подойдя к двери.
      ...Смазанные петли не скрипнули, когда он выходил.
      Уже и Васька спал с чувством исполненного долга, храпя не как пятнадцатилетний пацан, а как взрослый мужик, уже и луна, утомившись смотреть в окно комнаты, обитательница которой не сподобилась его зашторить, скрылась за набежавшими облаками, а девушка все лежала с открытыми глазами, глядя в беленый потолок. Сомнения грызли ее.

XV

      Виктору Парееву, действительно, было ни до его размолвки с девушкой. Такое зверское убийство было ЧП едва ли не областного масштаба. В Ясино наехала куча официальных лиц, экспертов, крупных ментовских начальников, и всем до Виктора было дело... Он крутился, как белка в колесе, с того раннего утра до позднего вечера, да и ночью поспать не удалось: поработавшие над тем, что осталось от Максима Пименова, эксперты заключили, что виновником смерти стала громадная собака или волк.
      Эта "тайна следствия" недолго оставалась тайной для жителей деревни, более того, о чем-то подобном они догадывались, так что подслушанный одним ушлым мальчишкой разговор между приехавшими из района ментами и экспертами лишь подтвердил их догадки.
      Вызывало недоумение другое: откуда в Ясино такой зверь мог взяться; подобного размера псов, которые могли в клочья разорвать человека, никто в деревне не держал никто, а волков в окрестных лесах повывели лет с пятьдесят назад.
      На следующий день, когда хоронили Максима, оперативная группа, вызванная из города, прочесывала окрестные леса. Пареев был с ними, устал как собака и разозлился, тем более, что все поиски оказались тщетными, в чем он и не сомневался с самого начала.
      ...Дома оказался Виктор только тогда, когда как раз происходил разговор в спальне Ани брата и сестры Авдотьиных. Только тут он вспомнил и о девушке, и о том, что покойный, некогда был ее женихом.
      "Ну, и туда ему дорога!" ≈ подумал он раздраженно и пожелал Щуплову, чтоб и его постигла та же участь. С подобными мыслями он не раздеваясь рухнул на постель...

      Щуплов видел, какая шумиха поднялась вокруг смерти Пименова, и это его очень беспокоило: такого резонанса он не ожидал. Если в городе все то, что он творил, как-то терялось среди других преступлений, порой не менее зверских и даже более, совершаемых не оборотнями, а обычными людьми, то в Ясино все было не так: практически все преступления здесь совершались исключительно по пьяни или ради выпивки. Бывали и убийства, но опять же на почве алкогольного опьянения. Последнее же событие выходило за всякое рамки.
      Александр понимал, что надо затаиться, переждать, пока все утихнет, а еще лучше убраться прочь из Ясина, оказавшегося отнюдь не таким удачным убежищем, как ему поначалу казалось. Только была загвоздка: зверь таиться совсем не желал. Более того, он жаждал крови. Затаившийся на время, пока Щуплов мотался из Н. к родителям, от родителей ≈ сюда, в Ясино, он больше не хотел ждать. Вокруг было столько жертв, пусть меньше, чем в городе, но... Зверь чувствовал простор; ему, что ни говори, новое местожительство нравилось.
      Своим человеческим умом Александр понимал, что ему все труднее и труднее становится удержать зверя. Нечто подобное было в последние месяцы его пребывания в Н., но теперь было труднее, гораздо труднее. И, тем более, было столько людишек, которые так его раздражали: этот болван-учитель, что тыкал в небо, а попал в звезду, и мент поганый Пареев. Если сам Щуплов и не намеревался разбираться ни с кем из них, во всяком случае, в ближайшее время, то зверь ждать не собирался.
      ...Еще он обратил внимание, насколько изменилось к нему отношение Алевтины Филипповны после его ссоры с учителем. Складывалось впечатление, что он не оправдал какие-то непонятные ему надежды старой женщины, чем уронил себя в ее глазах чрезвычайно низко. Это стало видно вечером того же дня: Фильпьевна не стала звать его к столу, а, сухо объяснив, где что из еды лежит, куда-то ушла.
      Уезжать... Но куда? Обратно в Н.? Может, и возьмут обратно на завод, а может, и нет... Домой к родителям? Вся человеческая натура Щуплова восставала против этого: охотиться вблизи родного дома ≈ гадить там, где ешь... И еще ≈ Аня... Такой девушки Щуплов никогда не встречал... И зверь внутри был доволен. Ему дочь Авдотьиных нравилась тоже. Умом Александр понимал, что она, в общем-то, глуповата, простовата, но эти обстоятельства казались ему настолько мелкими и незначительными, что и говорить о них вовсе не стоило. Любовь человека, любовь зверя... Но за нее еще следовало побороться.

      ...На следующий день после похорон, Щуплов сидел в своем, с позволения сказать, рабочем кабинете. Он быстро понял, что для того, чтобы заставить местных работать как следует, потребуется слишком много желания и сил; первого у Александра не было, а второе он тратить на такие пустяки не собирался. Вообще-то судьба всего Ясина в целом и каждого ее жителя в отдельности, за исключением, разумеется, Ани Авдотьиной, Щуплова совершенно не волновала, но, тем не менее, показать свою активную жизненную позицию перед ясинцами он все же считал необходимым. Поэтому на работе давал кое-какие указания, требовал отчитываться по проделанной работе, хотя, если честно, сам порой не понимал, чего же он от людей хочет. Впрочем, те понимали это каждый по-своему и "старались" кто во что горазд... уклониться от возложенных на них обязанностей.
      ...Отворилась дверь, и на пороге появился Васька. Щуплов вздрогнул, хотя ничего предосудительного не делал: более того, он совсем ничего не делал, а просто смотрел перед собой.
      ≈ Стучаться надо, ≈ буркнул он, недовольно глядя на ворвавшегося пацана.
      ≈ Так ведь... ≈ Васька замялся. ≈ Мне говорили, что в таких государственных учреждениях в дверь стучать не принято...
      ≈ Тоже мне нашел государственное учреждение. Грамотный ты, как я посмотрю, тебе бы в городе жить.
      ≈ А то, ≈ Авдотьин выпятил тощую грудь и стал чем-то похож на павлина. ≈ Я ведь что пришел-то... Поговорил я с сеструхой...
      ≈ И что?
      ≈ Раскололась она! Сказала, что ты хороший и добрый!
      ≈ А мать что?
      ≈ А что мать? Я ее и не видел. Слава Богу, они с батей спали крепко ≈ не проснулись. А то бы задали и мне и ей...
      ≈ Молодец. Я этого не забуду, ≈ Щуплов взглянул на Ваську так, что смутное беспокойство, отголосок того, благополучно позабытого ужаса, что он испытал там, на берегу карьера, закралось в душу пацана.
      "А взгляд-то у него... Пострашнее, чем у Пареева в гневе будет," ≈ поразила Авдотьина внезапная догадка. Но эта догадка была тотчас позабыта после второго щупловского взгляда, в котором ничего, кроме дружелюбия и благодарности, не было.
      ≈ Слушай, а ты не мог бы сказать ей, чтобы она пришла... Ну, скажем, на то место, где кострище, в самом ближнем карьере, на задах Филипьевниного огорода? Сегодня, часов в семь вечера?
      ≈ Так ты и это место знаешь? Мы ж там иногда с парнями собираемся...
      ≈ А то! ≈ Александр умело скопировал манеру Васьки.
      ≈ Только... ≈ Авдотьин помялся. ≈ Боюсь, не пойдет она...
      ≈ Это почему?
      ≈ Ну, ты ж слышал, что с Пименовым случилось? Какая-то большая собака или волк загрызли... И ведь зверя так и не нашли. Бабки говорят, ≈ Васька понизил голос, ≈ что это оборотень...
      ≈ В твоем возрасте только бабок и слушать, ≈ раздраженно заметил Щуплов. ≈ Да и не ночью я же ее зову. Семь часов еще детское время.
      Васька подумал и согласно кивнул головой.
      ≈ Я сказать-то скажу... Только послушает она меня или нет ≈ не знаю.
      ≈ Так ты постарайся убедить. Нужен тебе такой зять, как Пареев?
      Авдотьин отрицательно дернул головой.
      ≈ Вот то-то же, ≈ заключил Щуплов...

      Аня действительно пришла. Александр, ждавший ее перед тем с полчаса, уже было подумал, что не хватило у Васьки красноречия, чтобы убедить сестру, но ошибся. Увидев выходившую из-за кустов девушку, он с облегчением вздохнул. И с улыбкой поднялся навстречу.
      ≈ Привет, ≈ сказал он.
      ≈ Только в деревню больше не пойдем! ≈ вместо приветствия проговорила Аня.
      В этот раз она была одета не в пример проще, чем в прошлое их свидание: в цветастую блузку с накинутой поверх китайской спортивной курткой, на которой было написано "Ewro-Sport", и черную юбку чуть ниже колен. Обута она была в стоптанные домашние тапочки. Косметики на лице девушки не было вовсе.
      ≈ Конечно, не пойдем, ≈ Щуплов не сводил глаз с Ани, любуясь ею. В таком простом наряде она нравилась ему гораздо больше. ≈ На природе посидим... Или погуляем. Ты не против?...
      ≈ Не против...

      ≈ А нету Ани. Ушла куда-то и не сказала.
      Авдотьина выглядела растерянной. Стоявший перед ней Пареев переминался с ноги на ногу, словно желая что-то спросить, но не решаясь.
      ≈ А когда придет? ≈ наконец выдавил он из себя глупый вопрос. Но это было совсем не то, что ему хотелось узнать.
      Авдотьина, как женщина проницательная, его поняла.
      ≈ Да не расстраивайся ты, Витя, ≈ проговорила она, стараясь, чтоб ее голос звучал как можно увереннее, хотя этой-то уверенности она не чувствовала. ≈ С этим начальничком низкорослым ничего не было у нее и не будет. Уж я с ней поговорила, мозги прочистила...
      ≈ Спасибо.
      ≈ А то ведь, знаешь, молодые они, глупые...
      ≈ Да, конечно...
      Пареев поторопился раскланяться. Если Авдотьина не испытывала уверенности, то он не испытывал ее и подавно. С каких это пор Анька, никому ничего не сказав, куда-то отлучалась? Да и куда тут можно отлучиться, деревенька три двора... Разве что на карьеры. Но зачем? Известно зачем...
      Виктор шел по улице, злобно пиная попадавший под ноги более-менее крупный мусор. Всякий, кто его видел, не осмелился бы к нему подойти, даже если его перед тем бы обокрали. Попадавшиеся навстречу редкие прохожие робко здоровались и пытались обойти его подальше. На приветствия участковый не отвечал.
      ≈ Молодой человек! ≈ вдруг раздался над самым ухом старческий голос.
      Пареев остановился как вкопанный и поднял глаза на говорившего. Перед ним стоял пьяненький по обыкновению Антип Андреевич. Ушедший полностью в свои мысли, участковый никого и ничего не замечал вокруг. А тут какой-то старикашка что-то вопит в ухо.
      ≈ Здрасте, ≈ раздраженно проговорил он и собрался идти дальше.
      ≈ Подождите, молодой человек, не спешите так, ≈ старый учитель ухватил Пареева за рукав.
      "Тебя еще не хватало, старый хрыч," ≈ злобно подумал Виктор.
      ≈ Я поговорить с вами хочу, ≈ продолжал Антип Андреевич, словно и не замечая взвинченного состояния Пареева.
      ≈ О чем? ≈ буркнул тот. ≈ Я вообще-то занят.
      ≈ Ну, я много времени у вас и не отниму... Просто... Витя... Можно я буду называть вас Витей?
      Пареев кивнул.
      ≈ Так вот, Витя, вы ведь собираетесь жениться на нашей Анечке Авдотьиной?
      "И этот туда же," ≈ со злобной тоской подумал Пареев.
      Он пробурчал что-то невразумительное.
      ≈ Это хорошо, ≈ отозвался Антип Андреевич, словно участковый дал ему полностью утвердительный ответ. ≈ Такая славная девушка, такой славный молодой человек...
      "Начинается," ≈ у Виктора уж и на злобу сил не осталось. Лишь тупое безразличие.
      ≈ Я пойду, ≈ вяло пробормотал он.
      ≈ Конечно, конечно, ≈ мелко-мелко закивал старый учитель. ≈ Только будьте осторожны, Витя.
      ≈ Осторожен? ≈ Пареев моментально напрягся. ≈ Вы мне что, угрожаете?
      ≈ Угрожаю? Я? ≈ Антип Андреевич посмотрел на участкового как на человека умственно не вполне полноценного. ≈ Как я могу угрожать вам, представителю власти? А главное ≈ зачем?
      "Действительно, ≈ подумал Пареев. ≈ И чего это я несу такое."
      ≈ Простите, ≈ пробурчал он.
      ≈ Я не угрожаю молодой человек, нет, я предостерегаю!
      ≈ Предостерегаете? От чего?
      ≈ Не от чего, а от кого!
      ≈ Вот как? И от кого же?
      ≈ Да от нашего новенького... Как его... Щуплова. Он ≈ опасный человек.
      ≈ Опасный? Щуплов?...
      Пареев и не знал, что думать. Либо сбрендил старик вовсе, либо просто происшествие с Щупловым перед домом Пименовых, о котором он был уже наслышан, произвело на старика столь гнетущее впечатление, что теперь он видит от этого шибздика угрозу для всех...
      ≈ Да, опасный, ≈ повторил Антип Андреевич. ≈ Разве не видно?
      "Уж, если Анька убежала с ним, то действительно опасный, ≈ подумал Пареев. ≈ Только я с этой опасностью как-нибудь разберусь."
      ≈ Нет, не видно, ≈ проговорил он вслух. ≈ Он же мелкий... Сволочь, конечно, но... Таких гадов давить надо, ≈ злобно закончил он.
      ≈ То-то и оно. А сил-то у вас, Витя, хватит?
      Несмотря на то что настроение у Пареева было хуже некуда, он расхохотался.
      ≈ У меня? Да я кандидат в мастера спорта по дзюдо... Я...
      Старик, посмотрев на петушащегося участкового, усмехнулся.
      ≈ Хорошо бы, коли бы это вам пригодилось, ≈ задумчиво проговорил он.
      ≈ Что вы имеете ввиду?
      ≈ Я? ≈ Антип Андреевич неожиданно стушевался. ≈ Да так... Ничего... Вы уж простите старика, заговариваюсь... Не знаю, что на меня нашло...
      Антип Андреевич быстро зашагал прочь. Посмотрев ему вслед некоторое время, Пареев пошел было своей дорогой.
      ≈ Девку береги! ≈ раздался вдруг за его спиной голос учителя.
      Участковый повернулся, но Антип Андреевич уже скрылся за поворотом.
      "Странный старик," ≈ подумал Виктор.

      ...Александр и Аня целовались. Как и просила девушка, они больше не гуляли по Ясину и не мозолили глаза ее односельчанам, и это придавало ей уверенности. Хотя с самого начала, тщательно взвешивая в голове слова матери против Щуплова и слова Васьки ≈ за, она больше склонялась к осознанию правильности первых. И собиралась раз и навсегда объясниться с Александром. И расстаться. Но вышло иначе... Они целовались.
      ≈ Милая, ≈ шептал Щуплов, и слова, никогда раннее им не произносившиеся, сейчас слетали с его губ легко и естественно. Девушка ничего не отвечала, прижимаясь к далеко не широкой груди Александра.
      Странное возбуждение владело Александром... Сексуальное... Да, действительно, сексуального в нем было немало, но, помимо того... Хотелось взять Аню на руки и нести, нести, хотелось рассказать ей, как хорошо зверем красться в ночи, выслеживая добычу, и еще... хотелось укусить. Не с целью причинить какой-либо вред, конечно же, нет, но чтобы приобщить...
      Это слово всплыло у него в мозгу и прочно обосновалось в глубине сознания. Приобщить... Конечно, ведь девушка должна была быть его, причем его до конца, чтобы никто и никогда не смог ее у него отнять. Но для этого нужно было одно: укусить... Чуть-чуть, чтоб только выступила кровь... Но, рано, еще рано... Нужно полнолуние, а луна еще пока зарождается... Через неделю... и тогда никто и никогда не сможет встать между ними... Никто...
      Аня чувствовала себя странно. Ее робкое сопротивление было сломлено через какую-то минуту, и она была этому рада. Вдруг вся та уверенность, что она чувствовала вблизи Пареева, показалась ей и не уверенностью вовсе, а так, пародией на уверенность. Да и что могло внушить уверенность рядом с самовлюбленным, грубым Пареевым? Откуда взялись в голове девушки касательно участкового такие мысли, она не знала, да и не задумывалась над этим. Ей было просто хорошо... И хотелось мчаться рядом с любимым человеком сквозь ночь, чтобы полная луна освещала путь...

