Stolica.ruРеклама

Na pervuyu stranicu
K Oglavleniu Odinokoi Bashni
  Annotirovanniy spisok razdelov sayta
Knight

Крестоносцы в стране Перумии

Однажды на ДО АнК пришел некий перумист и стал защищать Ника Перумова от злых толкинистов. Попутно он зазвал желающих на форум Перумова. Кто-то предложил - "Айда в крестовый поход на перумистов!" Так визит трех толкинистов (Кинн, Ольги Брилевой и Артемия Игонина) в страну Перумию получил название крестового похода.

Поход был в меру приколен, в меру серьезен. Его итогом стали эти два послания. К сожалению, того форума больше не существует, и весь этот крестовый поход сохранен только в обрывках.

Артемий Игонин, Ольга Брилева

Перумов, Лукьяненко и иные ревизионисты

Привет всем.

Мы действительно дошли до некоей крайней точки, которую четко обозначили Орк и Татьяна: бесполезно говорить о стиле, о писательской неаккуратности, переходящей в нечистоплотность, о полной некомпетентности в отношении мира Толкиена - ultima ratio перумовцев звучит "А нам все равно нравится". Ну, есть же люди, которым нравятся опусы Головачева и Доценко. Чего я к ним на форум не хожу.

Но Головачев и Доценко, надо отдать им должное, пишут хоть и дрянь, но свою. Головачев если и ворует - то методом солдата Швейка: так перекрашивает, что потом сам автор не узнает. Но Перумов так не хочет. Есть версия: имя Толкиена ему нужно в рекламных целях. Но даже в наше бесстыжее время ни он, ни его поклонники не могут признать это открыто (что почти сделал Еськов). Хоть как-то лицо сохранить надо. Думаю, он избрал неверный метод - цинику, каким Ник хочет казаться, судя по книгам, не к лицу френч стыдливого Альхена. Если бы он сказал в открытую: да, я использовал книгу Толкиена, чтобы стартовать и буду использовать для выхода на более высокую орбиту, ибо считаю, что для этого любые средства хороши - подонки от литературы начали бы уважать его значительно больше. А симпатии честных людей он давно уже потерял.

Кстати, забавная наблюдается параллель: кроме Перумова, еще один автор сделал своим творческим методом ревизионизм, и на этом тоже круто приподнялся. Правильно, друзья, я о Сергее Лукьяненко. Ругать его в последнее время стало хорошим тоном, и его таки есть за что ругать, ибо он намного талантливей Перумова, а скатывается туда же... Но сейчас песня не об этом. Сейчас песня о ревизионизме как творческом методе.

В отличие от Перумова, Лукьяненко начал с "наших". С родных. Сначала ревизии подвергся Крапивин - причем "Рыцари сорока островов" местами действительно оставляют далеко позади крапивинскую прозу. Потом Лукьяненко взялся за Стругацких. Заметьте, я не ору "Как он посмел!". Посмел - и посмел. И молодец, что посмел, потому что рано или поздно проблемы, мимо которых Стругацкие проскочили в цикле "Полдня" или коснулись их бегло, кто-то должен был поднять. Но Лукьяненко при этом остался максимально честным. В "Лорде с планеты Земля" он рисует свой, альтернативный "Полдень", и совершенно естественно, что его герой, дитя ХХ века, сравнивает этот "Полдень" с тем, о котором он грезил вдетстве, начитавшись Стругацких. Есть ряд совершенно прямых отсылок - одна из глав называется "Очень благоустроенная планета". Мир "Полдня" Лукьяненко в чем-то более жесток, но в чем-то - более гуманен, чем мир Стругацких. И я даже знаю, в чем: там больше свободы. Той самой "свободы воли", которая вроде как всем тут уже навязла в зубах.

