Владимир Мухин (полковник, профессор Академии военных наук, обозреватель НВО, специально для "Эксперта")
Война в Дагестане, нестабильность в Карачаево-Черкесии, отсутствие реальной власти в Чечне, напряженность отношений Северной Осетии и Ингушетии - вот итоги политики, которую пытался проводить федеральный центр на Северном Кавказе. Сегодня террористы и экстремисты навязывают правила игры руководству страны. Москва пока плетется в хвосте событий и с большими опозданиями реагирует на инициативы противника.
Несмотря на поражение в Дагестане, чеченские полевые командиры и стоящие за ними экстремистские исламские организации достигли своего. В самую большую и многонациональную республику Северного Кавказа привнесена нестабильность. В результате боев сотни людей убиты, тысячи ранены, разрушены многие селения, появились потоки беженцев и множество бездомных.
Федералами допущена стратегическая ошибка - роздано оружие населению. Уже сейчас многие в Дагестане прикидывают, кому его досталось больше: лакцам, аварцам, даргинцам? Не исключено, что, покончив с внешним врагом, народы Дагестана будут использовать розданное оружие в борьбе за власть. Этого уже боятся многие руководители на Кавказе, которые хорошо понимают менталитет горских народов.
Возрастает вероятность, что федеральный центр в будущем сможет контролировать ситуацию в регионе только силовыми методами. Хватит ли России для этого средств? Каков ее оборонный потенциал? Сколько войск необходимо, чтобы нейтрализовать Чечню и контролировать Дагестан? Вот вопросы, которые сегодня стоят перед руководством страны.
В Чечне отсутствует централизованная власть. Полевые командиры являются сегодня реальными руководителями страны. Сегодня в Чечне действует более 50 отрядов, объединенных в пять фронтов. Именно их представители собрались в феврале нынешнего года на свой съезд и под влиянием лидеров масхадовской оппозиции экс-президента Зелимхана Яндарбиева, полевого командира Шамиля Басаева, экс-министра иностранных дел Мовлади Удугова и экс-вице-президента Чечни Вахи Арсанова создали параллельный государственно-религиозный орган - шуру. Но и ее влияние на ситуацию в стране невелико. Каждый командир сам себе хозяин.
Много ли сил у ваххабитов? Под Сержень-Юртом действует учебный центр "Кавказ", который возглавляет один из инициаторов "оккупации" Дагестана известный полевой командир араб-ваххабит Эмир-аль-Хаттаб. Здесь наиболее распространены антироссийские настроения населения, поскольку Сержень-Юрт - один из немногих после Грозного населенных пунктов, который почти полностью был разрушен во время российско-чеченской войны 1994-1996 годов. От Сержень-Юрта дорога тянется в горные селения на Ведено - родину известного террориста Шамиля Басаева. В этих и других горных районах Чечни распространено влияние ваххабизма, и население оппозиционно настроено по отношению к Масхадову, выходцу из равнинных чеченских тейпов (родов), исповедующих идеи светского мусульманского государства.
Влияние ваххабизма также распространено в селениях долины реки Аргун - Старых Атагах (родина Зелимхана Яндарбиева), Шатое, а также в Урус-Мартане и станице Ермоловской и Бамуте (здесь тоже в войне 1994-1996 годов шли кровопролитные бои). Ермоловская полностью неподконтрольна Масхадову, находится в цепи окопов и траншей. В ней обосновались боевики из группировки Арби Бараева - известного радикального полевого командира-ваххабита, бывшего командира исламского полка специального назначения, по вине которого в июле 1998 года в Гудермесе произошла кровопролитная стычка (погибло более 50 человек) с военнослужащими дислоцированного здесь батальона национальной гвардии.
Неподконтролен Масхадову и населенный пункт Бамут, где властвует полевой командир Руслан Хайкароев. Его, а также Арби Байраева подозревают в организации известного убийства четырех иностранных граждан осенью 1998 года.
Из всех этих населенных пунктов и возможен экспорт терроризма в Россию. Радикально настроенных экстремистов, готовых к боевым действиям, насчитывается в Чечне не менее 6 тысяч человек. Они располагают достаточным количеством стрелкового оружия, ручными противотанковыми средствами (ПТУРами, гранатометами и выстрелами к ним), минами, ручными гранатами и т. п.