      А Пареев сел в засаду. Придя домой, поразмыслив над словами безумного старика, он пришел к выводу, что было бы неплохо еще раз встретиться с этим недоноском Щупловым, чтобы раз и навсегда выяснить с ним отношения. Если поначалу он и думал, что Аня где-то с его соперником, но все же сомневался, то после разговора с Антипом Андреевичем участковый уверился в этом окончательно, хотя ничего такого, подтверждающего его догадку, старик и не говорил. И теперь, поразмыслив, он решил поймать парочку с поличным и потолковать. Да, один раз он уже их встречал, но то было средь бела дня, в центре деревни. А в сгущающихся сумерках, когда никого больше нет ≈ совсем другое дело. И разговор мог выйти куда как более продуктивным...
      Виктор особенно не таился. Но и не показывался на глаза, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь из Авдотьиных его не заметил и не лишил удовольствия лично и наедине поговорить с негодяем, покусившимся на его невесту. Аню, как предполагаемую свидетельницу, он в расчет не брал.
      ...На этот раз его ждало жестокое разочарование. Девушка шла одна.
      Она вздрогнула, когда Пареев, выйдя из тени сиреневого куста, внезапно очутился перед ней, но быстро пришла в себя и спросила слегка даже капризным тоном:
      ≈ Что пугаешь?
      То, как быстро девушка очухалась, слегка сбило Виктора с толку. Он тупо уставился на Аню, не в силах сказать ни слова.
      ≈ Ты где была? ≈ наконец, выдавил он.
      ≈ А кто ты такой, чтоб я тебе отчет давала? ≈ дерзко осведомилась Авдотьина.
      Этого от обычно покладистой Ани участковый тоже не ожидал. Но на этот раз он начал злиться.
      ≈ Ты... ≈ начал он.
      ≈ Да, я, ≈ перебила Аня. ≈ Уже двадцать лет! Что я, твоя собственность, чтоб ты тут меня пас?
      Если у Пареева и были подобные мысли, то высказать их он еще не успел. Он просто не находился, что ответить...
      ≈ Я волнуюсь... ≈ пробормотал он.
      ≈ А чего тебе волноваться? Нечего! На это мама с папой есть, так они ничего ≈ дома сидят, а не шастают в темноте по улицам.
      ≈ Но ведь тут страшный зверь! Он может разорвать тебя, как разорвал Максима, дружка твоего бывшего. Ведь его не поймали! ≈ Виктор уже и не думал, что он говорит: слова слетали с его языка, бессвязные и бессмысленные. Ему хотелось отругать девушку, заставить ее чувствовать себя виноватой, но... у него не получалось. Подобным образом он обломал немало девушек, куда строптивее Ани, но теперь он ощущал свое полнейшее бессилие. И заключительные слова Авдотьиной окончательно вбили его в землю.
      ≈ Знаешь, ≈ сказала Аня. ≈ Если действительно здесь поселился какой-то зверь, то ты от него не спасешь. Куда тебе?
      И, оттолкнув попытавшегося загородить дорогу Виктора, пошла к калитке. Раздался скрип ступенек, по котором поднималась девушка, потом хлопнула входная дверь. Аня исчезла.
      Пареев с глупым видом остался стоять в темноте.

XVI

      Зверя в той или иной мере способны почувствовать все люди. Пусть это будет неосознанно, на уровне инстинктов, но тем не менее... И есть среди них такие, которые не чувствуют, но знают. Может, они и сами не понимают, что знают, может, даже и не знают, что же именно они знают, но как бы ни таился, как бы ни маскировался зверь, они способны усмотреть его. Другое дело, что порой они не верят сами себе, воспринимая знание за какую-то нелепую блажь, но именно такие люди могут быть крайне опасны.
      Старый учитель не шел у Щуплова из головы. Он снова и снова вспоминал обвинения, брошенные в его адрес стариком, как ему показалось сначала, в порыве пьяного озлобления, но потом все больше и больше он понимал, что это было не совсем так. Старик знал, что говорил.
      ...А Щуплов знал, что должно произойти этой ночью. Конечно, слишком маленькая деревня и слишком мало времени прошло после смерти Пименова, но зверь требовал своего. И противиться его требованию не было сил. И желания.
      ...Зверь не задумывается о таких понятиях, как центр тяжести и прямохождение, у него есть проблемы и поважнее ≈ добывание пищи и месть врагам. А когда это совмещается ≈ это так замечательно... А этот никчемный старикашка успел ему насолить...

      Как безумный, Пареев часа два шатался по улицам Ясина. Мысли в голове неслись с головокружительной быстротой, но одна повторялась снова и снова: как же так? За всю его немалую практику Дон Жуана и сердцееда ни одна женщина, будь то девушка или замужняя дама, так его не отчитывали. И услышать такое от деревенщины, которая в обычной жизни и двух слов связать не может... Определенно, здесь чувствовалось чье-то влияние, и этот "кто-то" должен был заплатить за то, что подложил ему, Вите Парееву, такую свинью. Совсем стемнело. Свет нарождающейся луны освещал деревенские улицы, хотя, ввиду большого количества деревьев и абсолютного отсутствия фонарей, такое освещение отнюдь нельзя было назвать достаточным для стража порядка, каковым являлся Пареев. А ему как никогда хотелось сейчас проявить себя именно в таком качестве. Кого-нибудь арестовать, поймать с поличным, а то и просто поучить кулаками, но никого не попадалось: улицы словно вымерли...
      Если до гибели Максима Пименова табельный "Макаров" пролеживал все время в железном ящике в управе, то теперь Виктор всегда носил его с собой. Это казалось ему обременительным ≈ оружие все-таки, но таково было распоряжение вышестоящего начальства: одно дело таскаться с ним по большому городу, где всяк норовит мента обидеть, и другое дело ≈ в этой дыре, где если кто и мог представлять угрозу, так это сбесившаяся собака, которой, к тому же, никто не видел...
      И, как ответ на его мысли о бесполезности оружия на территории селя Ясино, ночную темноту прорезал человеческий крик. Крик был преисполнен такого ужаса, что Пареев рефлекторно ухватился за кобуру. Ему вдруг захотелось оказаться далеко-далеко от этой Богом забытой дыры, в обычном городе, полном обычными ворами, насильниками и убийцами, на худой конец просто дома, в домике, принадлежавшем МВД, где он квартировал все время своего пребывания в Ясине...
      Крик не умолкал. В нем оставалось все меньше и меньше человеческого, под конец он перешел на визг и резко оборвался. Воцарилась тишина, которая показалась Парееву куда страшнее звучавшего только что крика.
      Поборов страх, Виктор кинулся в ту сторону, откуда крик раздавался. Он свернул с центральной улицы в узкий боковой переулок, так сильно заросший кустами черемухи и сирени, что они полностью закрывали фасады домов. Пареев передвигался почти на ощупь, и малейшая яма на дороге или камень, заботливо кем-нибудь притащенный из карьеров, могли стоить ему растяжения ноги в лучшем случае и перелома в худшем, не говоря о всяких синяках и ушибах. Но судьба Пареева хранила.
      Внезапно перед ним на узкой тропинке между палисадниками появилось нечто. Виктор скорее почувствовал его, чем увидел, хотя его глаза немного привыкли к темноте переулка. Какая-то черная груда, едва заметная на фоне кустов, двигалась навстречу участковому огромными скачками. Земля глухо вздрагивала под ногами (или лапами, или копытами ≈ об этом Виктор думал меньше всего). Казалось, еще мгновение ≈ и он будет растоптан, вмят в землю и обездвижен. А потом...
      Пареев метнулся вбок и врезался головой в куст черемухи, росший возле штакетника. Форменная фуражка слетела с его головы и откатилась куда-то в темноту. Он нашаривал кобуру и никак не мог нашарить ≈ руки дрожали. С большим трудом ему это удалось, и как раз в этот момент черная туша поравнялась с ним. Виктору казалось, что прошли минуты, хотя и не на секунды счет шел ≈ на мгновения... Отработанным движением он снял пистолет с предохранителя и зачем-то закричал:
      ≈ Стой, стрелять буду!
      Существо удалялось и останавливаться на думало. Вот оно и вовсе скрылось во мраке. Выскочив на тропу, Пареев выстрелил ему вслед. Потом еще и еще. Из темноты раздалось что-то похожее на взвизгивание собаки, которой наступили на хвост.
      "Я попал! ≈ пронеслась в разгоряченном мозгу Пареева мысль. ≈ Я подстрелил тварь!"
      Ужас в его сознании мгновенно уступил место возбуждению. Он кинулся в направлении, куда скрылся монстр, в надежде обнаружить истекающую кровью тушу, лежащую поперек тропинки... Однако его ждало разочарование: туши не было. Он прошел до того места, где переулок вливался в большую улицу, но так ничего и не нашел.
      Тем временем уснувшее было Ясино просыпалось. То там, то здесь в окнах домов загорался свет, а некоторое время спустя на улицу стали выходить люди.
      ≈ Кто стрелял? Зачем стреляли? ≈ бестолково спрашивали односельчане друг у друга. Похоже, что крика, на который ринулся участковый, никто, кроме Пареева, не слышал.
      ≈ А, вот у Виктора сейчас и спросим, ≈ сказал Петрович, здоровенный мужик, который, бывало, кулаком на спор укладывал быка.
      Многие вышли из домов с фонариками, и в их неверных мечущихся лучах Пареев смотрелся по меньшей мере странно: без фуражки (которую, как правило, не снимал никогда), с всклокоченными волосами с застрявшим в них мелким сором, который, кстати, усыпал и его китель, о котором Пареев тщательно заботился, да еще с "Макаровым" в руке... Все это произвело на тех, кто его увидел, самое что ни на есть тягостное впечатление.
      ≈ Что случилось, Виктор? ≈ не в первый раз повторил Петрович, но Пареев не реагировал.
      Люди, число которых с каждой минутой росло, обступили участкового. То и дело луч то одного фонаря, то другого пробегал по его лицу.
      ≈ Вот только в морду светить не надо, ≈ наконец вымолвил Виктор.
      ≈ Ох ты! Ожил! ≈ радостно воскликнул Петрович. ≈ Может, сейчас-то расскажешь, зачем стрелял?
      ≈ Как, а разве вы ничего не слышали? ≈ вопросом на вопрос ответил Пареев.
      Толпа загудела. Если и перед тем на участкового глядели, мягко говоря, с недоумением, то теперь это недоумение удвоилось.
      ≈ Конечно, слышали, ≈ проговорила жена Петровича, тоже Петровна, женщина худая и жилистая, казавшаяся около мужа тростинкой возле могучего дуба. ≈ Твои выстрелы и слышали. Или, может, это не ты стрелял?
      ≈ Я.
      ≈ Ну вот, что ж ты нам мозги-то канифолишь? ≈ Петрович вплотную подступил к Парееву.
      ≈ А перед тем ничего не слышали?
      ≈ Ха, ≈ Петрович, уперев руки в бока, посмотрел на Виктора как на ненормального. ≈ Перед тем мы спали. Время позднее, а завтра вставать раненько. Пока ты тут палить не начал...
      ≈ А крика никто не слышал?
      Толпа глухо зароптала, и в этом ропоте слышалось только отрицание.
      ≈ Совсем ничего? ≈ Виктор почти пришел в себя, и теперь его разговор все больше напоминал опрос свидетелей.
      ≈ Нет, ≈ растеряно покачал головой Петрович. ≈ А что?
      ≈ Там, ≈ участковый кивнул в сторону темного переулка головой. ≈ Кто-то кричал.
      ≈ Ничего такого не слышали, ≈ сказал кто-то из толпы. ≈ А что стрелял?
      ≈ Зверь какой-то...
      Слова Пареева взбудоражили толпу. На миг замолкнувшие, люди зашумели вновь, но гораздо громче.
      ≈ Это что же за зверь такой? ≈ раздавались отдельные голоса. ≈ Как он выглядел? На что похожий?
      Кто-то вспомнил загадочную смерть Максима Пименова, кто-то произнес слово "оборотень", и толпа стала рассасываться, пока не осталось человек пять, среди которых Петрович с женой и еще три мужика, которых в темноте Пареев не узнал.
      ≈ За мной, ≈ решительно проговорил участковый, отправляясь вглубь переулка, откуда незадолго перед тем выбежал. ≈ Надо узнать, кто кричал, может, сумеем помочь.
      Возбуждение, сменившееся на короткое время ступором, вновь овладело им. Парееву как никогда захотелось действовать. Где-то на окраине сознания мелькнула мысль, что неплохо бы предстать перед Аней эдаким героем-сыскарем но, при воспоминании об их последнем с девушкой разговоре, погасла. Пареев рвался в бой...
      Фонарик, изъятый им у одного из мужиков, скупо озарял тропинку впереди. Внезапно нечто привлекло внимание мента. Он остановился так резко, что шедший сзади Петрович не успел затормозить и, врезавшись в него, едва не сбил с ног.
      ≈ Осторожно, ≈ сквозь зубы процедил Пареев. ≈ Что прешь, как танк?
      Петрович сконфужено промолчал.
      Пареев склонился над тропой и стал скрупулезно высвечивать ее фонариком. В этом месте под ногами был не просто утоптанный чернозем, становившийся непролазной грязью в ненастье, а желтый песок вперемешку с глиной. И вот на этом светлом фоне Виктор умудрился в неверном свете фонарика рассмотреть пятна чего-то темного... Наклонившись, он стал их рассматривать. Потом ткнул пальцем и попробовал на язык.
      ≈ Кровь, ≈ резюмировал он. ≈ Я все-таки его ранил...
      Сопровождавшие смотрели на него со смесью удивления и восхищения.
      ≈ Собак бы... Пустить по следу ≈ вмиг бы накрыли...
      ≈ Что собак? ≈ подала голос Петровна. ≈ Вон, с Максимом-то когда: и с собаками из города приезжали, да только все равно никого не нашли...
      Пареев неодобрительно посмотрел на женщину, но промолчал.
      Они двигались дальше по переулку, не сводя глаз с тропинки. Больше следов крови не было: отряд, видимо, миновал то место, где пуля Виктора ранила таинственного зверя.
      Переулок оканчивался тупиком. Тропинка, становившаяся с каждым шагом все уже, наконец уперлась в калитку замыкающего тупик дома. Калитка была полураспахнута.
      ≈ Кто здесь живет? ≈ спросил участковый.
      ≈ Учитель наш, Антип Андреич, ≈ отозвался кто-то из мужиков.
      ≈ Ждите меня здесь, ≈ сказал Пареев, до конца отворяя калитку и входя во двор. ≈ Если что, я позову.
      ≈ Может, с тобой? ≈ несмело предложил Петрович.
      ≈ Нет, ≈ отрезал Виктор.
      ...Двор учителя был захламлен донельзя: там и сям раскиданные, втоптанные в высохшую грязь битые кирпичи, какие-то обрезки полдюймовых труб с облупившейся краской на них, в дальнем углу двора луч фонарика выхватил и вовсе бесформенную кучу, неизвестно из чего состоящую: какие-то тряпки, железяки, деревяшки...
      "Он что, сумасшедший?" ≈ подумалось Парееву. Если бы участковый когда-либо читал "Мертвые души", ему пришло бы в голову аналогия с Плюшкиным, но, поскольку чтение книг Виктор по жизни считал презренным занятием, то и без подобного сравнения он вполне обошелся.
      Бегло оценив обстановку Пареев, не нашел в ней ничего криминального... Ни расчлененных трупов, как в случае с Максимом Пименовым, ни луж крови, но, тем не менее, какое-то нехорошее предчувствие его не отпускало. Да и, в конце концов, кто-то ведь кричал! И откуда-то отсюда мчался таинственный зверь. И калитка была приоткрыта...
      Виктор стал осматриваться дальше. Крыльцо дома, давно некрашеное, состоявшее всего из двух ступенек, было захламлено так же, как и все остальное. Какие-то большие картонные коробки, наполненные чем-то, опять же непонятного вида железяки...
      Света в окнах не было. Пареев дернул входную дверь, но она оказалась заперта.
      "Спит старикан, ≈ подумал мент. ≈ Тут кто-то кричит, кто-то стреляет, страшные звери бегают, а он дрыхнет... И даже калитку не закрыл..."
      Незакрытая калитка положительно не давала Парееву покоя. Он принялся барабанить в дверь. Это продолжалось довольно долго и было совершенно безрезультатно.
      Тем временем во двор вошли ожидавшие его на улице люди. К ним присоединились и ближайшие соседи Антипа Андреевича.
      ≈ Я ж сказал, не входить сюда, ≈ сказал участковый, стараясь, чтобы его голос звучал сурово, хотя ничего в нем, кроме растерянности, не чувствовалось.
      ≈ Да ладно тебе, ≈ примирительно поднимая руки перед собой, проговорил Петрович. ≈ Ты тут так барабанил ≈ пол-Ясина перебудил...
      ≈ Пол-Ясина, пол-Ясина, ≈ Пареев злобно плюнул. ≈ А одного старикашку не могу разбудить!
      ≈ Не может быть, ≈ подала голос средних лет женщина, очевидно, соседка. ≈ Уж Антип-то Андреич спит чутко.
      ≈ Я прям вижу, ≈ буркнул участковый. ≈ Не достучаться.
      ≈ Может, он ушел куда? ≈ предположила Петровна.
      ≈ На ночь глядя? ≈ с сомнением проговорил муж.
      ≈ Да куда уж там?! ≈ воскликнула все та же соседка. ≈ Антип Андреич ложится спать рано, особенно когда бутылочка есть... Но спит чутко, сколько бы ни выпил. Такой уж человек. И еще, ≈ женщина зачем-то понизила голос, ≈ воров он боится и дом всегда запирает. Даже когда в туалет ходит. И экономный ≈ лишний раз свет никогда не включит...
      ≈ Вон оно что? ≈ Пареев разве что не подскочил на месте. ≈ Что ж вы раньше не сказали?
      ≈ Так ведь... Не спрашивал никто...
      ≈ А-а! ≈ участковый махнул рукой, словно признавая исконную тупость местных жителей не поддающейся ни искоренению, ни перевоспитанию. ≈ Ждите меня тут... Кстати, ≈ он повернулся к соседке, ≈ где тут у него сортир?
      ≈ Я провожу, ≈ отозвалась женщина.
      ≈ Не надо. Только покажите, куда идти.
      Соседка объяснила.
      Нехорошее предчувствие, притупившееся было во время беседы с без позволения вторгшимися во двор свидетелями, обострилось вновь. Полностью отдавшись ему, Пареев шел не глядя под ноги, высвечивая фонариком дверь уборной, к которой вела прямая, вымощенная все тем же битым кирпичом дорожка. Внезапно его нога пнула что-то круглое, с хлюпающим звуком откатившееся прочь куда-то в сторону. Виктор остановился как вкопанный и принялся водить фонариком у себя под ногами. И похолодел: первое, что он увидел, это подозрительные темные пятна на битых кирпичах дорожки, слишком похожие на те, что видел он на том песчаном отрезке тропинки... Только эти были гораздо больше. Поведя фонариком в ту сторону, куда он пнул подозрительный круглый предмет, он едва сдержал тошноту: из-под куста смородины на него смотрела мертвыми глазами окровавленная голова Антипа Андреевича...

