Ударом на удар

Израильский опыт борьбы с терроризмом может оказаться полезным для России

Александр Шумилин

"Громкие террористические акции в Москве для нас не так уж и неожиданны. Мы полагали, что нечто подобное может произойти, поскольку считаем, что Россия уже стала зоной повышенного внимания ведущих центров исламского экстремизма. Особенно после того, как в Чечне обосновались террористы из стран Ближнего Востока", - сказал в беседе с корреспондентом "Эксперта" Эли Кармон, старший сотрудник Международного института по борьбе с терроризмом (МИБТ), расположенного в израильском городке Герцелия в пригороде Тель-Авива.

Мой собеседник работает в уникальном заведении. Подобных в мире не существует. Здесь собирают информацию о мельчайших деталях любого теракта, совершенного в любой стране мира, и доводят результаты исследований не только до спецслужб, но и до широких слоев населения. Причем не только в Израиле, но и за его пределами.

Глаза в глаза

То, что подобное заведение возникло именно в Израиле, вполне понятно: в борьбе с терроризмом израильтяне имеют уникальный опыт. Этот опыт уже проник в гены, в подкорку сознания чуть ли ни каждого гражданина. Ожидание теракта - часть их повседневности.

Никогда не забуду, как однажды, войдя в автобус в пригороде Тель-Авива, я физически ощутил себя в центре всеобщего внимания вдруг обеспокоившихся пассажиров. Вооруженный охранник (такой находится в каждом автобусе) мгновенно приблизился ко мне и, ничего не говоря, пристально посмотрел мне в глаза. В ответ я улыбнулся. Он отошел. Устроившись на сиденье, я призадумался: чем это я мог так взбудоражить пассажиров, ведь на араба вроде не сильно похож?

Отгадку подсказала сидевшая напротив дама, также вполне российской внешности, нервно поглядывавшая на... термос, который я держал в руках. Тогда я вновь улыбнулся и слегка помахал им, демонстрируя, что он легок, а следовательно, пуст. Значит - не бомба. А я сам - не террорист-самоубийца.

Сцена эта вполне обыденна и отражает особенности адаптации израильтян к террору в их стране. То, что происходит ныне в Москве, - для них давно пройденное и где-то даже подзабытое. Большинство израильтян недоумевают: неужели в московских домах подъезды открыты нараспашку, дома не охраняются? Каким образом террорист проникает в дом с тремястами килограммами взрывчатки?

В Израиле террористы уже давно не взрывают дома, поскольку те тщательно охраняются либо электронными системами, либо специально обученными консьержами (а не бабульками-божьими одуванчиками). Подвалы и подсобные помещения в домах - на особом учете полиции. Стало нормой, что новый жилец или квартиросъемщик обязательно знакомится с соседями.

Вряд ли проникнет террорист и в крупный магазин в израильском городе - на входе его "ощупают" металлоискателями внушительного вида бодигарды. И уж не может быть и речи о том, чтобы где-то в стране были обнаружены внушительные запасы взрывчатки - провезти ее, не нарвавшись на дорожный патруль, практически невозможно. Все мало-мальски подозрительные автомобили тщательно досматриваются. Так, однажды, оставив свой служебный автомобиль не с израильскими, а с транзитными номерами возле музея в Иерусалиме, по возвращении я застал его вскрытым. Вещи в салоне и багажнике были перевернуты, а на сиденье водителя меня дожидалось извещение на официальном бланке полиции, в котором та приносила извинения за вынужденное вторжение в мою собственность "по соображениям безопасности". И предупреждала, чтобы я не оставлял надолго без присмотра автомобиль, не оформленный должным образом в дорожной полиции.

И все-таки проникающие на территорию Израиля террористы умудряются преодолевать воздвигнутые барьеры. Небольшое количество взрывчатки они, как правило, изготавливают кустарным способом где-нибудь на квартире. А пускают ее в действие не закладыванием под объект, а с использованием фанатиков-самоубийц. До этого в России пока не дошло.

Противостоять тактике самоубийц израильским спецслужбам поначалу было непросто: запуская террористов в дело, их покровители умело гримировали "ходячие бомбы" под израильтян, причем нередко под военнослужащих, к которым обычно агенты спецслужб присматриваются меньше всего. Вскоре, однако, спецслужбы установили, что практически все самоубийцы основательно накачаны наркотиками, что непременно должно сказываться на их поведении (либо чрезмерная заторможенность и неадекватные реакции, либо, наоборот, неестественная возбужденность).