В общей же сложности, по данным ФСБ, в руках чеченского населения сегодня около 260 тысяч единиц стрелкового оружия, более 22 млн единиц различных видов боеприпасов (патронов, ручных гранат, тротиловых шашек, противопехотных и противотанковых мин и т. п.), несколько десятков танков, БМП, БТР и столько же единиц артиллерии различных калибров с несколькими боекомплектами к ним (не менее 2200 снарядов на каждое орудие). Этого уже, конечно, недостаточно для ведения крупномасштабных боевых действий. Однако с лихвой хватит для различного рода терактов, локальных боев, взрывов и других дестабилизирующих действий. А то, что такое в Чечне и близлежащих к ней регионах в обозримом будущем возможно, у многих экспертов не вызывает сегодня никакого сомнения.
Северный Кавказ самый милитаризированный регион России. В регионе, составляющем 7% площади России, сосредоточено 30% военнослужащих Минобороны РФ и две трети военнослужащих внутренних войск МВД России, размещенных в европейской части страны. Здесь также находится каждый десятый танк, каждая третья бронированная боевая машина и более 15% от количества артиллерийских систем калибра 100 мм и выше, которое по Договору ОБСЕ Москва может иметь к западу от Урала.
Это не предел. Сейчас из других регионов на Северный Кавказ перебрасываются дополнительные войска и вооружения. Их с лихвой хватит на десятки операций, подобных тем, что проводились в Буйнакском или Новолакском районах. Военный потенциал России уже не такой, как, скажем, в бытность СССР, но более чем достаточный, чтобы навести порядок на Северном Кавказе.
Долгосрочная стабильность и мир на Кавказе вряд ли будут зависеть от количества пушек и солдат в регионе. Чечня - вот главный дестабилизирующий фактор. Со слов премьер-министра Владимира Путина, сказанных им в Государственной думе, понятно, что Кремль будет пытаться нейтрализовать чеченскую границу. Каким способом? Рыть рвы и возводить инженерные сооружения? Размещать на каждом ее километре блокпосты и заставы?
Несложные подсчеты подсказывают, что для обустройства почти трехсоткилометрового участка только дагестано-чеченской границы потребуется не менее двух полнокровных дивизий внутренних войск и материальных ресурсов не менее чем на 10 млрд рублей (одна десятая всего военного бюджета РФ). Примерно столько сил и средств было вложено в 1989-1991 годах на азербайджано-армянской границе в Нагорном Карабахе. Правда, эти две дивизии удерживали всего 70 километров границы.
Во внутренних войсках России имеется всего пять дивизий, четыре из которых расположены на Северном Кавказе. Если две из них сосредоточить в Дагестане, оголятся другие потенциальные горячие точки. Тем более что защищать чеченскую границу необходимо будет и в других местах - в Калмыкии, Ставрополье, Ингушетии. Значит, войск и средств потребуется еще больше. Очевидно, что такой путь нереален.
Как же быть? Вооружать народ? Привлекать для внутренних функций армию? Видимо, все это будет иметь место. Однако очевидно, что мир на дагестано-чеченской границе наступит нескоро. А именно тогда, когда в Чечне будет дееспособная и лояльная Москве власть. Установить ее иначе как военным методом не представляется возможным.
Казань не участвуетПринимая постановление о приостановке осеннего призыва в российскую армию на территории Татарстана, депутаты парламента республики отдавали себе отчет о возможных последствиях этого вынужденного шага. Но слишком убедителен и скорбен был повод - во время военных действий в Дагестане погибли шесть призывников из республики, двое из которых - стрелок Шамсутдинов и пулеметчик Фахрутдинов - прослужили в российской армии всего два месяца. Напомним, что российские военные обещали призывников в бой не бросать. Между тем в 136-й мотострелковой бригаде, дислоцирующейся в Буйнакске, остались служить еще 43 призывника из Татарстана. Вот всех их и намерена Казань вытащить из зоны конфликта. Госсовет республики еще шесть лет назад принял постановление, запрещающее направлять призывников срочной службы из Татарстана в "горячие точки". Оно легло в основу военного соглашения между Татарстаном и Россией. Но договоренности федеральным центром не выполнялись и не выполняются. Сегодня в Северокавказском военном округе служат почти две тысячи солдат из республики. Временная приостановка призыва может стать первым шагом к пересмотру военного соглашения. Депутаты уже давно поднимают вопрос о необходимости объявить Татарстан нейтральным государством. Гузэль Фазуллина |
Уважаемые господа!
Если Вы хотите, чтобы Ваше мнение
было опубликовано в журнале,
пожалуйста, подписывайтесь под
комментарием и, по возможности,
указывайте название Вашего города.
╘ Эксперт, #35 (198) от 20 сентября 1999