      ≈ Он ранен, он истекает кровью! Мы найдем его логово! ≈ говорил Пареев мужикам, которых было шесть человек.
      Первым делом, после обнаружения страшной находки, он велел женщинам отправляться по домам и не высовывать оттуда носа. Его грубый тон поначалу возмутил сельских женщин, но Пареев так на них взглянул, что всяческие слова протеста замерли на их губах. Когда женщины ушли, участковый ввел оставшихся в курс дела, причем, как он успел мельком заметить, пара мужиков с удовольствием бы слиняла вслед за слабой половиной человечества.
      Двоих, Петровича и того, что дал ему фонарик, Пареев отрядил охранять тело. Тело обнаружилось рядом с головой, под другим кустом смородины на противоположной стороне дорожки. Оно было почти необъедено, словно у зверя была в этот раз цель не утолить голод, а только отделить голову от туловища. Хотя о мотивах зверя Виктор как-то и не задумывался.
      Сам он, с оставшимися четверыми, отправился по следу. Точнее, попытался. Дойдя до того песчаного участка тропинки, где Виктор заметил пятна крови, он встал на колени и принялся освещать землю вокруг. Да, здесь кровь была видна, но что-либо увидеть на черной земле ночью было делом практически безнадежным.
      Тем не менее, Пареев попытался. Он так и полз на коленях, уперев луч фонаря в землю. Песчаный участок кончился, начался простой чернозем, и кровь стала подсыхать, так что разглядеть ее капли стало практически невозможно. Но Виктор не сдавался, а упорно полз вперед, по направлению к главной улице.
      ≈ Ты это, ≈ подал голос один из мужиков. ≈ Он же все равно побежал туда, к центральной улице, так зачем зря ползать, на дороге и найдешь след. Там ведь гравий, он серый, на нем след будет лучше видно...
      ≈ Без тебя знаю, ≈ огрызнулся Пареев, однако совету последовал.
      На сером гравии улицы, действительно, кровавый след виделся весьма отчетливо. Выбежав из переулка, зверь повернул налево и некоторое время двигался посреди дороги. Пареев уже радовался удаче, но, как выяснилось, преждевременно: кровавый след довольно скоро вновь повернул в переулок, еще более узкий, чем тот, где жил Антип Андреевич, и гораздо более грязный: даже сейчас, когда так долго стояла сухая и теплая погода, здесь по-прежнему не высохли лужи с потрескавшейся коркой грязи по краям. Здесь след зверя терялся окончательно...

XVII

      Если и хотела Авдотьина-старшая устроить выволочку дочери за такое непотребное ее поведение, то это желание было подавлено в зародыше этой же самой дочерью. Покорной обычно дочерью...
      Аня так посмотрела на свою мать, с таким непередаваемым выражением прошипела:
      ≈ Отстаньте от меня, я пошла спать, ≈ что Авдотьина растерялась, первый раз в жизни осознав, что педагог она все-таки не идеальный и порой и перед ней могут встать нерешаемые задачи. В отличие от многих более вздорных и менее умных матерей, она не стала устраивать громкого скандала с истошными воплями, справедливо рассудив, что ни к чему иному, как к терзанию ее собственных нервов, это не приведет. Она лишь подумала:
      "Ничего, красавица, мы с тобой еще поговорим. Утром..."
      Но утром было не до того. Новая весть, о новой ужасной смерти, на этот раз пожилого учителя Антипа Андреевича, облетела Ясино.
      Даже Авдотьин-старший не пошел на работу. Мрачно сидя за кухонным столом, он курил одну "Беломорину" за другой, а не одобрявшая курения в помещении жена, не говорила ему ни слова.
      Когда родители сообщили о трагическом происшествии Ане, вставшей довольно поздно, девушка слегка побледнела, но ответила довольно спокойно:
      ≈ Довыступался старик...
      ≈ Как ты можешь так говорить! ≈ воскликнула Авдотьина-старшая. ≈ Он же учил тебя писать и читать. Если бы не он ≈ ходила бы неграмотная!
      ≈ Вот, подумаешь...
      ≈ Да что с тобой? Тебя как подменили! Ты ж никогда такой не была!
      ≈ А то, ≈ девушка перешла на крик. ≈ Мне надоело, что ты мною управляешь, что все я делаю по-твоему, что только ты права! А ведь мне уже двадцать лет, и я могу жить своим умом!
      Авдотьина вышла из себя.
      ≈ Да куда тебе жить своим умом! ≈ закричала она. ≈ Ты же дура, дурой была, дурой и останешься, как тебя ни учи, как ни воспитывай! Идиотка!
      ≈ Сама идиотка!!! ≈ отозвалась Аня и осеклась: до такого у них не доходило никогда, мать она никогда не обзывала.
      Авдотьина, открывшая рот, чтобы высказать какой-то новый упрек дочери, замолчала тоже. Слышать от Ани такое ей было попросту дико.
      Так они стояли, глядя друг на друга в немом удивлении. Наконец, Авдотьина-старшая вымолвила, и голос ее звучал преувеличенно спокойно:
      ≈ Так, значит, я идиотка. Хорошо. Действительно, идиотка, что так много сюськалась с такой негодяйкой и неблагодарной дочерью, как ты. Хотя... Кажется, я понимаю, откуда ветер дует... Этот недоделок настолько языкаст, что умудрился восстановить дочь против матери. Хорошо, я с ним поговорю! Поговорю и носом натычу, чтоб знал, куда сунулся, и больше не совался. И с Виктором поговорю. Бить, говоришь, тебя будет... И пусть бьет, поделом! Может, дурь и повыбьет!
      ≈ Я не пойду за Витьку! И Александра не трожь!
      ≈ Ха, ≈ Авдотьина подбоченилась. ≈ Такой шибздик и уже ≈ Александр!
      ≈ Не говори так!
      ...Они препирались довольно долго, пока Авдотьину, все это время молчавшему, женский перелай не надоел, и он не вспомнил, наконец, кто же в доме хозяин.
      ≈ Замолчите вы обе! ≈ прикрикнул он. ≈ Тут человек умер, а вы собачитесь! Бабы!

      "Попал, попал..." ≈ билась в голове мысль.
      Щуплов корчился на чисто вымытом полу от боли. Точнее, бывшим до недавнего момента чисто вымытым. Теперь он был испятнан кровью. Вроде, и рана не серьезная: пуля навылет прошила бедро, судя по всему, не задев ничего жизненно важного, но как больно, а крови... Совсем было прекратившая течь у зверя, она продолжила течь у человека, да еще как! Теперь уже было не замыть ее следов водой из пластиковой бутылки, не говоря уже о том, что сил на это попросту не оставалось: боль, которой он почти не чувствовал в облике зверя, после трансформации в человека, казалось, проявила себя с удесятеренной силой.
      "Попал, проклятый мент!" ≈ с ненавистью думал Щуплов. Эта была единственная мысль, что осталась в голове, остальные были погашены болью.
      Обнаженный, он корчился на полу, все больше и больше пачкаясь в собственной крови, и ему уже не было дела до того, что скажет Филипьевна, как не было дела и до самой Филипьевны.
      Так прошло около сорока минут. Вообще-то сам Александр потерял всякое представление о времени: в тот момент, когда он в зверином облике заскочил в окно и вернулся в человеческий облик, боль сковала его. Однако теперь она стала понемногу отпускать. Внезапно он с удивлением обнаружил, что кровь больше не идет. После этого стало еще лучше: боль уходила, как вода в песок, еще немного и он смог оглядеться и... послать проклятие менту, так часто переходившему его дорогу: чтобы скрыть следы ночного происшествия, требовалось немало времени, а времени-то как раз и не хватало: вот-вот должно было начать светать.
      Пластиковая полуторалитровая бутылка стояла возле ножки кровати, чудом им не опрокинутая, и была полна до краев. Но разве могла бы капля воды смыть море крови? Уже догадываясь, что увидит, Александр смочил водой тряпицу и протер ею рану. Боли не было, только легкое покалывание, похожее на то, как с мороза отходят не слишком замерзшие пальцы. Не было больше не только боли, но и раны: только красноватый маленький шрам, казалось бы, становящийся на глазах все меньше и меньше.
      Теперь стоило заняться сокрытием случившегося вплотную. Первым делом, то и дело смачивая тряпицу водой из бутылки, Александр стал обтирать себя, так как пачкать в крови одежду ему не хотелось. Кое-как очиститься ему удалось, но на этом вода и кончилась... Нужно было принести новой, и не меньше ведра, а то и поболее. Но как это сделать?
      Одеваясь, Щуплов продумывал варианты решения и одновременно благодарил судьбу за то, что у Филипьевны такой крепкий сон. Все время, пока он стонал на полу, она не проснулась и не пошла к квартиранту на шум, чтобы узнать, в чем дело... А если б пришла... Ладно, что дверь запиралась изнутри на крючок, но если бы бабка проявила настойчивость и стала долбиться до победного конца. Конец бы и пришел. Ей. И совсем не победный, но как потом объяснить исчезновение старухи? Об этом Щуплов старался не думать, радуясь тому, что хотя бы пока все обошлось...
      Но это было только пока... Сейчас предстояло сходить за водой, но как это сделать? Через окно, затем ≈ в сарайку, где, насколько Александр помнил, хранились ведра, потом ≈ к колодцу... А ну как проснется бабка и пойдет смотреть, кто это в ее сарайке шарится? Можно, конечно, выйти и через дверь, как, дескать, по малой нужде, и прихватить ведро на кухне, оно почти полное, сам вечером набирал... Но тоже ведь: встанет, спросит, куда ведро потащил... Или, еще хуже, заглянет в комнату, пока он будет на кухне, и увидит... Ладно, что хоть свет потушен...
      Александр решил остановиться на первом варианте... В конце концов, в этом случае без его ведома в комнату к нему никто не проникнет, а отболтаться... Что-нибудь наврет, не впервой...
      Стараясь не шуметь, он выбрался во двор. Здесь было гораздо светлее, чем в комнате, так что Щуплову, хорошо видевшему в темноте, не составило труда найти тропинку к сарайке, которая как-то уж слишком причудливо извивалась между кучами старых досок, какими-то ящиками и прочими элементами деревенского хозяйства.
      ...С доставкой воды в комнату Щуплов справился идеально: все получилось так, как он и задумал: сарайка была заперта не на висячий замок, а только на щеколду, внутри он без труда нашел два ведра, которые без проблем наполнил водой... Только вот небо начало на востоке светлеть, а в деревне, как правило, вставали рано... Времени на наведение порядка оставалось в обрез...
      Не медля Щуплов принялся за дело. На счастье, он не выкинул те тряпки, в которые превратилась его одежда когда он перекинулся в зверя не раздевшись, так что мыть было чем.
      Проблема была в другом: хоть Щуплов и хорошо видел ночью, но все ж-таки хуже, чем днем, так что делать уборку в темноте было бы нежелательно, а включать свет ≈ нежелательно вдвойне. В конце концов, он решил прибраться в темноте, а потом, включив свет, поправить, если где что не так...
      ...Крупные следы учиненного им же беспорядка ликвидировать было довольно-таки просто, но вот мелкие... Александр изо всех сил напрягал зрение, но, тем не менее, когда включил свет, то ужаснулся: оставшиеся на полу, а также на мебели пятна не оставляли сомнения в их происхождении.
      Ругаясь шепотом, Щуплов стал их вытирать. Вода была холодная, моющих средств не было, спасало только то, что кровь была свежая и смывалась легко. Минут через десять работа была закончена. Александр встал, потянулся и, повернувшись к выключателю, собрался выключить свет и замер... В дверях комнаты стояла Филипьевна и смотрела на него.

XVIII

      В этот раз всякого рода экспертов и следователей наехало не в пример больше, чем после смерти Пименова. С большим пристрастием допрашивали население, более тщательно, на протяжении целых трех дней, прочесывали лес, но все было без толку. Единственным свидетелем, кто "вживую" видел зверя, был Витька Пареев, но и он ничего конкретного сказать не мог, только: бежал огромный зверь навстречу, он стрелял, вроде, попал... Потом было найдено тело Антипа Андреевича Никифорова, учителя местной школы с головой, отделенной от туловища.
      Если какие следы зверь и оставил, то грянувший наутро ливень с грозой смыл их начисто, так что от специально обученных собак, которых привезли аж из областного центра, не было никакого толку. Создавалось впечатление, что этот дождь, сопровождавшийся громовыми раскатами, был специально вызван кем-то для уничтожения всевозможных следов зловещего ночного события: тучи рассеялись через пятнадцать минут после дождя, а уже через час ничего, кроме зарождавшейся да так и не успевшей зародиться грязи да блестевших кое-где на солнце дождевых капелек на листьях деревьев, не напоминало о прошедшем сильнейшем ливне. И все следующие три дня, когда охранники правопорядка шастали по окрестным лесам в поисках следов, на небе не было ни облачка.
      Состояние Пареева было ужасным. В отличие от того, прошлого раза, когда смерть Пименова произвело на него тяжелое впечатление, случившееся со старым учителем его почти не тронуло. Он больше был озабочен тем, чтобы разобраться с этим никчемным Щупловым, который отбил (а в том, что он отбил, Виктор ни чуточки теперь не сомневался) у него девушку. Более того, если раньше он воспринимал то, что самая красивая девушка принадлежит ему, как само собой разумеющееся, особенно не задумываясь при этом о женитьбе, то теперь Парееву казалось, что это было бы здорово ≈ жениться на Ане, уехать в город, остепениться... Но шибздик Щуплов портил всю обедню!
      Ко всему прочему, понаехавшее из города начальство смотрело на него косо. Это несмотря на то, что он все правильно и грамотно сделал...
      "Ничего-то ты не можешь как следует, ≈ читалось в глазах этих городских. ≈ Неудачник!"
      И Пареев злился еще больше.
      Единственным светлым моментом среди той черной полосы, что протянулась через его жизнь, было то, что ему в подкрепление прислали его старого армейского товарища ≈ Илью Громова. Илье предстояло остаться в Ясино, когда все прочие разъедутся, и помогать Парееву поддерживать в деревне порядок.
      Фамилия Громова ему крайне шла: даже покойный Максим Пименов показался бы мелким рядом с ним. Словно вытесанный из огромной каменной глыбы, Илья производил впечатление человека, способного свернуть шею гиппопотаму голыми руками. Впрочем, гиппопотамов ни в Ясино, ни в городе, где жил Громов, не водилось, зато водилось большое количество правонарушителей, которых ему необходимо было по долгу службы унимать, и бывали случаи, что один Илья справлялся там, где не мог справиться целый взвод.
      Лицо у Громова, как и все тело было, словно вытесано из камня, причем не самым опытным каменотесом. Крупные черты лица казались какими-то смазанными и нечеткими, что выглядело несколько странным в сочетании с его богатырской статью.
      По жизни Илья человеком был добрым и справедливым. Работая в милиции, он никогда не пользовался служебным положением для достижения какой-либо своей цели, да и силой свой немереной больше пользовался в тренажерном зале, чем в повседневной жизни.

