Stolica.ruРеклама

Na pervuyu stranicu
Arhivy Minas-TiritaArhivy Minas-Tirita
  Annotirovanniy spisok razdelov sayta

Эленхильд

Проблема современной мифологии
Миф и его интерпретация

      В наше сволочное время никто уже не сомневается в том, что есть информация - и интерпретация. Стоит изложить те же факты другими словами, и события предстанут совсем в другом свете. Подлецы окажутся героями, трусость - доблестью, жажда власти - божественным предназначением. Или наоборот. Впрочем, так ли уж я права, называя сволочным только наше время? Во все века ложь была оружием более действенным, чем меч или пуля. Просто в наше время поголовной грамотности всякий может написать и выпустить в свет свою ИНТЕРПРЕТАЦИЮ МИФА.

      И тут надо упомянуть об Истине. Просто упомянуть, потому что спор о ней ведется столько же, сколько существует миф, то есть от начала человечества. "Что есть Истина?" - спросил Пилат, и получил ответ. Не вполне понимая его, я твердо знаю одно - познание истины горько, но приносит возвышение духа. Прозрение. И одиночество, потому что твое прикосновение к Истине недоказуемо, и каждому открыта только часть Ее.

      А миф? Миф доступен и на первый взгляд прост. Добро и Зло расставлены по местам, герои благородны, враги страшны и опасны, и все деяния уже совершены и оценены.

      А потом кто-то вдруг осознает, что эти герои и их враги МОГЛИ БЫТЬ просто людьми, чувствовать страдание и знать радость. И под его пером они оживают и становятся близки нам, наделяются достоинствами и недостатками, которые не видны в мифе.

      Но мы уже не верим слову. Мы ищем обман везде, потому что боимся снова обмануться и поверить. И тогда... Кто-то выворачивает миф наизнанку, и враги оказываются истинными героями, а герои - подлецами, Бог - сатаной, а Люцифер - сияющим Эаренделом или Христом. А некоторые не верят и в это, но не могут уже распознать под натеками словес и интерпретаций первичную наивность и простоту, красоту и таинственность мифа, и пепел сожженных огнем истовой веры в несовершенство мира страниц утекает меж пальцев.

      Но Миф живет и без нас. Он уже создан. И новые мифотворцы, выворачивающие его наизнанку и уничтожающие его возвышенность, всего лишь способствуют его продолжению. Мы так пытаемся счистить наслоения мифа с истины, что уже не ищем истины мифа.

      ...У профессора Толкина была любопытная притча о башне. Один человек построил башню из камней древних развалин. И люди стали восхищаться ей и спорить, откуда и как она была построена. А потом в пылу споров раскатали ее по камешку, чтобы разрешить свои сомнения, да ведь кроме того на многих старых камнях были остатки чудесной резьбы, которыми иначе нельзя было полюбоваться. Башни не стало. А жаль - ведь она была высокая и красивая, и с ее вершины было видно Море.

      Но мы, перекормленные в детстве натужной официозной романтикой, не нуждаемся во взгляде на Море. И об алых парусах мы знаем больше из затертой песни, а не из сказки Грина.

- Это присказка.
- А сказка?
- А сказка впереди.

Миф и легенда

      Миф коренным образом отличается от легенды. Создать легенду относительно легко. Можно даже создать тип - и вот существуют на равных д'Артаньян и Дон Кихот, Тиль Уленшпигель, Наташа Ростова и Гамлет. Типы невозможно толковать - д'Артаньян не станет бросаться с копьем на ветряные мельницы, Дон Кихот не будет торговать сукном, Наташа Ростова не станет феминисткой, а Тиль не сделается доносчиком. Образ же мифологический - это только имя и хроника поступков. И всякий может наполнить это имя другим содержанием. Можно представить Тезея героем и справедливым законодателем, а можно - подлецом, бросившим несчастную Ариадну. Геракл то глуповат, то богоборец. Язон то благороден, то разбойник. Баба-яга то зловредна, то безобидна. В зависимости от вкусов и целей толкователя.

      Сотворение мифа чревато толкованиями. Пока сознание синкретично, миф целостен. Когда же логика отделена от интуиции, миф не воспринимается без толкования. Толкование применяет его к реальности, расчленяя логикой, как патологоанатом скальпелем вскрывает труп. Миф не может быть непротиворечив, и поэтому не поддается целостному логическому анализу. Логика разрезает миф на части и складывает, подобно мозаике. Полученная картина нежива и зачастую так же непредсказуема, как сшитый из трупов искусственный человек доктора Франкенштейна.

      Даже пережив свое время, миф не умирает, он растворяется в общечеловеческой культуре, он порождает легенды и типажи. И даже самый строгий логик не свободен от мифа, ибо, отрицая все и всяческие мифы, он следует своему собственному мифу об отсутствии мифа. Научная парадигма есть не что иное, как миф для логика.

- Но это же лабиринт?
- Да, верно. Входя в него, мы не знаем, что найдем там - Минотавра или имя розы, чудовище или сокровище.

Убить Минотавра, или Нить Ариадны

      Несколько лет назад вышел на русском языке роман Мэри Рено "Тезей". Я как-то затрудняюсь точно определить жанр этой книги. Исторический роман? Фэнтэзи? Интерпретация мифа? Не знаю. Точно так же не возьмусь определить жанр трилогии Мэри Стюарт о Мерлине. Это сродни эльфийским чарам - стоит точно определить, и очарование умрет. Но, кажется мне, стоит определить этот жанр как преломление мифа в современном сознании.

