Джулия из романа С.Моэма "Театр".

"Half of our daily thoughts are
occupied with daydreaming and fantasizing"

Теория психолога Кингера, описанная в
учебнике психологии.

Вот, решила я взяться за большую и серьезную тему. Писать я собираюсь предельно откровенно, так что если кого кольнет - простите. Не для колотья пишу, а просто пытаюсь разобраться по принципу "объяснял-объяснял, наконец и сам понял".

Этой зимой я взяла курс "Начала психологии". Тут, конечно, в Америке. И знаете, что там написано было? Привожу на английском же, ибо термины на русский перевести тяжело: "Two of the most common daydream plots are the conquering hero and the suffering martyr themes. In a CH fantasy, the daydreamer gets the starting role as a famous, rich, or powerful person..."

О второй теме - страдальца - там написано так подробно, что в цитату не уместится. Но сводится все к тому, что мечтатель (daydreamer) представляет себя страдающим/умирающим, соль и сахар по вкусу, и все (в реальном мире или в другом каком) наконец понимают, какой он был хороший.

То есть для меня это было потрясение - это ведь именно так я и DAYDREAM (ну нет в русском эквивалента - мечтания? Но DAYDREAM имеет более узкое значение, вполне четкое) если не по нескольку раз на дню, то несколько раз в неделю точно. И правда, на эти две темы - или я кого-то спасаю, или я (или кто-то еще) благородно страдаю и плюю в лицо своим врагам.

То есть смысл в этом во всем такой: людям свойственно так мечтать, только тупые этим не занимаются. Просто у кого-то это на тему "вот я - президент, и вывожу страну из кризиса", а у кого-то "вот я появляюсь из ниоткуда и помогаю Боромиру отбиться от орков". Ну и противоположная тема присутствует. О ней и пойдет разговор.

Благородные страдания сами по себе не стоят написания книги. Это всего лишь фантазия, правда, такая, корни которой уходят глубоко в подсознание. (ух, Фрейд бы на эту тему развернулся!) Конечно, подобное случается и в жизни, и в литературе. Сцена разговора Денетора с Фарамиром, где последний, бледный и усталый, хватается за кресло, чтобы не упасть в обморок и при этом готов отправиться в Осгилиат на следующий же день - классический пример. Фродо, ползущий к Ородруину, в общем-то, тоже, но почему-то это меньше заметно. Но книга-то сама - хоть и печальная, пронизанна верой, этой глубинной верой в совершение изначального замысла.

А теперь берем книгу Ниенны. У нее Эру по всем канонам выходит Люцифером, который решил устроить себе отдельное царство, где почитали бы его, не зная ничего лучшего. И вот он старается, создает Пустоту как чехол для Арды/Эа, наполняет ее фальшивыми Светом и Тьмой (потому солнце и слепит глаза, и эльфам вредно, ибо фальшивый это Свет) и создает себе мир (это все Анна Хромова доказала, в статье в ТАЛИСМАНЕ. Только в отличие от Сатаны, Эру наделен силой творить, а это уже пахнет язычеством).

Не помню, откуда по Ниенне он взял Айнур, но эльфов сотворил сам. А вот людей призвал Мелькор откуда-то извне. Потому высшая цель эльфов - стать людьми, а их за это, естественно, казнят всяко зверско.

В общем, целая философия. А насчет людей извне - про это и у Профессора намеки есть, дескать, гости, странники, уходят за пределы Эа.

Но вернемся к нашим баранам. Никакой надежды в таком мире быть не может (глядя на наш собственный мир, нетрудно догадаться, откуда такие мысли), а значит - вперед, страдальцы! И чего тут только нет - и распятие на скалах, и обожженные руки, и сломанные крылья, и ошейник, и наручники. А тот, кого Валар унижают и оскорбляют - добр, мудр, благороден, и вообще почти идеален. И сколько в книге "печальных диалогов", где Учитель (Мелькор, потом - Саурон) грустно рассказывает истину, и в скором времени благородно за нее страдает. А у самой Ниенны - полный набор всех внешних атрибутов такого благородного страдальца. И Светлых "не боится" лишний раз оскорбить, по принципу "плюнуть в лицо врагу", и взгляд - мудрый и печальный, и голос - надсаженный (вместо обожженных рук). Постоянное страдание. Но - как сказано в эпиграфе, изображение страдания и само страдание - вещи разные. Другими словами, актер несет катарсис в в массы, но самому ему лучше не страдать, а то красиво не получится. (Рискну немного уклониться в сторону и поясню, что холодным и бесчувственным актеру тоже быть не должно. Лучше всего получится сыграть что-то, включая страдания, когда это уже пережито и осмыслено. Так что не надо натравливать на меня дух Станиславского.)

То есть страдала бы Ниенна по-настоящему, не получалось бы у нее так классно. А, следовательно, как ни жестоко это звучит, но она упивается своим страданием, получает от этого удовольствие.

Оно конечно, Эпикур умудрялся находить наслаждение даже в тяжелой болезни, но не потому, что ему было классно болеть, а потому, что считал, что человеку положено быть оптимистом и находить хорошее во всем. И болезнь, дескать, научила его ценить жизнь еще пуще. А Ниенна - наоборот, умудряется находить во всем плохое.

Вот еще один пример привлекательности "благородных страданий". Бродяжник нравится всем. Поначалу. Благородный, непризнанный герой. Только вспомните, как он проходит по Пригорью "сквозь строй насмешливых зевак" (да простится мне этот штамп). Как молчит (сжав зубы, это точно) в ответ на издевательства Осинника. Но вот Арагорн становится королем, и в момент сцены его суда над Берегондом у многих (у меня тоже, каюсь) появляется сильное желание выцарапать ему глаза за такое хамское поведение. Вот если бы он погиб в битве, или был смертельно ранен, и умирал, и помер бы себе, то все бы его любили без вопросов. Боромиру вон все прощают, причем, заметьте, не Боромиру, которому перед смертью открылась истина, а Боромиру каким он был до этого момента - вон сколько стихов о Страже Белой Башни написано!

Мораль всего написанного выше такова - различать надо. Где истинное чувство, а где - просто мечтания привлекательные. И из-за последнего не надо совершать переоценку ценностей.

А если кто подискутировать желает - всегда к вашим услугам, пишите письма.

P.S. Прочитала статью Cергея Бережного и порадовалась - не одинока я в своем мнении.
- M.