      ...≈ Такие вот дела, Илюха, ≈ Пареев уже выпил немало, был красен, и язык у него слегка заплетался. Перед этим Виктор в течение часа, прерываясь лишь на то, чтобы заглотить очередной стакан самогонки, рассказывал товарищу о своем деревенском житье-бытье. О том, как и за что он в такую глушь попал, Пареев, памятуя порядочность Громова, умолчал, кое-как отговорившись общими фразами.
      ≈ Да-а, ≈ покачал головой Илья.
      Несмотря на то, что пили они с Виктором наравне, по Громову совершенно нельзя было сказать, что он он выпил много. И рассуждал он вполне трезво, чего уж про Виктора совсем сказать было нельзя.
      После того, как все городские поразъехались, он, наконец, получил возможность расслабиться. И что, как не бутыль самогона, могла помочь в этом! Тем более, под выпивку гораздо лучше рассказывалось, все невзгоды, обрушившиеся на него в последние дни, казались еще более несправедливыми, а проблемы еще более неразрешимыми... А Илья был таким благодарным слушателем...
      Однако нельзя было сказать, что Громову были по душе эти пареевские слюни-сопли. Правда, не слишком они его и раздражали, просто ему казалось, что не в ментовке бы работать такому хлюпику, а где-нибудь в конторе по выращиванию цветочков. Сам Громов, если какие неприятности у него случались, предпочитал не делиться ими ни с кем, а переживать в одиночку...
      ≈ И ведь представляешь, Илюх, ≈ Пареев совсем расклеился. ≈ Все началось ведь, когда этот недоделок здесь объявился. А без него так хорошо было... И Анька...
      ≈ Да ну, ≈ Громов хоть и видел, что приятель его изрядно пьян и спорить с ним бесполезно, решил все-таки возразить. ≈ Не может такого быть, чтобы все было из-за какого-то там...
      ≈ Да знаю я, что не может! Я ж его, поганца, сам подвозил! А ведь как приехал, так и началось: и Аньку на второй же день оболтал, и зверь этот объявился! Видел бы ты, как Анька-то вырядилась, когда пошла с ним гулять! Я как ни просил ≈ не мог ее заставить!
      ≈ Да тебе кажется!
      ≈ Ну нет, не кажется. Уж я-то участковый! Мне полагается все видеть!
      ≈ И ты с ним не говорил? С этим, как его... Щупловым?
      ≈ Когда? Я ж, как он объявился, так и живу от убийства до убийства. Так ведь бы и подумал, что это он убивает, чтоб Аньку у меня отбить...
      ≈ Ну, это ты уж вообще загнул! Думай хоть, что говоришь...
      ≈ Да я и думаю... Я зверя-то видел, совсем он на этого шпентика не похож! Меня чуть не разорвал...
      И Пареев в десятый раз принялся рассказывать про свою ночную встречу с монстром. Илья терпеливо его слушал. На него спиртное действовало не возбуждающе, но умиротворяюще: здоровяку просто хотелось сидеть в расслабленной позе, никуда не спеша, и слушать что угодно, даже ту ахинею, в которую все больше и больше вырождался некогда правдивый и красочный рассказ Виктора. Постепенно он ушел в свои собственные мысли и уже не слышал, что там долдонил Пареев...
      ≈ А что, вот щас прямо пойду и поговорю с этим засранцем! ≈ фраза, произнесенная участковым громче обычного, вывела Громова из задумчивости. ≈ Покажу ему кузькину мать!
      Илья несколько мгновений смотрел на собеседника, не в силах понять, о чем же речь; когда ж до него, наконец, дошло, он проговорил:
      ≈ Может, не надо, а?
      Голос его звучал при этом как-то робко, что не вязалось с его мощным телосложением. Когда-то они вместе служили в армии, и Громов не понаслышке знал о том, на что был способен пьяный дед-Пареев, особенно в последние полгода службы. А в то, что Витька с годами изменился в лучшую сторону, ему как-то не верилось.
      ≈ Это почему ж не надо? ≈ Пареев аж взвился. ≈ Надо, и еще как! Мне все некогда было, но теперь-то он у меня не уйдет...
      ≈ Брось. Ты же... выпивши! И, к тому же, мент...
      ≈ Ну и что?! ≈ Пареев уже попросту орал. ≈ Я что, по-твоему, совсем не соображаю? Я покажу этому интеллигентишке, как чужих девок отбивать!
      ≈ Может, завтра, ≈ уговаривал Громов. ≈ Сегодня ты уж...
      ≈ Что я?! ≈ Виктор вскочил на ноги, едва не опрокинув стол. ≈ Я не настолько пьян, чтобы ничего не понимать!
      Нетвердым шагом он пошел к двери, по инерции сняв с вешалки фуражку и нахлобучив ее на голову.
      ≈ Пойдем со мной! ≈ проговорил он, повернувшись к продолжавшему сидеть Громову.
      Илье так не хотелось вставать вообще, а вставать для того, чтобы идти туда, где могла выйти пренеприятная история, ему не хотелось вдвойне. Однако он справедливо полагал, что одного Пареева отпускать не стоит: по пьяни он мог наломать таких дров, что заваренную им кашу пришлось бы расхлебывать весьма долго.
      ≈ Может, все-таки завтра, ≈ пробормотал он, но в этот раз в его голосе было так мало уверенности, что Пареев даже ничего и добавлять не стал, а лишь махнул рукой.
      ...Очутившись на улице, Виктор едва не свалился в канаву и непременно бы свалился, если бы вовремя подоспевший Громов его не поддержал.
      ≈ Сп-пасибо... ≈ пробормотал участковый.
      Был как раз вечер, рабочий день кончился, жара спала, молодежь гуляла, старики сидели на завалинках, и для них было великолепным развлечением открывшееся зрелище, как два пьяных мента шли по улице, причем один из них, их участковый, был совершенно в непотребном состоянии. Старики укоризненно качали головами, молодежь втихомолку хихикала, стараясь, однако, при этом не попадаться Парееву на глаза, так как мстительность участкового была известна всем.
      Илья уже сожалел, что силой не удержал Виктора дома, но было поздно. Всю дорогу, провожаемый недоуменными, насмешливыми и укоризненными взглядами ясинцев, Пареев громко поносил Щуплова, порой упоминая и Аню Авдотьину, тоже далеко не в лестных выражениях. Громов всячески уговаривал его помолчать, но Пареев не слушал.
      Наконец подошли к дому Алевтины Филипповны.
      ≈ Ты с-стой тут, ≈ проговорил Виктор Илье. ≈ А я п-пойду с ним разбираться.
      И он твердым, решительным шагом в дупель пьяного человека, пытающегося изо всех сил казаться трезвым, направился к калитке.
      ≈ Ты, я надеюсь, прямо в доме ему морду бить не будешь? ≈ проговорил вслед ему Громов, не слишком надеясь на положительный ответ.
      ≈ Не знаю, не знаю, посмотрю на его поведение!
      Несмотря на то что Пареев велел ему ждать на улице, Громов вошел вслед за товарищем во двор.
      Виктор уже стоял перед распахнутой дверью в дом, занавешенной тюлью ≈ от мух и голосил во все горло:
      ≈ Алевтина Филипповна! Алевтина Филипповна!
      ≈ Чего тебе? ≈ хозяйка появилась не из дома, куда, стараясь изо всех сил, базлал Пареев, а из огорода. ≈ Что орешь-то как оглашенный?
      Пареев замолчал и посмотрел на нее так, словно она не пешком пришла из огорода, а, по меньшей мере, прилетела на метле или в ступе откуда-то с небес.
      ≈ Э, ≈ продолжала хозяйка. ≈ Да ты, Витя, как я посмотрю, нализался. Что ж ты так, представитель власти, а ведешь себя как распоследний подзаборник?...
      Старушка покачала головой. Громов, слышавший весь разговор, испугался, что Пареев, услышав такую отповедь, сейчас нахамит старухе и окончательно дискредитирует звание стража порядка, во всяком случае, здесь, в Ясино. Но на этот раз Илья ошибся.
      ≈ Вы меня простите, Алевтина Филипповна, ≈ проговорил Виктор, с трудом выговаривая имя-отчество хозяйки. ≈ Я ведь это... Пришел с вашим квартирантом поговорить насчет этого... правонарушения...
      ≈ Какого правонарушения? Что он нарушил?
      ≈ Мои права нарушил! В душу наплевал! Мне с ним разобраться надо! Он дома?
      ≈ Дома-то дома... Вот только не знаю, стоит ли тебя к нему пускать? А то буянить начнешь, разнесешь дом по кирпичику да по бревнышку ≈ где я жить-то буду?
      ≈ Не р-разнесу! Мне ж только поговорить!
      ≈ Знаю я ваши эти разговоры! ≈ покачала головой Алевтина Филипповна. ≈ Ладно, заходи, комнату его найдешь?
      ≈ Найду!
      ≈ Вот и хорошо. Только смотри, без драки! А то придется на тебя в район пожаловаться...
      ≈ Конечно, конечно...
      Пареев скрылся в доме. Илья, подойдя к двери, стал ждать. Все происходившее вдруг стало казаться ему глупым и нереальным... Как вообще можно было в таком свинском виде куда-либо тащиться почти через все село, позориться перед жителями, с целью разобраться с каким-то штатским? Глупо. И не менее глупо то, что сам он тут торчит, как забинтованный палец, и даже не знает, что делать... То ли пойти в дом, то ли вовсе отправиться прочь...
      Похоже Филипьевна, понимала, о чем он думает.
      ≈ Что, сынок, ≈ проговорила она. ≈ Не сладко с Витькой-то пить?
      Илья кивнул.
      ≈ Да, такой вот он... Не плохой, вроде, парень, да уж как выпьет, так ≈ дурак... Знаешь, ≈ хозяйка понизила голос. ≈ Этот вот, квартирант мой недоделанный, девку у него отбил... И не понимаю, как это ему удалось: он же ведь странный, как незнай кто... Не любят таких девки, а тут... Поди ж ты... ≈ Алевтина Филипповна развела руками.
      ≈ Да, ≈ неопределенно отозвался Громов.
      ≈ Вообще, странноватый такой, ≈ продолжала пожилая женщина. ≈ Вот представляешь, третьего дня...
      Но тут начавшийся было рассказ был неожиданным образом прерван. Из дома, отбросив повешенный в дверях тюль, выскочил Пареев. Его глаза блуждали, но, как с удивлением отметил про себя Илья, в них больше не было ни капли хмеля.
      ≈ Ты чего? ≈ Громов попытался схватить его за плечи, но участковый с неожиданной силой оттолкнул его и бегом кинулся к калитке.
      ≈ Ты куда? ≈ растеряно крикнул Громов ему вслед, но Пареев не отвечал.
      Отворив калитку, он выскочил на улицу и бегом припустил прочь...
      ≈ Я же говорила, странный он какой-то, ≈ покачав головой, сказала Филипьевна, и на этот раз было неясно, кого она имеет в виду, то ли своего квартиранта, то ли участкового, столь таинственно в одночасье протрезвевшего.

      ...На улице раздался шум...
      Щуплов лежал на кровати, глядя в потолок. Ему нездоровилось. То ли это было последствием ранения, то ли он подхватил какую-то болячку, до того ему неизвестную, но во всем теле он ощущал слабость. На работу он не пошел, а так и валялся с самого утра на кровати, разве что пару раз сходил до ветру. Хозяйка посматривала на него подозрительно, но с расспросами не приставала.
      Хотя и с трудом, но в ту ночь, вернее, в то раннее утро, он кое-как отболтался. Может, во многом, помогла и его способность отводить глаза, так как хозяйка, похоже, не обратила никакого внимания на ведро, наполненное побуревшей водой, и даже как-то благосклонно восприняла объяснения типа того, что ему не спалось и он решил слегка прибраться... А может, старуха была попросту дурой; что ж, тем было лучше для нее...
      А в этот день с утра его и прихватило... Александром овладела полнейшая апатия, только порой мысль об Ане Авдотьиной согревала, так хотелось, чтобы девушка пришла, навестила... Три дня он ее не видел и соскучился, а она не шла...
      Щуплов попытался было вновь почитать тот злосчастный детектив Марининой, но на этот раз его не хватило и на абзац: книжка с шелестом упала в щель между стеной и кроватью да так и осталась там лежать...
      "Кого это черти несут?" ≈ раздраженно подумал он, прислушиваясь. В том, что пришли по его душу, причем совсем не с добрыми намерениями, Александр был отчего-то уверен.
      В комнату вошли не постучавшись. Щуплов не слишком удивился, увидев Пареева, о том, что участковый жаждет с ним "потолковать" он догадывался давно, но вот того, что страж порядка будет так омерзительно пьян, Александр вовсе не ожидал.
      ≈ Лежишь? ≈ вместо приветствия промычал Виктор. ≈ Падла!
      Александр встал на ноги. Слабость, как ни странно, после появления участкового, стала проходить, но вместе с тем Щуплов почувствовал, что его начинает трясти. В глазах помутилось, лицо Пареева, маячившее где-то совсем близко, стало казаться размытой красно-белой кляксой.
      ≈ Э! Э! Ты чего?! ≈ в голосе Виктора больше не слышалось пьяного наезда. ≈ Почему ты на меня так смотришь?
      И тут Щуплов зарычал. Негромко, но довольно угрожающе.
      ≈ Ты чего?! Чего? ≈ Пареев чувствовал, как выходит из него хмель, а вместе с хмелем и остатки храбрости. Он сначала даже пытался думать, что это происходит такое; остатками здравого рассудка, уже освободившегося от алкоголя, но еще не поддавшегося панике, он тщился понять: что же с этим недоделком не так, помимо того, что он рычит и брызжет слюною, и вдруг понял: глаза Щуплова были красными! Не такими красными, как бывает у невыспавшихся людей, а такими, как бывают у монстров в фильмах ужасов!
      ≈ Э-э! ≈ Виктор стал медленно отступать к двери, неуклюже пятясь спиной. Шажок, еще шажок... Щуплов наступал.
      ≈ Убир-райся! ≈ человеческие слова с трудом угадывались сквозь рычание. ≈ Я с тобой р-разберусь!
      Парееву внезапно вспомнились два недавних преступления, изуродованные, растерзанные трупы, и он понял, кто это сделал. Озарение было таким неожиданным и таким ужасным,что...
      ...Участкового охватила паника.

      ≈ Это он! Я говорю тебе, это он! ≈ захлебываясь твердил Пареев.
      Илья догнал его возле самого дома. Виктор тяжело дышал, а на его лице застыло выражение ужаса.
      ≈ Что это ты? Белены обожрался? ≈ Громов совершенно искренне ничего не понимал. ≈ Ты ж так бежал, так бежал, я тебя с трудом догнал! Что там произошло? Уж не превратился ли твой шибздик в большого страшного зверя?
      ≈ Ты бы знал, ≈ Виктор смотрел на Илью широко раскрытыми глазами. ≈ Ты бы знал, как ты прав!
      ≈ Вообще-то я шутил, ≈ пробормотал Громов...
      ≈ А вот мне не до шуток. Он ≈ оборотень!
      ≈ Да, Витя, пить-то тебе надо было меньше.
      ≈ Я что, похож на пьяного?
      ≈ В общем, нет... Но перед тем был похож. Да еще как! Да ты ведь и был пьян, как сапожник!
      ≈ Да? ≈ в голосе Пареева послышалась какая-то неуверенная беспомощность, словно он забыл о себе нечто такое, что все вокруг про него знали.
      Громов же всерьез задумался. Конечно, ни в каких оборотней он не верил, но, с другой стороны, зная Виктора, он мог бы сказать однозначно: трусом тот не был. А по пьяни, наоборот, приобретал такую безрассудную храбрость, что, если бы его не унимали случившиеся рядом товарищи, он давно бы свернул себе шею. А сейчас он моментально протрезвел и дрожал от страха, что было крайне удивительно.
      "Что же там произошло? ≈ думал Илья. ≈ Он же совсем не в себе!"
      Пареев действительно походил на сумасшедшего: он что-то нес насчет оборотней, опасности для своей жизни, и кончилось тем, что встал и запер входную дверь на засов. Громов смотрел на него с недоумением...

      Посещение Пареева, как ни странно, оказалось для Александра сродни фляге прохладной воды для умирающего от жажды путника в пустыне. Он стал чувствовать себя намного лучше: слабость прошла, туман перед глазами рассеялся и, что самое странное, он уже с трудом вспоминал: а был ли Пареев и, если был, то чем окончилось его посещение? Но в подобного рода недоумении ему не пришлось пребывать долго: к нему пожаловал новый гость, а точнее, гостья.
      ...Авдотьина-старшая исполнила-таки свою угрозу и явилась к Щуплову, чтобы поговорить с ним на чистоту. Сопровождаемая Филипьевной, с лица которой еще не стерлось выражения крайнего удивления позорным и недостойным поведением участкового, она вошла в комнату Александра.
      Тот не ожидал появления кого бы то ни было так скоро и вздрогнул. Это показалось Авдотьиной добрым предзнаменованием и залогом ее победы в грядущем словесном поединке.
      ≈ Я пожалуй, выйду, ≈ проговорила Филипьевна, отодвигаясь в коридор. ≈ А вы уж тут как-нибудь... Без меня.
      Авдотьина нетерпеливо кивнула головой.
      ...Если сперва Щуплов и смутился, то взял себя в руки очень быстро.
      ≈ Здравствуйте, ≈ вежливо, как и подобало, проговорил он. ≈ Простите, мы так и не были представлены друг другу... Меня зовут Александр.
      Авдотьина смешалась. Она ожидала чего угодно: хамства, мальчишеской похвальбы, упреков в предрассудках, свойственных старшему поколению, но отнюдь не вежливого приветствия.
      ≈ Знаю уж, ≈ проговорила она. ≈ Наслышана. А меня ≈ Полина Васильевна.
      ≈ Как хорошо, что вы ко мне зашли, Полина Васильевна... Я тут приболел немного, но сейчас почти выздоровел... И еще, примите мои извинения за мое поведение во время нашей предыдущей встречи... Я вел себя недостойно.
      Авдотьина не знала что и сказать. Все решительные слова, тщательно обдуманные ею на пути из дома, куда-то делись, и она беспомощно глядела на Щуплова. Тот ждал, не сводя с нее пытливого взора.
      ≈ Ну ты это... ≈ начала она, и это было далеко не то, что бы ей хотелось сказать в начале. ≈ Что у тебя с моей дочерью?
      ≈ С Аней? ≈ как бы не понял Александр.
      ≈ С Аней, с Аней. У меня другой нет. Так что у тебя с ней?
      ≈ Как что? Неужели вы не знаете? Это называется любовь...
      ≈ Любовь? ≈ наконец Авдотьиной удалось справиться с растерянностью, и она взяла тот тон, который сначала и хотела. ≈ Какая у тебя может быть с ней любовь? ≈ спросила она с особым ударением на слове "тебя".
      Она думала, что сейчас-то Щуплов психанет и наговорит дерзостей, что даст и ей повод наговорить чего-нибудь соответствующего. Но ≈ ничуть не бывало.
      ≈ А что в этом такого? ≈ спокойно спросил Александр. ≈ Разве в ваше время такого понятия не существовало?
      ≈ Существовало, ≈ сердито буркнула Авдотьина, ≈ только... Только у нас все было гораздо проще...
      ≈ Как проще? ≈ немедленно спросил Щуплов.
      ≈ Ну... Не знаю, проще и все!
      Своими каверзными вопросами Александр снова загнал Полину Васильевну в тупик, откуда она только-только выбралась. Мать Ани уж и не знала, что говорить дальше, но Щуплов заговорил сам:
      ≈ Скажите, ≈ вкрадчиво осведомился он. ≈ А, кроме вашего мужа, в молодости за вами никто не ухаживал? Не было ли всяких ухажеров, что хоть и были красавцы, но ничего из себя не представляли? И отчего же вы все-таки избрали своего мужа, ведь видно, что он совсем не красавец и никогда им не был?
      ≈ Да какое твое дело? Да как ты смеешь? ≈ вскипела Авдотьина, тем более что во многом Александр был прав. ≈ Моя биография тебя не касается, речь идет о моей дочери!
      ≈ Совершенно верно. У вас крепкая, хорошая семья, значит, вы сделали правильный выбор. Зачем же вы толкаете свою дочь на неправильный?
      ≈ Это ты о чем? ≈ спросила Авдотьина, хотя, будучи женщиной умной, догадалась, куда Щуплов клонит.
      ≈ Я не о чем, я о ком, ≈ не заставил ждать себя с ответом Александр. ≈ Я о нас с Аней и об этом... Так называемом участковом.
      Слова "так называемым" Щуплов произнес с брезгливой гримасой, словно говорил о выгребной яме.
      ≈ Ты Виктора не трожь, ≈ с угрозой в голосе проговорила Полина Васильевна.
      ≈ Вот вы и обиделись, ≈ Щуплов развел руками, словно этого и ждал. ≈ И почему? Чем это, интересно, он вам так угодил? Огород вскопал? Дров помог наколоть? Регулярно Ане помогал воды из колодца набрать и принести?
      Авдотьина не нашлась, что ответить. Опять Щуплов попал в точку: ничего из вышеперечисленного Пареев никогда не делал.
      ≈ Ты-то будто помогал? ≈ смущенно пробормотала она.
      ≈ Да я и помог бы, да вот только ваш муж бы меня с крыльца ≈ оно у вас высокое ≈ и спустил бы. Да и вы, пожалуй, понаддали бы пинка.
      ≈ И понаддала бы! ≈ Авдотьина снова вошла в колею, из которой Щуплов несколько раз уже ее выбивал. ≈ Много от такого, ≈ она с оттенком презрения осмотрела телосложение Александра, ≈ толку в хозяйстве?
      ≈ Да уж поболее, чем от вашего Витьки. И вообще, я жилистый...
      ≈ Да уж, нечего сказать, жилистый... А зачем старику... покойнику нахамил?
      Новый поворот в разговоре, казалось бы, ничуть Щуплова не смутил.
      ≈ Я ему не хамил. Вообще, он первый начал. Но и я виноват ≈ погорячился. Я и прощения бы попросил, но, ≈ Щуплов вздохнул, ≈ уже не перед кем.
      "А ведь он все брешет, ≈ внезапно пронеслась в голове Авдотьиной мысль. ≈ И этот вздох и все эти рассуждения ≈ все ложь! Вот только неясно, что же под этой его маской скрывается?"
      И Полина Васильевна с крайним неудовольствием поняла, что маска эта ей нравится; более того, ей совершенно не хочется знать, что же скрывается под ней. Раздражение и злость на саму себя придали ей сил.
      ≈ Знаешь, что? ≈ сказала она резко. ≈ Что бы ты тут мне ни плел ≈ держись от Анны подальше. Она выходит замуж, и ты получаешься тут третьим лишним. Совсем лишним!
      ≈ А вы хоть саму-то Аню спросили, что она думает по этому поводу? ≈ с усмешкой осведомился Щуплов.
      ≈ Ничего она не думает! ≈ сердито отозвалась Авдотьина. ≈ У нее есть мать, есть отец, двух детей вырастили ≈ не дураки! Вот они за нее и подумают!
      С этими словами Полина Васильевна вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
      "Нет, ничего из этого разговора не вышло, ≈ думала она. ≈ Он не отступится."
      Как ни странно, но этот факт ее отчего-то совсем не расстраивал и не казался, как прежде, кощунственным и противоестественным.
      А Щуплов был доволен. Еще пара-тройка таких бесед ≈ и Авдотьина оказалась бы полностью на его стороне, а поганый мент был бы посрамлен окончательно и бесповоротно, но времени на эту пару-тройку бесед не оставалось.
      Полнолуние близилось...