А вот следующий удар по "Полдню" Лукьяненко нанес уже прицельно: в дилогии "Звезды - холодные игрушки" и "Звездная тень". Он рисует мир Геометров, который отличается от мира Полдня незначительной деталью: Геометры почти напрочь лишены свободы воли. Настолько, насколько это вообще возможно с такой непредсказуемой скотинкой как человек. Причем отличия минимальны и даже почти нечувствительны: в Анъюдинском интернате следящих видеокамер не было, а в мире Геометров они есть и дети воспринимают их как должное. Чудовищный погребальный кратер и свобода самоубийств - это уже скорее из Ефремова (интересный зигзаг: Стругацкие делали свой Полдень как альтернативу холодному ефремовскому миру "Туманности Андромеды" - тоже ревизионистами были в молодости!). Это еще не подтасовка, хотя очень близко к ней. Недаром же во втором томе дилогии Лукьяненко делает реверанс, устами одного из героев опять говоря, что термины из мира Полня, которыми описан мир Геометров, прижились в подсознании главного героя и оттого сами собой "приклеились" к, в общем-то, чуждому и совсем не такому миру.

Альтернативой миру Геометров Лукьяненко представляет мир еще более жестокий и прекрасный: мир Тени. Если в мире Геометров свобода воли подавлена почти полностью, то в мире Тени она почти абсолютна. Вплоть до того, что человек выбирает мир, в котором живет. Это страшно. Настолько страшно, что трудно понять, что страшнее - свобода или ее отсутствие.

Да, счастье человеческое чаще сопряжено с отсутствием свободы воли, нежели с ее наличием. Это Лукьяненко уловил четко. И его герой мечется, не зная, что выбрать для Земли - счастье или свободу. А выбирать должен один за всех, и знает, что ни в каком случае "спасиба" не дождется. Это Лукьяненко точно поймал. Это у него получилась "художественная правда". Ну да хватит о нем, вернемся к нашим баранам.

Итак, чем отличается ревизионизм как творческий метод в произведениях Лукьяненко от ревизионизма как творческого метода у Перумова? Дабы это понять, нужно увидеть, что именно Перумов подверг ревизии.

Первым делом, сознательно или бессознательно (ну, не разобрался!) Перумов подверг ревизии метафизику толкиеновского мира. Об этом тут говорено уже много, у кого есть глаза - прочитал, у кого есть ум - обдумал. Не будем возвращаться.

Но из метафизики вытекает этика, и кто пересматривает метафизику, неизбежно пересматривает этику. Если не он сам, то найдутся последователи. "Бога нет", - говорит Иван Карамазов. "Все дозволено", - потирает лапки Смердяков.

Еще раз: этика - порождение метафизики. Ни одна из естественных и точных наук, (которые можно назвать общим словом "физика", ибо все они так или иначе описывают физическую, природную составляющую мира) не дает ответа на вопрос, почему, например, нельзя рубить старушек топором. Это иррациональный запрет. Религиозный. Бог сказал "Не убий" - и все, и ша. Иным интеллектуалам, которым религия претит, приходится еще делать сложный финт ушами, чтобы опять-таки философски обосновать то же самое "Не убий" (Камю). Но и те, и другие приходят к метафизике.

Так вот, Перумов подверг ревизии метафизику мира Толкиена, и тут же пошла вразнос этика. Еще раз процитирую самого Ника:

"Теперь я четко понимаю, что книга эта родилась из протеста: первые книги "Властелина" - одна из вершин мировой литературы, но к концу все превращается в нравоучительную религиозную проповедь. "Кольцо" по большому счету представляет с собой полемику с Толкиеном."

"Вкратце: основная мысль ВК: служи Свету (читай -- Богу) и исполняй свой долг. И тогда тебя ждет награда -- райская жизнь после смерти. Так поступает Фродо (ведь что такое отплытие в Валинор, как не смерь?). КТ: выбирай свой путь сам, свой путь, свои ценности и свои знамена, служи не Богу, не идее, лишь самому себе -- и будь готов отвечать за свои дела."

Не растекаясь мыслию по древу, остановлю внимание читателей на словах "служи не Богу, не идее, лишь самому себе". Это - единственное, как ни крути, фундаментальное отличие принципов Перумова от принципов Толкиена. А теперь посмотрим, кто же из героев КТ служит самому себе?