Таким образом, метод выявления террористов через визуальный контакт "глаза в глаза" оказался сегодня одним из самых простых и обычных в Израиле. Его испытывает на себе в аэропорту Бен-Гуриона каждый выезжающий из Израиля иностранец: прежде чем войти в зал оформления авиабилетов, отлетающий должен побеседовать с представителем службы безопасности аэропорта. Обычно это молодые парни и девушки, которые задают вам ненавязчивые, порой малозначимые вопросы. Цель беседы не столько в том, чтобы получить от вас убедительные ответы, сколько отследить вашу реакцию, манеру поведения.

Око за око

Пообщаться с экспертами МИБТ в Израиле можно из Москвы через Интернет или непосредственно по телефону. До сих пор список российских клиентов института был ограничен сотрудниками посольства РФ в Израиле, проходившими там курс психологической адаптации к последствиям терактов. "После трагедий в Буйнакске и Москве мы уверены, что контакты нашего института с Россией расширятся", - сказала мне Эль Шахар, научный сотрудник МИБТ.

Похоже, и впрямь к этому идет. Теракты в Москве изменили программу встреч и бесед в Израиле Александра Салтанова, директора департамента Ближнего Востока и Северной Африки МИД РФ. Вместо намечавшегося обсуждения визовых проблем в центре внимания его переговоров с министром внутренних дел Израиля Натаном Щаранским оказались вопросы налаживания сотрудничества между Израилем и Россией в борьбе с исламским терроризмом. "О совместной борьбе с исламским террором я говорил еще с Черномырдиным, когда он был премьер-министром, - заявил Щаранский. - Но воз и ныне там".

Это и понятно: до сих пор Москва не спешила налаживать такое сотрудничество, опасаясь вызвать негативную реакцию арабских государств. Ведь в коммунистические времена ЦК КПСС и КГБ не скрывали своих контактов в том числе и с радикальными, по сути террористическими, группировками, входившими, в частности, в Организацию освобождения Палестины (ООП). В Москве, правда, их предпочитали тогда называть "борцами за национальное освобождение". Сегодня многие из тех палестинских радикалов уже активно борются с лидером ООП Ясиром Арафатом. Тем не менее немалая часть арабов по-прежнему называет такие группировки, как Хизболла в Ливане и Хамас в Палестине и Иордании, "борцами за национальную независимость".

Как отличить упомянутых "борцов" от террористов? Директор МИБТ Боас Ганор предлагает довольно простую формулу и, кстати, надеется, что она будет утверждена на уровне ООН. Террористы, говорит он, это те, кто в определенных политических целях наносит удар по гражданскому населению. "Борцы за свободу" же атакуют главным образом военные цели. Таковыми их можно считать и в случае, если побочными жертвами атаки по военным объектам становятся гражданские лица.

Утверждение этих дефиниций на международном уровне - вещь принципиальная для политиков. Израильтяне оперируют именно ими. Так, например, ракетные атаки моджахедов Хизболла по городку Кирьят Щмоне на севере Израиля они определяют как акт террора, поскольку там нет военных объектов. Ответные же рейды израильских истребителей на позиции боевиков в Ливане - актом самообороны: самолеты ведут прицельное бомбометание по военным объектам (в частности, ракетным установкам, системам электроснабжения баз боевиков), в результате которых появляются жертвы и среди мирного населения, поскольку ракетные установки боевики нередко размещают среди населенных пунктов.

На протяжении полувековой истории израильско-арабского противоборства израильтяне неукоснительно следовали главному принципу борьбы с террористами - ни один акт террора не должен остаться без ответа. Израильские коммандос доставали палестинских организаторов терактов всюду - в Бейруте, в Энтеббе, в Осло, в Риме, в Тунисе и так далее. Терроризм, считают они, это прежде всего война психологическая, и ведется она вне государственных границ. Если то или иное государство укрывает на своей территории террористов, то оно должно нести и все риски, неизбежно связанные с этим. Единственным исключением, когда Израиль под давлением США не ответил ударом на удар, стала ракетная атака Саддама Хусейна по кварталам Тель-Авива в ходе "Бури в пустыне" в феврале 1991 года. Любопытно, что не столько сам ракетный удар, сколько тот факт, что он остался без ответа, вызвал тогда эффект, названный социологами "психологической травмой общественного сознания израильтян".

Действительно, израильтяне привыкли бороться с терроризмом по-своему - жестко и решительно, невзирая на порой громкую критику со стороны некоторых стран Запада (в частности Франции). Иногда им казалось, что мир их не понимает. Особенно Советский Союз, в официальной прессе которого Израиль нередко именовался "террористическим государством". Времена изменились, и теперь Россия, по-видимому, обречена воспользоваться накопленным именно Израилем опытом борьбы с исламским терроризмом.

Уважаемые господа!
Если Вы хотите, чтобы Ваше мнение было опубликовано в журнале, пожалуйста, подписывайтесь под комментарием и, по возможности, указывайте название Вашего города.

╘ Эксперт, #35 (198) от 20 сентября 1999