      Аня с нетерпением ждала мать. Ей было не велено выходить из дома и, несмотря на недавний бунт, девушка не осмелилась в этот раз ослушаться. Она ожидала потока брани и упреков, что обрушится на нее по приходе матери, но ничего такого не случилось...
      Не то что она смирилась, ей попросту надоело. Аня, с несвойственной ей глубокомысленностью, осознала, что за любовь надо бороться. Это было так ей непривычно, что она устала. И теперь ей не хотелось ничего иного, как выслушать очередную порцию нотаций и отправиться пораньше спать...
      Но, вопреки ожиданиям, никаких нотаций не последовало. Более того, мать призвала ее на кухню и довольно спокойно, если не сказать ласково, задала тот же вопрос, что перед тем задала Щуплову:
      ≈ Что у вас с Александром?
      И Аня, словно они с Александром сговаривались, ответила:
      ≈ Любовь.
      Авдотьина вздохнула, но не слишком тяжело, словно именно это и ожидала услышать и была к этому готова.
      ≈ И эта туда же... ≈ проговорила она. ≈ Ну и что, скажи, ты в нем нашла?
      Аня не нашлась, что ответить.
      ≈ Вот то-то же, ≈ продолжала Полина Васильевна. ≈ Он же маленький, сухенький, мы о нем совершенно ничего не знаем, да еще и лживый до мозга костей. Врун, одним словом, ≈ постаралась сгладить, как ей показалось, не слишком простое для Аниного восприятия выражение.
      ≈ Это почему же врун-то?! ≈ возмущенно воскликнула девушка. ≈ Что это он такого наврал?
      ≈ Да больно уж он складно говорит, ≈ покачала головой мать. ≈ Все-то он знает, на все-то вопросы он знает ответы, аж и странно как-то...
      ≈ Мама, а ты не думала, что он просто умный!
      ≈ Думала, думала... По мне, так слишком умный.
      ≈ Так что в этом плохого?
      На этот раз Авдотьина тяжело вздохнула.
      ≈ Не знаю, Аня, не знаю... Только будь осторожна. Учить я тебя больше ничему не буду, да и останавливать не буду, вижу, что бесполезно, но... Смотри у меня!
      Конец фразы, впрочем, прозвучал совсем не грозно, а скорее как-то устало.
      О Витьке Парееве не было сказано ни слова.

      Васька, подслушивавший в соседней комнате разговор матери с дочерью, решил порадовать Щуплова. Посрамление Пареева, а то, что имя участкового во время беседы не было произнесено ни разу, можно было трактовать не иначе, как посрамление, так обрадовало парня, что он хотел с кем-нибудь поделиться этой радостью. И на роль этого "кого-нибудь", кто смог бы не только оценить его радость, но и порадоваться вместе с ним, Александр годился лучше всех.
      Вообще-то в глубине его души жило некоторое опасение касательно Щуплова. То воспоминание о необъяснимом страхе, что на карьере повлекло его прочь от друзей, хоть и совершенно изгладилось из памяти пацана, но, тем не менее, оставило след в его подсознании. В другой раз он и поостерегся бы пойти к Александру без зова, но не теперь: больно уж хорош был повод!
      Итак, за сегодняшний вечер Васька должен был стать третьим гостем Щуплова. Зайдя в калитку и никого не встретив (Филипьевна, очевидно, была в огороде), он в задумчивости встал перед занавешенной тюлью дверью: здесь он не был ни разу. Войти разве? Но в какой комнате обитал Щуплов, парень не имел никакого представления, а шарахаться по дому наобум ≈ Филипьевна решит, что вор, и огреет чем-нибудь тяжелым по башке. Он решил найти хозяйку и отправился в огород, надеясь там ее встретить. Туда-то Авдотьин дорогу знал: надо было обойти дом справа и пройти через задний дворик, где раньше содержался несчастный Тузик и куда выходило окно комнаты Щуплова. Впрочем, об этом последнем Васька и не ведал... Пока не пошел искать Филипьевну.
      ...Окно было открыто, и, как человек любопытный, Авдотьин-младший, разумеется, не упустил возможности туда заглянуть... Да так и замер с открытым ртом.
      Он увидел Щуплова. Но, право же, был ли это Щуплов? Этот рычащий, бьющийся в конвульсиях тип: был ли это тот, кого, пусть и не долго, но Васька знал? Человек в комнате был обнажен, но это на фоне всего остального не показалось Ваське странным. Гораздо более странными и ужасными виделись ему телодвижения существа: мышцы его под кожей ходили ходуном и, казалось, сами кости постоянно трансформировались и выгибались под разными углами... Краем глаза Васька отметил, что одежда (насколько он помнил, это была одежда Щуплова) была беспорядочно раскидана по всей комнате. Авдотьин стоял, как завороженный, не в силах пошевелиться, и наблюдал за телодвижениями существа, словно смотрел по "видику" ужастик. То, что нечто, которое он знал, как Щуплова, могло его увидеть, как-то не приходило ему в голову. Это соображение так и не посетило его, пока Васька вдруг не ощутил, что глаза существа, красные, как раскаленные угли, смотрят на него...

      Раньше такого с Щупловым не было никогда. Превращение происходило всегда ночью, как правило, во сне, более того, он чувствовал его заранее и старался приготовиться... Но теперь... нечто странное произошло с ним: после ухода Авдотьиной, когда, казалось бы, до ночи было еще далеко, он вдруг почувствовал, что это начинается. И начинается внезапно, неожиданно, и никакие попытки удержаться не помогут... Да и не было у него никогда до сего момента желания удерживать зверя: время его появления, как правило всегда устраивало Щуплова-человека... Но теперь...
      Единственное, на что у него хватило сил ≈ это скинуть одежду, прежде чем безумие превращения охватило его... Он почувствовал, как меняют форму кости, еще немного ≈ и черная шерсть, пробившись наружу, покрыла бы его становящееся все менее человеческим и все более звериным тело, как вдруг Щуплов (или уже не Щуплов?) почувствовал: он не один.
      Этот факт был настолько сверхъестественным и диким, не имевшим места быть никогда раннее, что зверь на мгновение замер, уставившись покрасневшими уже глазами на неожиданного очевидца.
      ...Возможно, попадись Васька на глаза монстру парой минут позже, его бы не спасло ничто: звериное в Александре возобладало бы, и звериная же неутолимая жажда истребления и уничтожения в мгновение ока превратила бы Авдотьина-младшего в бесформенные куски плоти, обильно политые кровью, но, к счастью для Васьки, он появился слишком для этого рано: в Щуплове было еще слишком много человеческого. И это человеческое, не сознание уже, но лежащее гораздо глубже, не дало зверю растерзать Ваську, более того, начало происходить то, чего не происходило никогда: обратное превращение...

      ≈ Чего вопишь, как оглашенный? ≈ с беспокойством спрашивала Филипьевна Ваську.
      Тот бежал к ней через огород, безжалостно топча столь лелеемые ею редиску и лук, так что в первый момент хозяйка уж совсем захотела взять какую-нибудь палку потяжелее да поучить обнаглевшего мальца пониже спины, который, мало того, что изгадил грядки, так еще и орал благим матом. Но когда Авдотьин приблизился, она поняла, что пацан не придуривается: его дико блуждающие глаза, тонкая ниточка слюны, стекающая по подбородку, и мертвенная бледность лица, говорили совершенно об обратном.
      Васька пронесся бы дальше Филипьевны, но она в последний момент успела ухватить его за руку и притянуть к себе, благо физические данные пацана были несколько ниже, чем у большинства его сверстников. Авдотьин смотрел куда-то мимо и продолжал орать.
      ≈ Да что случилось-то? ≈ продолжала спрашивать всерьез обеспокоенная Филипьевна. ≈ Что стряслось?
      Но Васька, хоть и перестал орать, все еще подобно выброшенной на берег рыбе, открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова.
      Никакие увещевания и успокаивающие слова хозяйки не помогали. Как ни странно, Васькины крики то ли не были никем более услышаны, то ли не привлекли внимания, но они по-прежнему были одни: поинтересоваться, что случилось, не подошел никто... В том числе и квартирант, что наверняка был дома и все слышал! Конечно! Квартирант!!!
      То смутное беспокойство, которое испытывала в последнее время Алевтина Филипповна относительно обитателя сдаваемой ею комнаты, наконец, стало обретать конкретные очертания: то, что он в четыре утра (как раз после той ночи, когда был убит Антип Андреевич) принялся прибираться в своей комнате, чего и днем-то не делал, то, что бравый парень Витька Пареев выскочил сегодня из его комнаты с таким видом, словно за ним гналась целая стая демонов, да и вообще... порой что-то пугающее проявлялось в этом маленьком, казалось бы, безобидном человечке... Вот именно, казалось бы...
      ≈ Вась, это он? ≈ спросила Филипьевна осторожно. ≈ То есть, квартирант?
      И пожалела о сказанном. Васька рванулся так, что, не будь рядом вкопанной примерно на метр в землю дюймовой трубы, лежать бы ей на столь любовно возделываемой ею грядке. К тому же замолчавший было малец вновь принялся кричать. Однако, ухватившись в последний момент за торчавшую трубу, Филипьевна осталась стоять на ногах и Ваську не выпустила.
      ≈ Да стой, ты, ≈ раздраженно проговорила она. ≈ Что дергаешься, не съем я тебя. И прекрати орать!
      Как ни странно, эти слова Васькой были услышаны и орать он действительно прекратил. Но все еще не мог вымолвить ни слова. Филипьевна подумала, что неплохо было бы ему дать воды, но для этого пришлось бы возвращаться к дому, а это, как успела понять старуха, было гораздо выше Васькиных сил.
      ≈ Пойдем, тебе надо присесть.
      В дальнем конце огорода, возле самой изгороди, отделявшей хозяйство Филипьевны от ближайшего карьера, у нее росли яблони. Росли они кучно, образуя небольшую яблоневую рощицу. По осени окрестные пацаны частенько лазили сюда полакомиться яблоками; Филипьевна гоняла их, но не слишком усердно: яблок все равно росло много, так что большую часть приходилось раздавать, ее беспокоило лишь то, чтобы они не ломали веток. Посреди этой рощицы, возле самой старой яблони, стояла скамейка, где пожилая женщина любила посидеть после трудов праведных на огороде.
      Теперь здесь сидел Васька и дрожал. Взгляд его по-прежнему был устремлен в никуда, но он больше не вырывался и не вопил, что само по себе радовало.
      ≈ Может, наконец, расскажешь, что там у вас стряслось, ≈ несмотря на то, что сама изрядно испугалась, Филипьевна постаралась взять себя в руки, и это ей удалось: по сравнению с жалко скукожившимся Васькой она являла собой воистину олицетворение спокойствия.
      ≈ Он... ≈ прохрипел Васька, и это были первые слова, что услышала от него Филипьевна. ≈ Красные глаза...
      На большее пока Авдотьина не хватило, но старуха его и не торопила.
      ≈ Слушай, ≈ наконец выговорила она. ≈ А тебе того... не показалось?
      В ответ Васька так истово отрицательно замотал головой, что у Алевтины Филипповны возникло две мысли: либо пацан сошел с ума, либо ≈ не врет. Старуха отчего-то склонялась ко второму.
      ≈ Что ты там видел? ≈ снова спросила она.
      И тут Ваську прорвало. Он начал рассказывать, причем высыпал так много словесного гороха, подчас совершенно ненужного, что Филипьевне понять его было совсем не просто. Иногда парень просто забывал какие-либо слова, обозначающие простые понятия, и пытался объяснить их другими, из которых опять же многие от волнения не мог вспомнить... Одним словом, каша получилась преизрядная.
      ≈ Постой, постой, ≈ наконец прервала его излияния хозяйка огорода. ≈ Не так быстро. ≈ Как он выглядел?
      Васька более-менее связно описал.
      ≈ И, ≈ добавил плаксиво, ≈ он постоянно менялся.
      ≈ Менялся, говоришь? ≈ выдохнула старуха. ≈ Надо собирать людей. Это оборотень, не иначе...
      Роковое слово было произнесено...