Первый, в кого упирается взгляд - это, конечно, Олмер. Простите, ребята, но он - изрядный сукин сын. Он обожает демонстрировать свое превосходство, он нетерпим к чужим мнениям, ради собственных властных амбиций он затевает кровопролитную войну, обманывая последователей красивыми словами о свободе - хотя свободы, и в первую очередь - свободы воли - их лишает! И - закономерный итог! - его подгребает под себя Моргот. Это - единственная правда, которую, может быть, против своей воли, написал Перумов: Моргот подгребет под себя всякого, кто наивно полагает, будто сможет служить только себе. Ибо эгоист - абсолютно предсказуемая фигура. Его очень легко использовать, он на это прямо-таки напрашивается. "На жадину - не нужен нож: ему покажешь медный грош, и делай с ним что хошь". Всякое деяние эгоиста идет на пользу Морготу, как пошла ему на пользу клятва сыновей Феанора, вроде бы обращенная против него, но заставившая братьев сначала трижды поднять оружие против эльфов, а потом - погубившая их. И властолюбие Ар-Фаразона Саурон использовал так же беззастенчиво и безошибочно. И Денэтор сломался на этом же.

Дальше (не будем останавливаться на всяких Фарнаках и Скиллдурах) - пресловутая "Третья Сила". Черные гномы. Умолчим о том, что из века в век они занимаются работой зряшной :) (Аулэ, понимаешь, нахалтурил, когда творил кости Земли). Обратим внимание на то, как они хранят свои тайны. ЦРУ отдыхает и КГБ вместе с ним. Чудо-браслетики, которые в случае утечки информации обращают в пепел и ее носителя, и тех, кто рядом. А если тебя начнут пытать и ты не выдержишь или какая-то упрямая скотина попытается этот браслет распилить - ну, извини, парень, так получилось... Искусство не вмешиваться и стоять над схваткой требует жертв. Главным образом - чужих.

Вспомним: Тургон, отпуская Хурина и Хуора из Гондолина, не надевал на них никаких смертельных цацок. Хотя от их молчания зависела жизнь всех подданных короля. Тургон ограничился тем, что взял с братьев хадорингов слово. То же самое - с Фродо и хоббитами: доверяя им страшную тайну и ответственейшую миссию, эльфы даже не помыслили гарантировать свою безопасность подобным образом. Положились на слово Хранителей, служащие Свету, сиречь, Богу, несчастные рабы и дураки. А вот служащие себе и стоящие "над схваткой", "свободные" Черные гномы не постыдились требовать чужую жизнь в залог сохранения своей тайны.

Еще один случай "стоящего над схваткой" - Орлангур. Хрен с ним, с тем, откуда он взялся - мне нравится сама позиция. Вы там воюйте, вцепившись друг другу в глотку, а я подожду, пока кто-то не начнет одолевать, а потом встану и дам победителю по башке. Чтоб не зарывался. Еще одна поза "самослужителя".

Если Перумов откровенно высказал свою авторскую позицию в процитированном выше интервью - то получается, что далеко не "положительные" герои выражают эту позицию в его книгах, и, в частности, в КТ.

И (возвращаемся к сравнению с Лукьяненко) различие наконец-то становится очевидным. При всем своем ревизионизме Лукьяненко никак не может дойти до принципа "Все дозволено". В частности, ему претит использование любых инструментов подавления свободы воли. Против этого его герои восстают с завидным постоянством. Даже в таком непритязательном боевичке как "Линия грез" герой готов скорее убить напарника и умереть - но не стать рабом "паразита сознания". В "Ночном дозоре" героя больше всего тошнит от того, что он вынужден вмешиваться в сознание героини. Это уже не то категорическое табу, которое было в "ЗХИ-ЗТ" и "ЛСПЗ", но все-таки угрызения совести. Вообще, Лукьяненко проявляет тенденцию к отказу от принципов и, может быть, даже сомкнется когда-нибудь в этом с Перумовым. Мне будет очень жаль.

Но все-таки дилемма "счастье vs свобода" продолжает терзать сознание героев Лукьяненко, и это еще придает его книгам высокий эмоциональный накал. У Перумова эта проблема не стоит. Счастья нет, а свобода приобретает все более и более жуткие обличья. "Мои герои верят в справедливость силы, в то, что человек, Бог или маг будут убивать не ради денег, славы или женщин, а ради высшей справедливой цели. Это жестокая философия Тьмы: естественный отбор всегда прав, выживает сильнейший."