      Автору исторического романа сложнее всего забыть о том, что он знает, чем все кончится. Рим падет, Гарольд Английский будет убит при Гастингсе, воинство Чингисхана покорит полмира, и так далее. Сложно забыть о гуманистическом воззрении современников и проникнуться духом эпохи. Сложно отринуть увеличительно-исказительное стекло стереотипов - это Темные Века, это Возрождение Титанов, это Век Просвещения...

      Но в этих романах авторы и не пытаются совладать с задачей почти непосильной. И "Тезей", и "Полые холмы" проникнуты гуманистическим духом современности, и не составляет большого труда увидеть в них отзвуки христианства. Чего стоит только рассуждение Тезея о жертвенной гибели богов - ради того, чтобы отдать свою силу и свое бессмертие некоему высшему богу!

      Нельзя не заметить также, что нравственные акценты в этих книгах расставлены, в общем, в соответствии с мифом. Тезей, победитель Минотавра, давший законы Афинам, - герой, царь в полном мифологическом смысле этого слова. Мерлин - мудрец и чародей, советник и помощник легендарного короля Артура.

      Но мы - люди советской эпохи, знающие толк в лакировке действительности и сотворении мифов. "А были ли враги так ужасны? - спрашиваем мы себя. - И был ли Минотавр чудовищем?" Ведь написал же Гарднер "Гренделя", а Байрон - "Каина"?

      Потому что герой на самом деле - чудовище, и мы не раз становились свидетелями такого превращения. И мы идем все дальше в своем всепрощении и гуманизме, вроде бы следуя заповеди Христа - "возлюби врага..." Мы стремимся ко всеобщему миру. Так сказать, "мир на земле и в человеках благоволение".

      Мы жаждем чудес, чтобы получить доказательства правильности нашей веры. Без чудес мы верить не готовы. Нам нужно немедленное вознаграждение за добрые дела и немедленное наказание злодеев. Мы не согласны томиться в Чистилище и ждать Страшного Суда, когда всем воздастся по заслугам. И при всем при том мы не имеем веры - ибо если вера требует доказательств, это не вера. Отсутствие же веры и постоянная жажда чудес - следствие страха, а боимся мы более всего неверно выбрать сторону. И потому нам проще следовать системе Станиславского, отыскивая в отрицательных героях крупицы положительных качеств и червоточины в героях положительных. Но такое всепрощение мешает нам прощать по-настоящему, оно застит нам взор, скрывая истинный героизм и путая ориентиры. Нас уже не устраивает идея Всеобщего Врага, потому что мы отвергли Абсолют во всех проявлениях, считая зло необходимым условием существования добра.

      О нет, я вовсе не ищу Врага! С тех пор, как в Средиземье окончилась Третья Эпоха, зло уже не будет сосредоточено в одной какой-то личности. Оно рассеялось, разлетелось по всему свету, как ледяные осколки зеркала троллей из "Снежной королевы", оно теперь не завоевывает извне, а нашептывает изнутри. Зато теперь любой может сам сделать себя подобием Врага - и тому мы видели немало примеров.

      По-моему, стоит разделять гуманизм и неразборчивость, неразличение добра и зла.

      Помните советские фильмы-сказки семидесятых-восьмидесятых годов? Куда только делась страшная Баба-Яга, ужасный Кощей, вредоносный трехглавый дракон и меч-кладенец в руках героя, единым махом уничтожавший всю нечисть? Баба-Яга стала просто приветливой старушкой, ворчливой и склочной - не без этого. Кощей приобрел черты совсем уж современные - достаточно вспомнить великолепного золотоликого и золотозубого Кощея из фильма "Раз-два, горе не беда" с великолепном исполнении Олега Табакова. А если уж и встречается в этих сказках враг неисправимый, то и уничтожает он себя сам - как табаковский Кощей. Так сказать, от собственного зла лопается.

      И это правильно, по-моему. Грядет век терпимости. А если нет - ну, ребята, давайте лучше сами парочку ядерных арсеналов рванем, чтобы не мучиться.

      И вот мы переносим это все на миф. Да полно, так ли уж страшны эти порождения Тьмы, бездны, Хаоса? И потом - был ли вообще Минотавр?

      Но свято место пусто не бывает, и на место ниспровергнутых героев встают новые. Как правило, не из упомянутых в мифе. Если Мерлин - шарлатан и обманщик, то бравый Янки из Коннектикута радостно займет место королевского советника и наставника. Если Господь - обманщик и тиран, то Люцифер становится носителем истины.

      Мы уже научились осуждать войну и убийство. Но мы снова и снова считаем победу в поединке мерилом справедливости. Неопределенность моральных критериев заставляет нас ниспровергать доблесть и храбрость солдата, превознося неумение за себя постоять. А оно, это умение, определяется вовсе не физической силой и не владением каратэ - в основе его лежит сила духа.

      Есть ли в современной мифологической парадигме некий абсолют, точка отсчета, грань между добром и злом?

      Есть ли путеводная нить в Лабиринте? И что за чудовище обитает там? И чудовище ли?

- Что же нужно, чтобы пройти лабиринт мифа?
- Мужество и надежда...
- А мораль?
- А мораль такова, что герой должен быть. Даже если он один...
- И в чем же его героизм?
- В том, чтобы хранить надежду на краю пропасти. И не ждать для себя награды.


Высказать свое мнение и обсудить статью вы можете на специальном форуме

 


Новости | Кабинет | Каминный зал | Эсгарот | Палантир | Онтомолвище | Архивы | Пончик | Подшивка | Форум | Гостевая книга | Карта сайта | Кто есть кто | Поиск | Одинокая Башня | Кольцо | In Memoriam



Na pervuyu stranicy Отзывы Архивов


Хранители Архивов