XIX

      ≈ Что это с тобою? ≈ спрашивал Илья Громов забившегося в угол Пареева. После обширных их с Виктором возлияний он не успел, несмотря на эдакую встряску, окончательно протрезветь, так что все казалось ему несколько нереальным. Ему просто не верилось, что он видит Витьку в таком жалком и позорном состоянии. А тот не говорил ни слова.
      Самогонки не оставалось, во всяком случае та, что выставлял Пареев, кончилась. А Громов вдруг ощутил потребность выпить еще. И напоить Витьку, который уж больно был плох.
      Он встал и пошел из комнаты.
      ≈ Стой! ≈ вдруг вскричал Пареев ему вслед, да так громко, что повидавший и испытавший на своем ментовском веку немало Илья аж подскочил.
      ≈ Что орешь?! ≈ сердито обратился он к Парееву. ≈ Напугал.
      ≈ Не уходи! ≈ в голосе Виктора чувствовалась мольба.
      ≈ Да ты чего? ≈ Громов развернулся и остановился напротив поднявшегося же Пареева. ≈ Ты что, как баба? Возьми себя в руки, в конце концов! Ты мужик или кто?
      ≈ Мужик, мужик! ≈ в голосе участкового звучали истерические нотки мужика, тем более стража порядка, недостойные. ≈ Если бы ты видел...
      ≈ Чего видел? ≈ бахвальство Пареева перед их походом к Щуплову еще помнилось Громову, и тем более странным казалось ему нынешнее поведение товарища.
      ≈ Глаза красные... И рычал... ≈ прошептал Пареев, и голос его напоминал лепет напуганного маленького ребенка, по недосмотру или умышленно запертого в темную комнату и неизвестно что там увидевшего.
      ≈ Кто рычал? ≈ не сразу понял Громов. ≈ У этого твоего... шпентика пес, что ли, живет, который на тебя рычал? И ты его так испугался?
      ≈ Какой пес? Чего ты несешь?
      ≈ Не пес? ≈ Илья посмотрел на Виктора так, словно видел его впервые. ≈ Кто ж тогда рычал-то на тебя?
      ≈ Щуплов.
      ≈ Щуплов? ≈ Громов даже и не знал, что ему сказать на подобное заявление: уж больно дико оно звучало. ≈ Он рыкнул на тебя, а ты, как трусливый заяц, от него убежал, да мчался так, что я тебя с трудом догнал? Испугался какого-то мелкого человечишки?
      ≈ Да не человек он! ≈ в отчаянии воскликнул Пареев.
      ≈ А кто ж тогда? ≈ усмехнулся Громов. ≈ Кощей Бессмертный?
      ≈ Сам ты Кощей. Он такой...
      Виктор попытался рассказать, что же его напугало в комнате Щуплова, но в его устах этот рассказ прозвучал такой абсолютной ахинеей, что Илья даже не стал и слушать, а, покачав головой, только и проговорил:
      ≈ Да тебе, Витя, надо пить меньше. Эдак ведь и до белой горячки недалеко.
      ≈ Да трезвый я! ≈ в отчаянии крикнул на это участковый.
      Пареев действительно был трезв.
      ≈ Хорошо, ≈ произнес Громов. ≈ Сейчас пойдем к твоему шибздику, и я лично с ним поговорю. Пусть-ка на меня порычит, я ему покажу!
      ≈ Нет!
      ≈ Что нет? Тебе что-то не нравится?
      ≈ Он тебя съест!
      ≈ Съест?! ≈ Громов захохотал и хохотал долго и от души. ≈ Колобок, колобок, я тебя съем! ≈ повторял он между приступами хохота. Пареев глядел на товарища как на полоумного.
      ≈ Ты чего, ≈ наконец спросил он, когда слегка Илья утих. ≈ Ты мне не веришь?
      Вообще-то Громов не верил. Но ему как-то непривычно и несколько противно было видеть приятеля в таком омерзительном виде, в котором он предстал перед ним, поэтому, чтоб как-то его взбодрить, он ответил ему вопросом на вопрос:
      ≈ А ты что, трусишь со мной идти?
      ≈ Вот еще, ≈ пробормотал Пареев, ≈ просто... ≈ Он не договорил.
      ≈ Да ладно тебе, трусишь.
      ≈ А вот и нет, ≈ Илья с удовольствием наблюдал, как подначиваемый им Витька все больше и больше становится похожим на того Витьку, которого он знал и которого привык видеть. ≈ Я пойду, только... Выпьем сначала.
      ≈ Так нет же ничего, все ведь выпили.
      ≈ У меня есть.
      Нетвердым шагом Виктор подошел к тумбочке, открыл ее, долго там рылся, трясущимися руками выкидывая прямо на грязный пол какие-то свертки и пакеты, и наконец извлек на свет Божий бутылку водки.
      ≈ Вот, ≈ сказал он гордо. ≈ Из города привез.
      ≈ Это хорошо, ≈ заметил Громов.

      ...Бутылка ушла как-то незаметно, словно и не сорокоградусная это была "огненная жидкость", а так ≈ бормотуха, что разливается в граненые стаканы до краев и пьется залпом, чтобы не почувствовать гадкого ее вкуса. Но зелье придало Парееву уверенности: его руки почти перестали трястись, и он уже с готовностью сказал Илье:
      ≈ Пойдем.
      ...Однако ушли они недалеко. Два мента с удивлением смотрели на толпу человек в двадцать, предводительствуемую бабкой Филипьевной и сыном Авдотьиных ≈ Васькой.
      ≈ Вот они, наши защитнички, ≈ загомонили в толпе.
      Менты остановились в недоумении.
      ≈ В чем дело? ≈ наконец нашел в себе силы спросить Громов. Несмотря на то, что впечатлительностью он не отличался, толпа посреди деревенской улицы в начинающихся сумерках показалась ему более чем зловещей. Разве что кольев в руках не хватало.
      ≈ Что случилось, что случилось? ≈ раздался из толпы голос, одновременно ехидный и испуганный. ≈ Тут оборотни по деревне ходят, людей пожирают, а милиция сидит по домам и водку хлещет!
      Вопила какая-то низкорослая бабенка, слишком близко приблизившаяся к Громову и учуявшая исходивший от него "аромат".
      ≈ Так-то вы нас защищаете? ≈ гневно продолжила она.
      ≈ Погоди, мать, ≈ отмахнулся Илья. Он совершенно ничего не понимал.
      "Что это они, в этой дыре, все с ума посходили? ≈ думал он. ≈ Вот уж дыра так дыра, тут и участковый-то не офицер, а сержант. У которого тоже поехала крыша. И я влип... Тьфу ты пропасть!"
      Пареев затравлено крутил головой, не в силах сказать ни слова. Слово "оборотень" напомнило ему о недавно пережитом страхе, а возглавлявшая толпу Филипьевна ≈ о недавно же пережитом позоре. Тем более что сама Филипьевна подлила масла в огонь:
      ≈ Он же трус! ≈ воскликнула она, тыча пальцем в Пареева. ≈ Он, как заяц, убежал от оборотня!
      ≈ А я видела, ≈ отозвалась все та же низкорослая бабенка. ≈ И этот громила городской вместе с ним.
      Толпа надвинулась на ментов еще теснее. Впрочем, как отметил про себя Громов, воинствующих в ней было человек от силы пять. Другим же было просто интересно поприсутствовать при посрамлении представителей закона, чтобы потом долго рассказывать об этом, тщательно обмусоливая подробности и домысливая порой и вовсе не имевшие места детали.
      ≈ Подождите, подождите, ≈ повысил голос Илья. ≈ Какие такие оборотни? Что за оборотни? Где?
      Эта куча вопросов, высыпанная уверенным тоном, заставила толпу несколько угомониться. Видя, что бабенка открыла рот, очевидно, для того, чтобы выдать еще что-нибудь порочащее правоохранительные органы, Громов, указав рукой на Филипьевну, произнес:
      ≈ Расскажите, Алевтина Филипповна, что случилось.
      Такого вопроса Филипьевна не ожидала и заметно смешалась. Она недоуменно смотрела на Громова, словно видела его в первый раз, и молчала.
      ≈ Кто-нибудь пострадал? ≈ задал наводящий вопрос Илья.
      ≈ Вот он, ≈ Филипьевна пихнула в бок Ваську.
      Что ни говори, но Авдотьин-младший выглядел неважно. От его извечной самоуверенной и нагловатой усмешки не осталось и следа; нижняя губа тряслась, а рукавом рубашки он то и дело вытирал нос, всхлипывая про этом. В глазах пацана застыло выражение ужаса.
      ≈ И что же с ним? ≈ осведомился Громов.
      ≈ Оборотень! ≈ внезапно закричал Васька. ≈ Оборотень!
      На этот раз Илья возмутился.
      ≈ Да что же это такое? ≈ начал он. ≈ Это как же, позвольте, понимать? Вы собрались здесь (при этом многие ясинцы закивали головами), чтобы мы вас защитили. Но от кого? Этого никто из вас не говорит. А как мы можем вас защищать неизвестно от кого? Это противоречит всем основам человеческого общежития!
      Конечно, заключительная фраза насчет основ человеческого общежития была полнейшей ерундой, но, ввиду торжественности момента, никто ее абсурдности не заметил, а восприняли как должное. Более того, Громов после этой короткой речи резко вырос в глазах сельчан, чего нельзя было сказать про Пареева, который рядом со своим рослым и уверенным товарищем смотрелся как-то забито и жалко.
      ≈ Говори, Василий, по-нормальному, ≈ продолжал Илья, торопясь закрепить свою победу в общественном мнении. ≈ Тут тебя никто не обидит.
      Путаясь и заикаясь, Васька поведал о том, что он увидел в открытое окно комнаты Щуплова. Толпа, выросшая раза в полтора, смолкла: все прислушивались к рассказу Авдотьина. Многие не верили, многие, особенно пожилые, крестились. Громов только головой качал.
      ≈ Странно, ≈ пробормотал он, когда Васька закончил. ≈ И Витька говорил что-то про красные глаза... А, ≈ он толкнул локтем стоявшего рядом Пареева, ≈ ты что насчет этого скажешь?
      Виктор, впавший в какой-то ступор, ничего не отвечал. Видя такое, Илья снова тихонько пихнул его в бок и прошептал на ухо:
      ≈ Ты не позорься, а. В конце концов, мы тут представители закона и должны его блюсти.
      ≈ Блюсти, ≈ кисло передразнил Пареев. Было ощущение, что он только проснулся и еще не до конца осознает то, что вокруг происходит.
      ≈ Так мы сейчас с Виктором пойдем, ≈ заявил Громов. ≈ И выведем этого вашего оборотня на чистую воду! Пойдем, Витя!
      И они направились в сторону дома Филипьевны.
      ≈ Кстати, ни у кого нет фонаря? ≈ спросил Илья у шествовавшей шагах в пяти позади толпы.
      Фонарик оказался у Петровича, примкнувшего к толпе несколько позже зажигательной речи Ильи и вообще не до конца понимавшего, что же происходит. Он пытался расспросить окружавших его людей, но те лишь угрюмо отмалчивались, разве что та низкорослая бабенка с противным голосом попробовала что-то сказать, но на нее цыкнули, и она замолчала.
      Так они и шли в сгущавшихся сумерках: мрачная молчаливая толпа, возглавляемая двумя ментами, освещавшими путь перед собой тусклым светом фонарика.
      ...Дом Филипьевны встретил их тишиной и темнотой. Велев всем оставаться за калиткой, кроме Петровича, которого он выбрал, как самого здорового из всех, Илья, достав пистолет, вошел в калитку. Пареев, а затем и Петрович вошли следом за ним. Во дворе перед крыльцом было спокойно; белый тюль повешенной над дверью занавески не шевелился.
      ≈ Где его комната? ≈ спросил, перейдя на шепот, Илья.
      ≈ Может, со стороны окна, ≈ слегка дрожащим голосом высказал мысль Пареев. ≈ Там, на задний дворик выходит.
      Громов кивнул. Три человека пошли тем же путем, которым незадолго перед тем шел Васька и который кончился для пацана таким потрясением.
      ...Окно было отворено по-прежнему. Илья и Виктор, оставив безоружного Петровича позади, с пистолетами наготове подошли к нему. Жиденький луч фонарика заскользил по крашеным белой краской створкам и подоконнику.
      ≈ Ну что? ≈ прошептал Громов. ≈ Лезем?
      На лице Пареева нарисовалось явное нежелание этого делать, но он согласно кивнул.
      ...Когда два мента, готовые ко всему наихудшему, что есть на белом свете, вломились в комнату (сокрушив при этом два стекла), то поначалу даже растерялись: комната была пуста!
      ≈ Пусто, ≈ растеряно пробормотал Илья, шаря фонариком по стенам в поисках выключателя. Вскоре режущий после темноты глаз электрический свет осветил комнату, лишний раз подтвердив, что Громов не ошибся. Щуплова в комнате не было.
      ≈ Вот те раз, ≈ проговорил Илья. Все случившееся за последние пару-тройку часов предстало перед его мысленным взором и вот только теперь показалось совершенно нереальным и бессмысленным: какие-то пожирающие людей оборотни, да еще, в свободное от пожирания время, отбивающие подружек у ментов. Идиотизм какой-то!
      ≈ Что выпятился? ≈ раздраженно бросил он Парееву, о котором иначе, что он "выпятился", и сказать было нельзя ≈ такой у Витьки был глупый вид. ≈ Нету тут никого. Не знаю, что... С ума, что ли, вы в этой деревне все посходили? С перепою!
      ≈ Но... он был... И глаза красные...
      ≈ Кра-асные, ≈ передразнил Громов. ≈ Это у тебя они после самогонки красные.
      В этот момент в черном прямоугольнике окна показалась голова Петровича.
      ≈ Что тут у вас? ≈ осведомился деревенский здоровяк. ≈ Че ругаетесь?
      ≈ Нету тут никого! И никогда не было! ≈ отозвался Илья.
      ≈ Как же не было? ≈ резонно заметил Петрович. ≈ Но ведь где-то же этот ваш... как его... Щуплов должен же быть.
      С этим нельзя было не согласиться.
      ≈ Будем искать... ≈ устало вздохнул Громов. ≈ Только где его в этой тьме кромешной сыщешь...

      Когда ее родной брат Васька, обезумевший от страха, носился в сопровождении Филипьевны по всему Ясину, призывая народ бороться с оборотнями, Аня спокойно спала. Более того, спали и ее родители: их дом, стоявший несколько в стороне от центральной улицы, толпою был как-то обойден, а в пылу всеобщего возбуждения никто сообщить Авдотьиным о том, что приключилось с их сыном, не сподобился.
      Аня спокойно спала, но снился ей совсем не спокойный сон. Нет, это был совсем не кошмар. Более того, сон был светел...
      Девушка чувствовала необыкновенную силу и легкость... Она находилась неподалеку от Ясина, на заросшем высокими травами лугу, что простирался в сторону от карьеров... Что-то странное, непонятное было в этом ее положении: трава высокая, но не настолько, чтобы скрывать ее почти целиком, касаясь лица... Да полно, лица ли? И... она с удивлением, но совершенно без ужаса обнаружила, что стоит не на двух ногах, а на четырех, и ноги эти и не ноги вовсе, а лапы, поросшие серой шерстью, оканчивающиеся острыми когтями... И ощущение беспредельной силы...
      Она кого-то ждала, но кто это был? Кто-то близкий, но человеческих мыслей, как и слов у той, что ожидала на лугу недалеко от деревни, не было... Она знала лишь одно: этот кто-то должен был вот-вот появиться.
      И вот он появился: огромный черный зверь с горящими глазами, огромными клыками, величественно красивый и могучий... Его пасть раскрылась, и зверь издал короткий рык, но это была совсем не угроза...
      И захотелось Ане... вернее, и не Ане уже, а той, в кого она обратилась, бежать прочь с этим зверем бок о бок, перескакивая в мощных прыжках ручьи и овраги, наводя ужас на мелких людишек, или, как их там, занятых мелким своими делишками и дрожащими за свои мелкие жизни... Прочь, прочь...
      ≈ Ань! ≈ кто-то тормошил девушку за плечо. ≈ Проснись...
      Аня нехотя открыла глаза. Голос казался знакомым... Будто он был из того сна... Хотя во сне не было никаких голосов...
      ≈ Аня, это я!
      ≈ Саша, ты? ≈ Авдотьина узнала Щуплова. ≈ Но откуда? И почему так поздно?
      ≈ Это не важно, Аня, совсем не важно...
      ≈ Ты останешься, да? ≈ Аня сладко потянулась. ≈ До утра...
      ≈ Не сегодня, дорогая, только не сегодня. У нас впереди еще будет время. Очень много времени...
      Их губы слились в долгом поцелуе. В противоположность другим парням, что в таких случаях пытались облапать, а то и вовсе завалить, Александр не сделал ни малейшей попытки совершить что-либо подобное, и Аня была за это ему благодарна: она чувствовала приближение какого-то важного, возможно, даже поворотного момента в своей жизни, и подобные гнусные проявления все бы испортили.
      ≈ Я пришел предупредить тебя, ≈ заговорил Щуплов. ≈ Завтра тебе про меня такого наговорят... Но ты не верь, это они нарочно... Они просто не хотят смириться, просто завидуют моему счастью, что у меня есть ты. Понимаешь?
      Аня кивнула головой.
      ≈ Вот, ≈ продолжал Щуплов. ≈ Но, тем не менее, ты продолжай делать вид, что веришь им, кивай головой, можешь, ≈ Александр усмехнулся, ≈ даже поругать меня... Только... Как стемнеет, приходи на дальний карьер... Знаешь, где твой братец с друзьями любит купаться. Но заранее никому ничего не говори, а то запрут и не выпустят...
      ≈ Ночью? Как стемнеет? ≈ неуверенно проговорила Аня. ≈ А...
      ≈ Ты боишься? ≈ не дал ей договорить Щуплов.
      ≈ Нет, что ты!
      Ане отчего-то стало страшно от того, что Александр может подумать, что она испугалась. Как она может бояться, когда он такой надежный, никогда не даст в обиду, и все будет хорошо...
      ≈ Я обязательно приду, ≈ тихо проговорила она.
      ≈ Я знал, что ты меня не подведешь, ≈ даже в темноте было видно, что Александр лучится счастьем. ≈ Я буду тебя ждать...
      Их второй поцелуй длился гораздо дольше, чем первый, а потом Щуплов исчез, так же тихо и внезапно, как появился. Только занавеска шевельнулась.
      ...Не прошло и пяти минут, как Аня спала вновь, но на этот раз ее не тревожили никакие сновидения.