Вот Ник и высказался достаточно откровенно. Выживает сильнейший, а ради высшей справедливой цели можно убивать только так. Но Бога-то нет, и единой большой правды тоже нет - что же это за высшая, справедливая цель? Перебить всех людей и гномов в отместку за Дану? Перебить всех людей и Дану в отместку за гномов? Раздолбать Валинор и через дырку в ткани мира вывалиться в Хьервард? А там - развоевать Молодых Богов и превратить мир в "Землю без радости"? Ник не дает ответа на этот вопрос, отговариваясь тем, что думать должен сам читатель. Читатель (ваш покорный слуга) подумал и сделал вывод: ответа Ник просто не знает и знать не хочет. Но одно он сказал честно: "жестокая философия Тьмы". Значит, не "третьей силы", а все-таки Тьмы.

Что и требовалось доказать.

Лукьяненко в своем ревизионизме пытается найти хоть и альтернативный - но все же идеал. Перумов упивается тем, что идеала нет и быть не может. Но эта мысль со временем приедается даже неприхотливым читателям. Они не настолько тупы, чтобы с десятого романа ее не усвоить. Требуется новая идея, новая кровь - и вот тут уже ничего не остается как снова цедить эту кровь из Толкиена. Отсюда - обещанное "Небо Валинора".

Резюмэ. Для тех, кто дочитал :).

Толкиен задал высокий и жесткий идеал. Поднял нравственную планку так, что, кажется, допрыгнет не всякий Брумель. И вместе с тем - эта планка по силам каждому. Просто она находится на пределе душевных возможностей человека. Не за ним и не ниже, а точно на нем. И рваться к ней нужно, выкладываясь полностью. "Чуть-чуть не достал" не считается. И прекращать попыток нельзя. Победит тот, кто упал сто раз - и встал сто один.

"Делай что должен и будь что будет".

Перумову и многим другим - до него и после - такая постановка вопроса показалась жестокой. Во-первых, что значит "должен"? Кому это и что я должен? Во-вторых, почему "будь что будет"? Почему такой хороший я не вправе рассчитывать на награду?

Мне не хочется, я себялюбив, я горд, я ленив, я никому ничего не должен.

Когда идеалисту говорят "опустись на землю", имеют в виду - опусти планку. Святым все равно не станешь. А своими попытками только раздражаешь окружающих, которые на эти попытки давно забили.

Высокий идеал Толкиена раздражал Перумова. Перумов опустил планку - и собрал массовый урожай признания с тех, кого столь "непомерно высокая" планка тоже раздражала. Отсюда - все разговоры о "черно-бело примитивной схеме Толкиена". А она по жизни такая - черно-белая. Да, мучительно, совершив зло, отдавать себе в этом отчет и пытаться искупить совершенное. Гораздо, гораздо легче сказать себе и написать массам, что добро и зло есть понятия субъективные, сталбыть, добро - это то, что ты сам назовешь добром, а зло - то, что ты сам назовешь злом. Пожизненная и бесплатная индульгенция на все века, бери сколько влезет!

Перумов - не первый и не последний, он один из многих - но это не оправдание. Эйхманна не оправдали, хотя он был одним из многих.

Мы еще пожнем плоды этого посева. Еще увидим в действии и Олмера, и Императора, и разнопестрых магов. У них будут другие имена, но те же рожи. И дети наши будут жить в "земле без радости".

Это не пророчество. Это прогноз. Этический плюрализм на протяжении человеческой истории всегда предшествовал крушению цивилизации. Им были отмечены Рим и Византия накануне падения, Англия, Франция и Россия в преддверии революций, весь европейский мир на пороге Первой Мировой. Крушению цивилизации предшествовало крушение ее идеалов. Перумов - камешек в будущей лавине, но будут конкретные люди, которых именно этот камешек убьет. Найдутся "великие диктаторы", начинавшие свое образование с "Кольца Тьмы". Найдутся проповедники "жестокой философии Тьмы".

Скажете, писатель не отвечает за всех дураков, которые сделают из его писаний неверные выводы? Да, не отвечает. Но писатель отвечает за идеи, которые он излагает на бумаге. Памятуя, что "идея, брошенная в массы - это девка, брошенная в полк" (с) Губерман.

