 |
Искандер Хисамов
"Уничтожение имущества, повлекшее тяжкие последствия" - так называется часть 2-я статьи 168-й Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой заместитель прокурора Москвы Юрий Семин возбудил уголовное дело. "Имущество" - дом N19 по улице Гурьянова в столице России. Тяжкие последствия перечислить невозможно - от жизни многих десятков людей до перспективы хаоса или, наоборот, "железного порядка" в стране.
Взрыв в микрорайоне Печатники на юго-востоке столицы произошел на исходе 8 сентября. Полностью обрушились два внутренних подъезда девятиэтажного дома, в котором в основном проживали работники АЗЛК. Обломки разлетелись более чем на сто метров, повреждения получили полторы сотни окружающих строений. Повалил черный дым, пополз запах серы - точные признаки боевых взрывчатых веществ. Тем не менее прибывшие еще ночью на место происшествия начальники и силовики, среди которых выделялись фигуры мэра Юрия Лужкова, министра внутренних дел Владимира Рушайло и главы МЧС Сергея Шойгу, поначалу что-то пытались сформулировать про газ, про бытовой характер катастрофы. Мысль о теракте, о чеченском теракте, конечно же, всем пришла в голову первой, но слишком была тяжела. Понадобилось несколько часов, чтобы озвучить эту самую вероятную (99,9%) причину.
Сразу после взрыва в подвале дома загорелась лакокраска, пожар удалось потушить лишь через два часа. Вокруг места трагедии было многолюдно - огонь тушили более двухсот пожарных, в аварийно-спасательных работах участвовала почти тысяча человек. Заинтересованно наблюдали за процессом и активно интервьюировали чиновников и пострадавших сотни журналистов.
К вечеру следующего дня доложили о проделанной работе и представители ФСБ России, а также милиции. По оценке специалистов, взрыв произошел на первом этаже в помещении магазина либо в подвале, либо - скорее всего - было два взрыва. Сработали взрывчатые вещества гексаген и тротил весом около 300 кг, если считать по тротилу. Гексаген, надо заметить, применяется только в боевых целях. Уже составлены фотороботы подозреваемых. Оперативно-следственная группа продолжает активно разрабатывать все версии взрыва. Насчет фотороботов - это, конечно, чепуха. Скорее всего, специалисты рисуют портреты случайных прохожих, как, скажем, в деле об убийстве Влада Листьева. Из всех же версий явно осталась одна. Не мог никакой псих достать, доставить и подорвать такую массу такой крутой взрывчатки. Никакому киллеру или рэкетиру тоже не надо таких затрат, таких трудов, такого риска и такого эффекта. Это теперь уже на сто процентов чеченское дело, кто бы ни были по национальности исполнители теракта.
Удручающее впечатление, как обычно, произвели политики, мигом засорившие эфир своими комментариями. Все они удобно уложили трагедию в Печатниках в собственные схемы драчки за электорат. Пламенный лидер Движения в поддержку армии Виктор Илюхин сообщил, что здесь чувствуется рука Кремля. Это надо понимать так, что заеденный Нероновым комплексом и плохими предвыборными предчувствиями Борис Ельцин послал верного Александра Волошина что-нибудь взорвать, чтобы затем объявить в стране чрезвычайное положение, отменить выборы и править уж до самой до смерти.
Юрий Лужков, хотя и отреагировал вроде правильно, то есть сообщил, что с такими подозрениями Илюхину следует обращаться в больницу, все-таки несколько раз повторил, что не надо чрезвычайного положения. Здесь явно сквозил испуг, что его предвыборные блоковые построения не пригодятся. А вот алтайский губернатор Александр Суриков как раз допускает мысль о чрезвычайщине. Его заявление весомо, поскольку именно Совет федерации, членом которого губернатор является, обладает правом такое положение объявлять.
Позорнее же всех выступила казалось бы чистенькая "Московская альтернатива" Сергея Кириенко. В ее заявлении говорится: "Серия трагических происшествий, потрясшая Москву в последнее время, выявила неспособность руководства дать ответ на вопрос о причинах и виновных в происшедшем. Власти города должны взять на себя объяснение москвичам причин происшедшего, обеспечить гласное и открытое расследование с привлечением общественности... Московские власти должны дать людям гарантии безопасности. Москвичи должны быть уверены в том, что подобное не повторится".
У кого что болит. Они дерутся за кресло московского градоначальника, вот и валят все на конкурентов. Московские власти заслуживают какой угодно критики, но здесь они точно ни при чем. От организованных фанатиков не могли уберечь свои города мэры Парижа, Лондона, Нью-Йорка, Рима, где взрывались торговые центры, вокзалы, станции метро и дискотеки. Это война, за результаты которой отвечают не города, а государства.
Из взорванного здания и соседнего дома N17, который тоже сильно пострадал, эвакуировано около 1200 человек. По данным московской мэрии, в доме N19 было прописано 648 человек, из них в уничтоженных подъездах - более двухсот. Видимо, окончательное число жертв будет под сотню. Их, а также 64 погибших от идентичного взрыва в Буйнакске, как и жертвы недавнего взрыва в торговом комплексе на Манежной площади, можно вносить и в общий реестр людских потерь России в ходе новой войны с Чечней.