      ...Да, что ни говори, а на следующий день Ясино напоминало разворошенный муравейник. Многие, кто благополучно проспали вечерние и ночные события, теперь кусали локти и кляли эту дурацкую деревенскую привычку ложиться рано. Многие ничему не верили и, крутя указательным пальцем у виска, приговаривали, что надо пить меньше, хотя сами заложить за воротник были, как правило, не прочь.
      Самым ярким и неопровержимым доказательством вины Щуплова было то, что он пропал. Его не могли найти нигде: у Филипьевны, здорово пенявшей ментам за разбитые стекла, он так и не появлялся, на МТС ≈ тоже. Громов и Пареев, в сопровождении Петровича и еще десятерых крепких мужиков, обошли все места, где любила кучковаться молодежь, но и такие поиски не дали никаких результатов: Щуплов как сквозь землю провалился.
      Громов все это время сердился, на чем свет ругая деревенских, что умудрились завести у себя какое-то чудо (в оборотня он по-прежнему не верил), а теперь заставляли бегать, сбиваясь с ног, по окрестностям в поисках незнамо чего... Доставалось от него и Парееву, все это время находившемуся с состоянии заторможенности.
      Не верила в оборотней, а тем более в то, что Щуплов может быть оборотнем, и мать Ани ≈ Полина Васильевна.
      ≈ Я ж вчера с ним говорила, ≈ объясняла она хмурому мужу, мрачно курившему за кухонным столом. И выгнать его курить прочь не было бы никакой возможности: Авдотьин сидел и молча накручивал себя, так что любое неосторожно сказанное слово могло повлечь за собой скандал, совершенно к текущим событиям не относящийся. ≈ Он похож на кого угодно ≈ на казнокрада, на двоеженца, на афериста какого-нибудь, но оборотень...
      ≈ Да что ты знаешь об оборотнях? ≈ мрачно прорычал он, исподлобья глядя на жену. ≈ В городе, поди, жила да простые вещи позабыла!
      Авдотьина ничего не ответила. Она знала, что, когда муж говорит о проведенной ею молодости в городе ≈ то лучше с ним было не связываться, мог и поколотить; это несмотря на то, что в остальное время ее слушался и безоговорочно признавал первенство Полины Васильевны в семье.
      ≈ Ты на Ваську-то посмотри, ≈ продолжал Авдотьин. ≈ Кто его еще мог так напугать? Он же непробиваемый: его даже твой горячо любимый Пареев со своими ментовскими приемами напугать не мог, а тут... Уж и ночь прошла, а он вот только-только немного отошел. Он же непробиваемый, ≈ повторил он, ≈ как вся эта... современная молодежь.
      ≈ Какие ментовские приемы? ≈ не удержалась от вопроса Авдотьина.
      ≈ А ты что, не знала? Если что ≈ раз по нужным местам, и Васька как шелковый!
      ≈ Так он его бил? ≈ возмутилась Полина Васильевна. ≈ И ты знал и ничего не предпринял?
      ≈ А зачем? Мне ты его наказывать никогда не разрешала ≈ вот и выросло чудо... А он все равно ж его не покалечил бы, только бы воспитал... А то, сама знаешь, Васька бы мигом пошел вразнос и сел бы на шею... Вон, как с Пименовым-то было...
      Против этого Авдотьиной возразить было нечего.
      ≈ А с дочерью я уж теперь сам поговорю, а ты не вмешивайся, ≈ добавил муж и тяжело посмотрел на жену.
      ≈ Да, конечно, конечно. Поговори.
      ...Аня, если и выходила из своей комнаты ≈ то лишь только для того, чтобы умыться. Пожелав всем доброго утра, она поспешила вернуться...
      ≈ Анна! ≈ закричал Авдотьин.
      ≈ Что, папа?
      ≈ Иди сюда, разговор есть...
      Одетая в простой ситцевый халатик, в котором она смотрелась гораздо лучше, чем во всех нарядных шмотках, Аня вышла на кухню. Ощутив табачный дым, обильно витавший в воздухе, она поморщилась: не любила девушка табачного дыма...
      Авдотьин говорил долго, много и путано, а дочь лишь порою согласно кивала, дескать, соглашаясь, что действовало на отцовское настроение успокаивающе. Постепенно агрессивность уходила из его тона: он даже, затушив очередную папиросу, виновато посмотрел на жену. А та, за все время беседы мужа и дочери не проронив ни слова, молча наблюдала за ними и с ужасом убеждалась, что Аня лжет. Более того, не краснеет при этом, а, опуская глаза долу, во всем с отцом на словах соглашается. На словах! А на деле... Полина Васильевна была потрясена: от своей бесхитростной дочери она такого не ожидала; более того, она понимала, что бесполезно ей будет сейчас вмешиваться: Аня запрется и, хлопая красивыми своими глазками, только и будет приговаривать: да, мама, конечно, мама...
      Впервые за многие годы педагог-Авдотьина почувствовала свою педагогическую несостоятельность...

      Умение отводить глаза пригодилось Щуплову теперь как никогда, ибо его искали, и искали с пристрастием. Разумеется, это была не та банда обученных субъектов с обученными же собаками, которые наезжали в Ясино после пары убийств, но тогда он мог, посмеиваясь, сидеть у себя в комнате, попивая чаек и строя предположения, в каком же именно овраге или карьере Пареев, наконец-то, свернет себе шею... Теперь же маски были сорваны: он превратился в преследуемую дичь. Конечно, преследователи-то были: всего пара ментов, одного из которых он, как оказалось, недурственно напугал, да толпа деревенских мужиков, вооруженных ружьями... Более того, где конкретно искать, они не знали и тыкались бестолково по окрестностям, порой мешая друг другу.
      Александр немного сожалел, что все получилось именно так: ему хотелось завоевать Аню человеком или хотя бы сохраняя видимость человека, теперь же это никак не получалось... Что ж, приходилось действовать иначе... И понесли же черти этого сучьего потроха Ваську мимо окна в неурочное время, и угораздило же его заглянуть внутрь... Да уж, насколько хороша сестра, настолько плох брат...
      Щуплов вздохнул... День клонился к закату. Он лежал под кустом, выросшим на самом верху небольшого холмика из песка и глины возле самой кромки дальнего карьера, и смотрел вниз. Так называемый пляж, куда он недавно приходил, чтобы побеседовать с Васькой, просматривался с его наблюдательного пункта очень хорошо... Сейчас там толпились его преследователи. Голосов он не слышал, но все, что там происходило, своим здорово обострившимся за последнее время зрением Щуплов видел очень хорошо. Вон две фигуры в сизых мундирах бестолково топчутся на прибрежных камнях, одна ≈ побольше, очевидно, этот приехавший из города громила, вторая ≈ что поменьше, конечно же, Пареев. Его черные усы видны были издалека. Мужики к берегу не подходили, а толпились в сторонке, словно ожидая распоряжений. Скорее всего, так оно и было. У многих были ружья. Щуплов усмехнулся, представив такую вооруженную толпу средь бела дня где-нибудь в городе, хотя бы даже и в Н. ≈ вот смеху-то было бы!
      Менты о чем-то посовещались, потом отошли от берега и стали подыматься вверх по откосу. Мужики потянулись за ними. Щуплов смотрел им вслед, пока процессия не скрылась за камнями. Сегодня, а до этого момента осталось не больше двенадцати часов, сюда, на этот, с позволения сказать, пляж, должен был прийти единственный дорогой ему человек... Оставалось ждать...

XX

      ...Весь день прошел для Ани словно в тумане. После разговора "начистоту" с отцом она занималась обычными домашними делами, разговаривала с матерью, но мыслями была далеко. На словах она полностью отреклась от Александра, клятвенно пообещав быть поласковей с Виктором после того как все утрясется, и заверив, как мать, так и отца в том, что никуда дальше колодца не пойдет до тех пор, пока, опять же, все не утрясется.
      Отец ушел ловить оборотня, хотя, если честно, оборотня ли, просто ли Александра Щуплова, или кого-то еще, Авдотьин-старший для себя так и не уяснил... В его голове, как и в головах большинства сельчан, в том, что касалось именно этого вопроса, царила совершеннейшая неразбериха: в оборотней верили, но как-то не совсем; в то, что Щуплов злодей, опять же верили, хотя бы из-за того, что он куда-то бесследно пропал, но в то, что он убил, буквально разорвав в клочья, Максима Пименова и пожилого учителя, верили единицы...
      ...Васька, как человек, знавший больше всех, стал пользоваться всеобщим вниманием и популярностью: к нему обращались за подробностями, и он отвечал. Дрожавший еще с утра, после пережитого ужаса, к полудню, после общения с людьми, он отошел совершенно, а ближе к вечеру стал чувствовать себя героем и, несмотря на запреты матери, убежал, чтобы присоединиться к поискам злодея.
      ...Полина Васильевна все-таки несколько раз пыталась начистоту побеседовать с дочерью, но всякий раз, как она пыталась заговорить с ней о чем-нибудь ином, кроме хозяйства, Аня удивленно смотрела на нее и неизменно говорила:
      ≈ Ты о чем, мама?
      И у Авдотьиной опускались руки...

      В голове у Пареева так же царил совершеннейший сумбур. Образ Щуплова как врага вытерся из его сознания, он искал (кого искал? зачем искал?), потому что искал Громов. Он, как и Илья, не спал ни минуты с тех пор, как встретил толпу, возглавляемую Филипьевной и Васькой, но усталости не чувствовал. Надо было искать, он и искал.
      ...В противоположность взрослым, Васька знал, кого они ищут и зачем. Несмотря на математический склад ума и более чем материалистическое воспитание, в оборотней он верил и ничуть не сомневался, что Щуплов именно таковым являлся. Ему сразу вспомнился тот день, когда, влекомый необъяснимым ужасом, он удалился от карьера, чтобы иметь беседу с Александром касательно сестры. Только теперь в Васькиной памяти всплыли все его тогдашние чувствования, забытые по неизвестной причине позже, и Авдотьин-младший лишний раз убедился в том, что с Щупловым что-то нечисто. И глаза его совсем не обманывали, когда он заглядывал в окно. Авдотьин попытался внушить эту мысль Парееву, но тот лишь мычал и вообще выглядел человеком, пыльным мешком из-за угла пуганным. В конце концов, Васька присоединился к отряду, всячески убеждая мужиков в нечистой сущности Щуплова. Ваську поднимали на смех, но вынуждены были соглашаться в том, что рациональное зерно в его заявлениях есть...

      К вечеру поисковый пыл иссяк. Многие разбрелись по домам, остальные разделились, так как таскаться толпой целый день всем изрядно надоело, тем более что проку от таких хождений был ≈ пшик. Только два мента, Петрович да Васька планомерно снова и снова обходили окрестности. Иногда Авдотьину-младшему казалось, что цель близка, что еще немного и... В то, что, возможно, Щуплов уже не в одном десятке километров от Ясина, ему не верилось...
      Темнело... Аня сидела дома и старалась смотреть телевизор, хотя это ей не удавалось. События одной из очередных так горячо ею любимых мексиканских мыльных опер, которым она всегда искренне сопереживала, теперь проходили мимо нее, не задевая ни души, ни сознания... Однако ни мать, занятая на кухне, ни отец, вернувшийся с бесплодных поисков, не замечали ее пустого взгляда. Девушка ждала темноты...

      ...Ваське удалось наконец достучаться до Пареева, да так, что участковый начал приходить в себя. В сумерках, когда поиски окончательно всем осточертели, когда даже Петрович потерялся где-то во мраке, с ментами остался только Васька. Отец гнал его домой еще раньше, но пацан, сделав вид, что делает то, что ему сказали, спрятался и дождавшись, когда отец сам отправился домой, вновь присоединился к тающим рядам искавших. Теперь он старался держаться ближе к Громову, от Пареева, как ему казалось, толку было мало. Пока Петрович еще был с ними, Илья Ваську старался не замечать, когда же и здоровяк откололся, он, сделав по возможности грозное лицо, спросил Авдотьна младшего:
      ≈ А ты, что ж, паршивец, домой не идешь?
      ≈ Я не паршивец, ≈ обиженно отозвался Васька. ≈ А здесь я, чтоб помочь следствию!
      ≈ Много от тебя помощи... ≈ пробурчал Громов. ≈ Взбаламутил народ, теперь вот ищем незнамо что!
      ≈ Как это "незнамо что"! ≈ с негодованием откликнулся Васька. ≈ Очень даже знамо! Александра Щуплова! А ты, Витя, что молчишь? ≈ обратился он к своему старинному врагу. ≈ Ты ведь его тоже видел!
      ≈ Видел, ≈ буркнул Пареев. ≈ Ну и что с того?
      ≈ Как что? Его надо уничтожить!
      ≈ Надо, ≈ согласился Пареев. ≈ Только вот как?
      ≈ Но ведь вы же вооружены! А у него...
      ≈ А у него клыки, ≈ внезапно довольно внятно сказал Виктор. ≈ Ты не видел трупов, ни этого... Максима, ни... учителя вашего, алкоголика.
      ≈ Я видел, ≈ встрял Громов. ≈ Учителя во всяком случае... Зрелище не из приятных... Вот только как мог мелкий человечишко, как этот ваш Щуплов, натворить такое?
      ≈ Я ж говорю, он ≈ оборотень! ≈ хором сказали Пареев и Васька и посмотрели друг на друга. Что-что, а вот такого единодушия у них не было никогда.
      ≈ Два идиота, ≈ пробурчал Громов. ≈ Мы просто ищем пропавшего человека, при чем здесь оборотни?
      ≈ Ага, с пэ-эмами и с ружьями, ≈ съязвил Васька. Илья хотел было осадить зарвавшегося мальца, но Виктор внезапно его поддержал:
      ≈ Вот именно! Я видел трупы, я видел оборотня. Нам его надо уничтожить!
      Казалось, Пареев проснулся, и если бы, на взгляд Громова, он не порол бы теперь ерунды, то Илья решил бы, что его товарищ, наконец-то, пришел в себя и стал рассуждать здраво.
      ≈ Спятили, ≈ пробормотал Илья и больше уж не произносил ни слова.
      Как ни удивительно, но Пареев и Авдотьин младший внезапно нашли общий язык. Они разговорились между собой, причем на темы, далеко не всегда относящиеся к последним событиям в Ясино. Через некоторое время Васька понял, что Пареев совсем не такое дерьмо, каким казался вначале, Виктор же решил, что и Васька, пожалуй, на что-то да годиться.
      ≈ Слушайте, а не пора ли по домам, ≈ сказал Громов, когда совсем стемнело. ≈ Хватит, наверное, в потемках-то шататься. Коль при свете ничего не высмотрели, то впотьмах и подавно...
      С ним согласились. И Пареев, и Васька внезапно поняли, как же устали и как, в общем, надоело им таскаться туда-сюда. Одно дело, когда хоть какой-нибудь результат был, а когда вовсе попусту...
      ≈ А и правда, ≈ сказал Пареев. ≈ Только вот... Выпили мы с тобой, Илюха, всю водку...
      ≈ Какая водка? ≈ удивился Громов. ≈ Я сейчас как только до койки доберусь, так сразу...
      ≈ Тихо! ≈ внезапно зашипел Васька и тщедушным своим телом стал пытаться затолкнуть ментов за куст сирени, мимо которого они проходили.
      ≈ Ты что, очумел? ≈ попытался возмутиться Громов, но Васька снова зашипел:
      ≈ Тихо же, прячемся!
      Менты больше не спрашивали, а послушно скрылись за кстати подвернувшимся кустом.
      ≈ Смотрите, ≈ прошептал Васька, кивая на дорогу.
      По дороге кто-то шел. Пареев сначала не мог понять, кто это, но потом...
      ≈ Анька, ≈ прошептал он и сделал движение, чтобы выскочить на дорогу.
      ≈ Не надо! ≈ одернул Васька и участковый, послушавшись, остался на месте.
      ...Не будь Аня погружена в свои мысли, она бы непременно услышала и возню в кустах и перешептывания, но сейчас ей было не до того... Девушка прошла мимо не оглянувшись.
      ≈ Она идет к нему, ≈ сдавленным шепотом пробормотал Васька. ≈ К этому оборотню, черт бы его побрал.
      ≈ С чего ты взял? ≈ прошептал Пареев.
      ≈ А ты думаешь по-другому?
      Пареев ничего не ответил.
      ≈ Она приведет нас к нему, ≈ продолжал Васька.
      ≈ Щуплов же разорвет ее! ≈ едва не в полный голос воскликнул Пареев. ≈ Ее надо остановить!
      ≈ Ничего он ей не сделает... Она ему нужна живой! Мне кажется... ≈ Васька замолчал. ≈
      Что? ≈ нетерпеливо дернул его за плечо Пареев.
      ≈ Он хочет превратить ее в такого же оборотня. Как и он сам.
      ≈ Что ты несешь? Как?
      ≈ Наверно, просто укусит... Или... Ну, я не знаю, ему виднее. Нам надо этого не допустить...
      ≈ О чем это вы? ≈ подал голос Громов. ≈ Что вы несете, какие еще такие обращения в оборотней?
      Пареев только отмахнулся.
      ≈ Короче, ≈ сказал он, ≈ идем за ней. Только осторожно, чтобы не заметила!
      Теперь Пареевым овладело бойцовское настроение. Он рвался в бой и даже сам этому удивлялся: воспоминание о пережитом ужасе все еще в нем жило.
      Они с Васькой впреди и с по-прежнему мало что понимавшим Громовым в арьергарде стали продвигаться по улице вслед за Аней, стараясь прятаться в тени заборов и деревьев. Впрочем, они могли бы идти открыто, девушка их все равно бы не заметила. Пока они рассуждали, сидя в кустах, она успела уйти довольно далеко, так что им пришлось ее догонять... Вскоре Аня повернула на узкую тропку, что вела к карьерам... Два мента и Васька последовали за ней.
      ...Несмотря на внешнее спокойствие дочери, Полина Васильевна все-таки не могла поверить в то, что все нормально. Уж больно все казалось гладким, чтобы быть правдой: как Аня вежливо пожелала всем спокойной ночи, как пошла укладываться пораньше: как-то пасторально слишком это выглядело и от этого подозрительно.
      Авдотьина нет-нет, да и заглядывала в комнату дочери, но все было нормально: дочь спала, разметав по подушке красивые черные волосы. Потом Аня завернулась в одеяло с головой так что волос не стало видно... Слишком поздно Полина Васильевна поняла, что больно долго дочь лежит в одной позе... Это случилось как раз, когда Аня, оставив спящее Ясино за спиной, шла по тропинке к дальнему карьеру. Полная луна смотрела на нее из-за облаков, а три пары глаз, о которых девушка даже и не подозревала, ≈ из-за кустов.

      ...Щуплов больше не был Щупловым. Теперь он был зверем, зверем по обличью, зверем по разуму. Последние человеческие чувства были им отброшены вместе с ненужной теперь одеждой, и только одно еще связывало его с людьми: любовь. Он ждал любимую женщину, которая должна была стать такой же, как он... В это полнолуние. И он чувствовал ее приближение.
      ...Предвкушение встречи было настолько сладостно, что зверь не сразу почувствовал опасность: его возлюбленная была не одна ≈ ее преследовали...
      "Неужто предала?" ≈ пронеслась бы в голове мысль, оставайся Щуплов еще человеком, но зверю такая мысль была уже недоступна: его счастью угрожали какие-то существа, и от них следовало избавиться... Трое... Один ≈ брат этой женщины, чего он ждал, другой... давно этот другой стоял на его пути, третий ≈ его, кажется, отрядили, чтоб его изловить... Ну, что ж, флаг им в руки. Был, правда, еще какой-то четвертый, но про него, кроме того, что он просто был, нельзя было ничего сказать... Странно, на свой нюх зверю не приходилось никогда жаловаться... Хотя... он был силен и готов разобраться со всеми.