И на этом у меня, то есть, у нас - все. Письма - почтой, если кто-то захочет написать.

С уважением, Артемий Игонин, Ольга Брилева,
выступавшие на этом Форуме под именем
Арт Верещагин.
27.09.2000

Вместо эпилога и эпиграфа

И тут Боги Торжищ качнулись, льстивый хор их жрецов притих,
Даже вящие духом очнулись н дошло наконец до них:
Не все, что блестит, то Золото, Дважды два - не три и не пять,
И Боги Азбучных Истин вернулись учить нас опять.

Так было, так есть и будет, пока Человек не исчез.
Всего четыре Закона принес нам с собой Прогресс:
Пес придет на свою Блевотину, Свинья свою Лужу найдет,
И Дурак, набив себе шишку, снова об пол Лоб расшибет.

А когда, довершая дело, Новый мир пожалуй к нам,
Чтоб воздать нам по нуждам нашим, никому не воздав по грехам, -
Как Воде суждено мочить нас, как Огню положено жечь,
Боги Азбучных Истин нагрянут, подъявши меч!

(Р.Киплинг)

Артемий Игонин

Выводы, или О правде

Привет, люди.

Я долго молчал и готовился, потому что это мое письмо - действительно последнее, после него я перестаю напрягать и вас и Перумова. Поэтому оно такое длинное, и я заранее прошу прощения раз и навсегда.

Переписка на этом Форуме привела меня и Ольгу к ряду выводов, которые были нужны для написания той книги и той статьи, о которых мы тут пару раз обмолвились. Большое вам всем за это спасибо. Но, поскольку эти выводы напрямую касаются вас всех, было бы нечестно не поделиться этими выводами с вами. Чего я хочу, делясь с вами этими выводами? Ничего. Я просто надеюсь, что вы отдадите себе отчет в ряде вещей, в которых человек взрослый и мыслящий обычно отдает себе отчет. Вот и все.

Вывод первый - и из переписки на Форуме, и из частной переписки - идейная составляющая книг Перумова по большому счету мало кого здесь интересует. Идей не обсуждает практически никто (пока не появляются противные "толкиенисты"). Обсуждение касается только и исключительно сюжетных перипетий и, скажем так, "маготехники". Конечно, каждый волен обсуждать что он хочет. Но я хочу задать один вопрос - и, в отличие от Кинн, не буду просить у вас ответа, разве что вы сами захотите дать его мне. Вопрос этот уже был задан Ольгой с моей подачи кое-кому в личной переписке и я его повторю: какое значение тот или иной поворот сюжета в книгах Перумова имеет лично для вас? Что изменится, проще говоря, в вашей жизни, если Сильвия окажется дочерью или троюродной племянницей Хозяина Ливня? Или если выяснится, что Фламберг был выкован лично Ракотом, а Хедин держал ему свечку?

Один из вас в личной переписке проговорился совершенно замечательно: жвачка от долгого жевания выдыхается (это о желании читать разные книги). На вопрос: "Следует ли понимать, что книги для вас - жвачка, и большего вы от них не ждете?" ответа не было.

Что я хочу сказать? Что в этом случае вопрос об идейной полемике с Толкиеном просто не стоит, хотя Ник декларировал свои романы именно как идейную полемику. Идеи не готов обсуждать ни он, ни его читатели.

Судя по некоторым отзывам, книги Перумова привлекают читателей тем, что "ничего не навязывают". Тем что читатель "свободен думать и выбирать сам". В своих интервью и высказываниях здесь, а Форуме, Ник это говорит в открытую - если я ошибаюсь, он соврать не даст.

Но когда делается такая заявка - предполагается, что есть из чего выбирать. И что мы делаем выбор между принципиально разными вещами (согласитесь, что "Пепси" или "Кока" - не выбор, а только видимость оного). И руководствуемся в этом выборе какими-то более-менее разумными соображениями. По крайней мере, мы сами способны эти соображения осмыслить - так-нет?

Что же мы можем выбрать в книге? Ну, например, героя, с которым на время чтения себя отождествляем. Позицию, которую отстаивает этот герой, идею, за которую он сражается.