В полдень 9 сентября в информагентство "Интерфакс" позвонил неизвестный и с кавказским акцентом произнес: "То, что произошло в Москве и Буйнакске, - наш ответ бомбардировкам мирных сел Чечни и Дагестана". Вряд ли этого человека кто-либо уполномочивал на такое заявление, вряд ли он даже причастен к чему-либо, но сказал сущую правду.
"Президент Чечни Аслан Масхадов и чеченский народ не имеют никакого отношения к террористическим актам" в Москве и других регионах России - говорится в сообщении генпредставительства Чечни в Москве. А еще там говорится, что "эскалация Вооруженных Сил РФ вдоль границы Чечни не способствует разрешению конфликта... Напротив, складывается ситуация, когда любые необдуманные действия российских генералов могут стать роковыми в российско-чеченских отношениях"... И здесь есть чуть-чуть правды. Например, не вызывает сомнения, что Аслан Масхадов не имеет к теракту отношения, он уже давно ни к чему не имеет отношения. Все без него делается.
Что касается рокового момента в российско-чеченских отношениях, то он пройден 8 сентября, когда взорвался дом в Печатниках. Сейчас все, даже политики, обязательно осознают, что война России и Чечни - война смертельная и неравная. Причем неравная в том смысле, что преимущество на стороне противника. Именно так обстоит дело, несмотря на наши многочисленные и ужасные атомные бомбы, линкоры, стратегические бомбардировщики, несмотря на то что у нас военкоматов и полковников больше, чем у них солдат.
Чечня маленькая, как холерный вибрион. Каждый чеченец и каждая чеченка знает, какова их главная и единственная задача - убивать русских. Каждый чеченец и каждая чеченка готовы в любой момент умереть при решении этой задачи. Кроме того, у Чечни слишком много помощников. Все силы мирового исламского радикализма, обломав зубы в борьбе с западными детьми Шайтана, загнанные спецслужбами этих детей в горы Афганистана и пустыни Африки, теперь нашли удобный объект для нового джихада в виде обессилевшей от неудачных социально-экономических экспериментов России.
Тот дурак, кто засмеется при сравнении нынешней ситуации с 1812-м и 1941-м годом. Как и тогда, сейчас Россия стоит над пропастью. Как и тогда, она сама себя довела до ручки. Еще два-три подобных взрыва, еще две-три неудачные военные операции - и новый ГКЧП нам обеспечен. Этот самый новый ГКЧП как дважды два четыре приведет к новому развалу страны и полной реализации самых мрачных сценариев Владимира Войновича. Чуя такое дело, расчетливый Запад уже воздвигает вокруг нас высокий забор.
Вот эту смертельную опасность российское общество сейчас уже не может не осознать. А поскольку, как справедливо заметил профессор Преображенский, вся разруха в головах, тут-то и должно начаться оздоровление. Бравый взвод омоновцев уже не станет разбегаться при виде живого моджахеда. Комитеты солдатских матерей отстанут наконец от полковых обозов. Банкиры прекратят сотрудничать с похитителями людей. Генералы хотя бы на время бросят пить и уворовывать от скудных военных ассигнований, а займутся реформой вооруженных сил. Политики наконец что-то станут решать с повальной безработицей на Северном Кавказе, где люди живут только от контрабанды, браконьерства и воровства, а больше им жить не от чего. Правительство подумает, как совместить нежелание вооружать жителей Дагестана с неспособностью защитить их, и примет какое-нибудь решение, пока эти жители сами не стали врагами.
Таковы надежды, основанные пока исключительно на историческом опыте. Первые же рефлексы российского начальства просты, как у собаки Павлова, и наверняка заранее просчитаны умными чеченскими воителями. Наши офицеры в Дагестане получают приказы резко активизировать действия и в ближайшие дни разгромить противника в Кадарской зоне. Между тем российских сил крайне недостаточно для решительных боев. Здесь помимо желания сражаться нужно хотя бы пятикратное преимущество в живой силе. Численность всех российских сил в Дагестане - при фронте в 500 километров - не превышает 10 тысяч человек, столько же и моджахедов. При таком соотношении резко возрастает вероятность попадания в какую-нибудь мясорубку, как это было не раз в 1995-1996 годах на территории Чечни.
Короткой победоносной войны, освежающей дух общества накануне всяких выборов, не получится. Можно стереть с лица земли одно захваченное врагом село и тут же потерять еще десяток, как происходит теперь. Все это глупости и лишняя трата крови и денег. Когда пройдет первый мстительный порыв, российские начальники - и военные, и гражданские - займутся методичной подготовкой к операции по полному уничтожению военно-криминального режима Чечни. Введя свои войска в Дагестан и своих диверсантов в Москву, Чечня разрешила России все, в том числе и широкое цитирование строчек Константина Симонова, написанных в 1941 году: "Сколько раз увидишь его, столько раз его и убей".
╘ Эксперт, #34 (197) от 13 сентября 1999