      Ане совсем не было страшно. Ни узкая тропинка вдоль обрыва, ни оборотень ее не пугали. Хотя это он для других ≈ оборотень, а для нее... Девушка шла не глядя под ноги: ее ноги, казалось, сами находили наилучший путь, и она, доверившись им, полностью ушла в свои думы. Еще немного и ≈ свобода! Хотя что за свобода и отчего, она понять не могла, да и не надо ей это было...
      Вот и каменный пляж, где любили купаться мальчишки, сейчас пустынный, озаряемый лишь полной луной, окончательно выбравшейся из-за облаков. Но где же тот, ради кого она тут? Воды карьера лениво плескались о камни, и это был единственный звук, нарушавший тишину.
      Постояв на берегу, Аня повернулась и отошла чуть повыше, там находился большой камень, чем-то напоминавший кресло, на котором пацаны обычно оставляли одежду. Сидеть на нем тоже было удобно. Подобрав подол, девушка уселась и стала ждать...

      Дальнейшее происходило очень быстро... Внезапно раздался треск ветвей, словно какая-то невообразимых размеров туша ломилась сквозь кустарник, нещадно круша все и вся... Затем послышались человеческие крики и беспорядочные выстрелы...

      Было такое ощущение, словно зверь изначально знал, где схоронились охотники за ним, и таким образом они, шедшие по следам девушки почти наобум, моментально превратились из охотников ≈ в добычу, причем весьма легкую.
      Громов умер мгновенно, не успев ничего понять: никакие навыки, приобретенные в борьбе с преступниками, ему не помогли: горло здоровяка оказалось разорванным, и, заливая кровью жиденькую травку, произраставшую на песчанно-глиняной околокарьерной почве, он упал на землю. Правда, Пареев не растерялся. Толкнув что есть силы Ваську так, что он, подобно снаряду, улетел в кусты, ломая их, он достал пистолет и начал стрелять. Полная луна давала достаточно света, да и стрелком Виктор был неплохим, так что ни одна пуля не пропала даром: каждая из них вошла в то исчадие ада, что внезапно предстало перед ними. Зверь заскулил, но это был совсем не скулеж дворовой собаки, которую пнул ногой неласковый хозяин, это был звук, издаваемый существом, что терпит в битве поражение, но надеется взять в скорейшем будущем реванш.
      Зверь упал. Казалось бы, количество выпущенных почти в упор пуль (а Пареев расстрелял всю обойму) должно было превратить в бесформенное месиво внутренности зверя, заставив его околеть, но... оборотень шевелился! И это не была агония: монстр был словно оглушен и теперь медленно приходил в себя... Его лапы дергались, но не конвульсивно, а глаза... в свете полной луны они отливали красным, и в них застыла такая беспощадная ненависть, что Пареев едва не бросился наутек, как тогда, в доме у Филипьевны...
      Но на этот раз ему удалось взять себя в руки. Отбросив в сторону бесполезный теперь "Макаров", он стал медленно, шаг за шагом отступать, беспомощно шаря глазами по земле. Он помнил, что за мгновение перед смертью, Громов держал свой пистолет наготове, так что находиться он должен был где-то возле трупа Ильи, однако, отступая, Пареев не в силах был повернуться к раненому зверю спиной... А труп товарища лежал где-то позади, так что участковый мог в любую минуту споткнуться об него. Виктор отступал все дальше и дальше, а зверь все лежал, но по всему было видно, что так лежать ему осталось недолго... Еще немного ≈ и он встанет на ноги, и тогда...
      Пареев слишком долго медлил. Вместо того, чтобы сразу кинуться на поиски пистолета, он непозволительно долго смотрел на приходившего в себя зверя, а когда, наконец, сообразил, что надо делать, было поздно: зверь поднялся.
      Движения оборотня пока были неуверенными, но, похоже, его раны заживали с каждой секундой. Ненавидящий взор красных глаз искал того, кто причинил ему боль, и вот-вот должен был найти Пареева, лишь в последний момент вставшего на коленки и принявшегося лихорадочно шарить по залитой кровью земле в поисках пистолета погибшего товарища. Вот он лежит, но как же далеко... метра полтора, а зверь уже смотрит на него и приготовился к прыжку... Что для такого монстра какие-то три ≈ три с половиной метра? Единственной мыслью Пареева было: он не успевает.
      В отчаянии участковый сделал какой-то нечеловеческий, вернее, даже лягушачий скачок в сторону, где, как ему показалось, блеснул в лунном свете "Макаров", мгновение ≈ и его рука сомкнулась бы на осклизлой от крови рукояти пистолета, но тут тяжеленная туша подмяла Виктора под себя...
      "Откуда в Щуплове столько веса?" ≈ пронеслась в голове совершенно несвоевременная мысль...
      Но перед тем как Пареев распластался, придавленный огромным монстром, раздался выстрел...
      Вслед за выстрелом вновь раздался скулеж, почти такой же, как и тот, что издало существо, когда Пареев выпустил в него всю обойму. Но не совсем: в этот раз какая-то обреченность слышалась в этом звуке, мешавшаяся с бессильной злобой, которой уже никогда не будет выхода. Пареев потерял сознание...
      ≈ Надо же, не промахнулась, ≈ было первое, что он услышал.
      Сколько участковый пролежал вот так на залитой кровью поляне, он не знал: все кости ломило, голова раскалывалась, но тяжесть, прижимавшая его к земле, исчезла.
      Подняв голову, что не слишком легко ему далось, Виктор огляделся... И не поверил своим глазам, ибо картина, представшая перед ними, была воистину странной и нелепой: над обнаженным тщедушным телом Александра Щуплова склонилась бабка Филипьевна. В руке пожилая женщина держала ружье.
      ≈ В-вы... ≈ прошептал Пареев. ≈ В-вы...
      ≈ А, слава Богу, очнулся, ≈ проговорила Филипьевна, отходя от Щуплова и подходя к пытавшемуся подняться Виктору. ≈ Руки-ноги целы? Ничего не переломал тебе этот?...
      ≈ Вроде, нет... ≈ прохрипел Пареев. ≈ Что это было?
      ≈ Оборотень... Самый обыкновенный оборотень. Но теперь, кажись, все кончено... Смотри-ка ты, не промахнулась, хотя... Старость не радость, да и зрение уж не то...
      В это время на каменистой тропинке, что вела к карьеру, раздался шум шагов. К карьру кто-то приближался, причем не один...
      ≈ Кто же это? ≈ нахмурилась Филипьевна. ≈ Как же так, здесь кровь, покойник... А Васька... Где Васька-то?
      После пережитого Пареев все еще соображал очень плохо... Несмотря на то, что незадолго перед тем он был свидетелем гибели Громова, теперь он с недоумением вертел головой в поисках товарища, про себя удивляясь, куда же он мог запропаститься в столь ответственный момент. То, что повсюду была кровь и сам он в ней был испачкан, прошло мимо его сознания. О Ваське же он и вовсе позабыл.
      ≈ Васька? ≈ ошарашено спросил он. ≈ Покойник? Вы о чем?
      ≈ Да ты, как я посмотрю, рассудком повредился... ≈ проговорила Филипьевна. ≈ Еще бы...
      Старуха хотела добавить что-то еще, но в этот момент на поляну выскочили люди. Впереди бежал Авдотьин с женой, за ними ≈ неизменный Петрович с Петровной, следом за этой четверкой еще человек двадцать... Лучи фонариков хаотически метались по поляне, выхватывая то непривычно белое обнаженное тело Щуплова, то бесформенную груду, в которую превратился Громов, то беспомощно щурившегося и пытающегося прикрыться от света фонариков Пареева... И темные пятна на земле и на траве, происхождение которых не вызывало ни у кого сомнений...
      Однако открывшаяся картина с двумя трупами, казалось бы, не произвела на чету Авдотьиных никакого впечатления.
      ≈ Аня! Где Аня?! ≈ воскликнула Полина Васильевна, кидаясь к Филипьевне, словно только она могла открыть, где же их дочь. Всегда выдержанная и хладнокровная, учительница на этот раз была близка к истерике.
      ≈ Да вон она... На берегу, на камушке, ≈ пробормотала растерявшаяся слегка от такого напора Филипьевна, указывая к череневшимся впереди водам карьера...

      Аня так и сидела на том камне, напоминавшем кресло. Силы, казалось, совсем оставили ее, так же, как и сознание: она слышала и выстрелы и крики позади себя, но не попыталась ни бежать, ни хоть как-то укрыться, она просто сидела с открытыми глазами, но взгляд ее ничего не выражал. Не было и мыслей в голове.
      Первый раз, когда Пареев выпустил в оборотня всю обойму, она пришла было в себя, но лишь на мгновение: вздрогнув, она попыталась обернуться и посмотреть, что же происходит там, за россыпью камней, которая отделяла ее от места разыгравшейся драмы. Но только попыталась: силы снова покинули ее, и девушка так и осталась сидеть с головой, слегка повернутой, что выглядело со стороны и странно, и неестественно.
      Так и застали ее мать и отец.
      ≈ Анечка! ≈ Полина Васильевна кинулась к дочери, но та никак не отреагировала на окрик.
      Авдотьин тоже подбежал, но отчего-то боялся притронуться к девушке, ему вдруг показалось, что она рассыпется от малейшего прикосновения...
      ≈ Да что же ты стоишь, как пень?! ≈ немедленно окликнула его жена. ≈ Анечка, ≈ продолжала она, присев на корточки перед дочерью, ≈ что с тобой?
      Анечка никак не реагировала, ее стеклянный взгляд по-прежнему был устремлен в никуда.
      И вдруг Авдотьину пришла в голову мысль. Решительным движением он отстранил жену, сам наклонился над дочерью и, размахнувшись, влепил ей основательную пощечину. Неизвестно, что двигало им: отцу по-прежнему казалось, что прикосновение и... не будет больше у него дочери... Может, в какой-то момент ему просто захотелось приблизить неизбежное...
      Но опасения его оказались напрасными, более того: пощечина ≈ это было как раз то, что и надо было девушке в данной ситуации. Сначала она моргнула один раз, потом другой, потом вернула голову из полуповернутого в нормальное положение. А потом ее оживший взгляд упал на родителей, на их бледные, искаженные паникой лица...
      ≈ Мама, ≈ неуверенно проговорила девушка. ≈ Папа... А что вы тут делаете?
      И после паузы добавила:
      ≈ А я-то что здесь делаю?

      А на поляне Филипьевна держала ответ перед односельчанами. Как ни странно, при виде открывшейся страшной картины никто в толпе, состоявшей на одну треть из женщин, не стал биться в истерике. Даже женского визга почти не было: так получилось, что самые визгливые женщины остались в деревне, а из присутствовавших если кто и взвизгнул, то находившиеся здесь же мужики зацыкали, призывая к молчанию.
      ≈ Что с ним не то, я давно поняла, ≈ начала Алевтина Филипповна. ≈ Еще когда он принялся пол у себя мыть в четыре часа утра. Я ведь его не заставляла вообще уборку делать... А тут ≈ по своей воле, да в такую рань... А как он на меня посмотрел, когда я его застукала... Будто не пол он мыл, а лез в мой потайной ящик с деньгами. И чувство у меня при этом какое-то странное было. Хотя об этом-то я как раз тогда и не помыслила. Ну, думаю, Сашенька, не так-то ты прост... А как узнала, что ночью с Антипом-то Андреевичем приключилось, тут и вовсе поняла, что совсем нечистые дела творятся у нас в деревне... А ведь зверства все эти начались, как этот Щуплов к нам в Ясино пожаловал...
      ≈ Что ж вы, тетя Алевтина, мне сразу-то не рассказали обо всем? ≈ спросил Пареев. Полное отсутствие впечатлительности и нелюбовь к размышлениям в этот раз сыграли положительную роль: то, что другому стоило бы рассудка, прошло для Виктора далеко не так болезненно: он уже почти очухался и начинал чувствовать себя как представитель закона. Остатки того необъяснимого ужаса, что чувствовал он после встречи с оборотнем в доме Филипьевны, полностью исчезли после того, как последний был повержен. Теперь он задавал вопросы и чувствовал себя в своей стихии:
      ≈ Как же, ≈ отвечала Филипьевна. ≈ Расскажи тебе про оборотней да про нечистую силу... Ведь только посмеялся бы над старой...
      Пареев промолчал, соглашаясь. Он был благодарен Филипьевне хотя бы за то, что она не стала принародно вспоминать факт его позорного бегства из ее дома. Впрочем, свидетелей тому, в том числе и среди присутствовавших здесь на поляне, было немало, но никто бы не посмел над Пареевым вслух насмехаться.
      ≈ Но как же вы узнали, что именно в это время оборотень окажется именно в этом месте? И почему я не смог его убить, исхлестав всю обойму, а вы уложили с первого выстрела?
      ≈ Насчет того, что здесь окажется... Следила я за ним... Ведь водится такое за оборотнями ≈ действует на них полнолуние... Тем более, что неравнодушен он к твоей Анне был и очаровал ее... Ладно, ладно, не зыркай так, что правда, то правда... И ничего для тебя зазорного в этом нет... Оборотни они и есть оборотни, у них способности повыше человеческих будут... И в этом тоже. Мне бабка рассказывала, у них в деревне поселился оборотень такой же, так почти всех девок на деревне поперепортил, пока его не укокошили... Но тут-то другое: похоже, любил он Анну-то... по-настоящему...
      ≈ И что? ≈ спросил кто-то из толпы.
      ≈ Я, конечно, не знаю, ≈ Алевтина Филипповна помолчала. ≈ Но, мне кажется, что он хотел сделать ее такой же, как он...
      ≈ Оборотнем? ≈ охнула в толпе какая-то женщина.
      ≈ Оборотнем. И полнолуние для этого самое подходящее время.
      ≈ А что для этого надо? ≈ спросил Петрович.
      ≈ Укусить. Всего-то укусить несильно, только до крови, чтоб...
      ≈ И только? ≈ переспросил Васька. После того, как он выбрался из кустов, куда был заброшен во время нападения зверя, он прятался в толпе, опасаясь наказания со стороны родителей, но, быстро поняв, что сейчас им не до него, вылез в первые ряды и, по обыкновению, старался показать свою значимость. Он так заважничал, что с друзьями, присутствовавшими здесь же, с которыми не так давно пил ворованный самогон, реквизированный затем Пареевым, даже и не разговаривал, игнорируя вопросы, что они пытались ему задать.
      ≈ И только, ≈ ответила Филипьевна Ваське.
      ≈ Всего-то, ≈ пробормотал Васька и чему-то усмехнулся.
      ≈ А все-таки, как вы его уложили? ≈ спросил Пареев.
      ≈ А ты не догадался?
      Тот отрицательно покачал головой.
      ≈ Серебряные пули... А не учуял он меня оттого, что его одежку я накинула... Благо, полный чемодан у себе в комнате он оставил... Себя зверь не больно учует... А то и не подобралась бы я так близко...
      ≈ Серебряные пули? ≈ удивленно переспросил Петрович. ≈ И где ж ты, Филипьевна, их достала?
      Но на этот вопрос, усмехнувшись, Филипьевна ничего не ответила...

      ...Осень ≈ пора свадеб. Не исключением была и эта осень: Аня Авдотьина выходила, наконец, замуж за Виктора Пареева.
      После происшествия с Щупловым девушка ходила неделю сама не своя, но потом оклемалась. Многое, что происходило с нею после их первой встречи с Александром, вспоминалось ею с трудом, и она нередко признавалась, что все это время провела, словно во сне. О Щуплове она старалась не вспоминать, да и было ли что вспоминать? А если и вспоминала, то нередко удивлялась себе, что она могла найти в этом невзрачном, низкорослом человечке, оказавшимся, к тому же, еще и оборотнем? Тем более, что Виктор все это время был более чем предупредителен, старался быть все время с девушкой, так что Аня убедилась, что Пареев ≈ это единственный, кто ей нужен.
      ...Сентябрь выдался погожим, так что столы были накрыты прямо во дворе. Свадьба была что надо, более того, для Авдотьиных она стала разрешением всех сомнений касательно будущего дочери, и они хотели справить это событие, как подобает. Конечно, не обошлось без ссор и драк, многие перепились так, что неделю не могли вернуться к нормальной человеческой жизни, но такое для Ясино было в порядке вещей.
      Васька все время отирался неподалеку от молодых. После весенних событий их отношения с Пареевым резко изменились, теперь Васька считал себя чуть ли не лучшим его другом и перед всеми друзьями, от которых за лето здорово отдалится, этой дружбой хвастался. Но в последнее время возможностей похвастаться становилось у него все меньше и меньше ≈ сверстники Авдотьина-младшего отчего-то сторонились.
      Теперь, сидя за праздничным столом, Васька крутил головой, подозрительно осматривая гостей. Он взял на себя роль некоего ангела-хранителя молодых и теперь высматривал в толпе нового Александра Щуплова, который мог бы омрачить счастье его сестры. Даже к кушаньям он почти не притрагивался, наблюдая за гостями... За столом все были слишком заняты едой и выпивкой, а также общением друг с другом, поэтому никто не слышал порыкивания, которое нет-нет да издавал Васька, и никто не замечал, как в его глазах нет-нет да вспыхивал красный огонек...

{Главная страница} {Наши авторы} {Детский сад} {Птичка на проводах}
{Камера пыток} {Лингвистическое ревю} {Ссылки}
{Творческий семинар} {Пух и перья}

---