Иногда читатель декларирует этот выбор вслух - например, избирая своим "ником" имя книжного персонажа. Естественно, полюбившегося. Иногда этот выбор, даже будучи сделан почти случайно, оказывается пророческим. Так, например, на скорую руку выбирая "ником" имя персонажа собственного романа, мы не представляли себе, насколько этот выбор окажется пророческим - а меж тем, на всех Форумах, куда Арт Верещагин попадает, он почему-то проявляет себя непримиримым оппозиционером. Сам удивляюсь этому феномену, ребята. Nomen omen, что еще скажешь.

Так вот, о декларации имен. Здесь, на Форуме Перумова из перумовских персонажей я видел Олмера, Фесса, и, с известной натяжкой - Орка. Еще мне попадались (в других местах) Скиллдур, Фарнак, Хедин, Трогвар, Император и Твердислав. К чему это я? К тому что Фолко, Малыш и Торин - имена в перумовской тусовке, судя по всему, непопулярные. Трогваров я знаю несколько - а Фолко ни одного.

В толкиенистской среде есть два таких "заговоренных" имени - Фродо и Берен. Даже три: Хурином тоже никто не спешит называться. Слишком ко многому эти имена обязывают - все равно что публично назваться Франциском Ассизским, Жанной д'Арк или Уильямом Уоллесом. Этими ли соображениями руководствуются те, кто не берет себе имен , казалось бы "звездной" троицы? Вроде бы нет. Согласитесь: на некий сверхвысокий моральный эталон ни Фолко, ни Малыш, ни Торин не тянут. Гораздо более объемным и напряженным получился, скажем, образ Трогвара. Но Трогвар популярен, а Фолко - нет. По-моему, тут явление ровно обратное: Фолко и компания - сероваты. Невзрачны. Олмер в этой же книге, или даже почти проходной Скиллдур - запомнились и вышли в тусовку "никами". Фолко - нет.

Отметим: вроде бы авторская позиция в "КТ" - за "светлых". Но ни одного по-настоящему сочно нарисованного "светлого" нет.

Кроме того, в ряде ситуаций (когда они рассуждают о собственной истории), "светлые" выглядят откровенными балбесами, и даже хронисты у них на удивление непрофессиональны. Мне как-то сразу было понятно, что автор на "светлой" позиции долго не удержится по одной простой причине: он ее плохо себе представляет. Это знакомо. Я тоже твердил, что христианство - религия рабов, пока мало о нем знал. И тоже восхищался Спартаком, пока не был сунут носом в объективный исторический факт, против которого не попрешь: Спартак со своим мечом не сумел сделать ничего, он только залил страну кровью. Ни рабы, ни варвары после его восстания себя лучше не почувствовали. Изменили судьбу рабов и варваров христианские миссионеры, двести лет спустя. Но я опять отвлекся. Я все к чему? К тому что выбор, даже выбор читательской позиции, уже в КТ - штука странная. С одной стороны, морально я - за "светлых". А с другой стороны - они играют нечисто, как никогда не играли толкиеновские "светлые", и проявляют себя порой круглыми дураками. То есть, не лежит у меня к ним душа. В смысле, лежит, но вот типа как в "Служили два товарища" советский зритель сочувствовал герою Высоцкого: хороший мужик, но не на ту сторону встал. Дурют тебя, ой, дурют злобные Валар, а ты и не видишь.

Я как в воду глядел: в "Адаманте Хенны" герои свою "светлость" засунули на шифоньер и пошли войной на Валинор. Мне как-то сразу показалось, что "Гибель богов" - своего рода репетиция к "Гибели Валар". Итак, читатель, занявший начиная с КТ "светлую" позицию, оказывается все равно на "темной" стороне - вместе с прежде "светлыми" героями. Ну, а читателям, изначально занявшим "темную" позицию - несть числа.

Вопрос: где изначально задекларированный выбор?

Понимаете, это ведь не тот случай, когда читатель свободен выбирать между позицией тех же Валар и того же Фолко и того же Хенны. Смотря "Семнадцать мгновений весны" мы не становимся на сторону Айсманна и не "болеем" за то, чтобы Шелленбергу удался его план. И хотя мало кто из нас сохранил очарование коммунистической эпохой - нам все равно не хочется, чтобы фашисты победили. Так и тут: Валар и Молодые Боги в трактовке Перумова - заведомая сволочь, и занять их сторону, персонифицироваться с ними - непредставимо.

Таким образом, выбор между "Добрыми" и "Злыми" невозможен. "Злые" у нас как раз те, кого мы привыкли мыслить "Добрыми". А "Добрые", стало быть - несправедливо ославленные Злыми "Темные".

Но так ли уж они "добры"? Нет, и здесь Перумов честен. "Темные" герои так же часто как и "светлые" идут на самые разные неблаговидные поступки. Таким образом Ник пытается доказать, что "черно-белая схема Толкиена" не работает.

Но сам он предлагает черно-черную. Она, мол, интереснее.

В одной из статей в "Арде-на-Куличках" очень справедливо отмечено: почему пишется апокриф? Потому что перестает устраивать канон. Давайте не будем здесь и сейчас спорить о том, плох канон или хорош. Давайте прикинем, ЧЕМ ИМЕННО он не нравится.

Ну, естественно, основная претензия - это Валар и Эру, у которых над Ардой есть власть.

Пардон, а почему ее не должно быть?

Эру, на минуточку, создал тот мир, который Толкиен назвал Ардой. Валар так полюбили его, что вошли в него и стали его стихиями. И то, и другое было сделано из любви и ради любви.

Потопленный Нуменор? Вечный упрек "Темных"? Но его утопил тот, кто его и создал. Он сотворил эти несчастные души - он их прибрал. ОН БЫЛ В СВОЕМ ПРАВЕ. Отсылок к нашей истории не приемлю: если бы Господь, а не американцы, уничтожил Японию, он был бы в своем праве. Американцы - нет, они Японию не создавали, не им и уничтожать.

Еще раз: в сотворенном им мире Творец - в своем праве.

Нику трудно отрицать это в открытую - ведь он сам немножко творец, и он понимает, что его книги существуют лишь постольку, поскольку на то его воля. Воля творца генерирует и поддерживает созданный им вторичный мир. Устрани творца - мир рухнет. Как посмотрел бы Перумов на то, чтобы один из героев его книг попер против него и его творческой воли? Сказал бы ему: отвали, парень, мне не нравится, как ты развиваешь мой образ и в какие сюжеты меня засовываешь, не трогай меня больше, я тебя знать не хочу. Может быть, Ник сказал бы ему: дурашка, если я "отвалю", тебя не станет, ибо сам ты развивать свой образ не сможешь и двигать дальше ход повествования тебе без меня слабо. И если бы упрямый герой не поверил Нику Перумову, Ник выполнил бы его просьбу, и... что тогда стало бы с героем, ребята?

То есть, спроецировав ситуацию на себя, понятно, что такая поза сотворенного по отношению к творцу выглядит глупо. Герой так или иначе полностью зависит от доброй воли творца - точно так же и мы полностью зависим от доброй воли Творца, хоть и обладаем свободой воли в значительно большей степени, чем любой из книжных героев.

Оставим в стороне вопрос, кто же все-таки в мире Толкиена в своем праве - Толкиен или Перумов. Мы уже много копий сломали, и никто никого ни в чем не убедил. Просто сделаем следующий шаг в наших рассуждениях: допустим, Ник прав и в созданном им мире Творец - не в своем праве. Ни Эру в Арде, ни наш Бог - здесь. Кто же тогда в своем праве?

А никто. Вернее, всякий, кто захочет и у кого хватит пороху.

Ник заявляет это в открытую.

"Вкратце: основная мысль ВК: служи Свету (читай -- Богу) и исполняй свой долг. И тогда тебя ждет награда -- райская жизнь после смерти. Так поступает Фродо (вендь что такое отплытие в Валинор, как не смерь?). КТ: выбирай свой путь сам, свой путь, свои ценности и свои знамена, служи не Богу, не идее, лишь самому себе -- и будь готов отвечать за свои дела."

Итак, "служи самому себе". Не Богу, не идее - потому что если в Боге правды нет, то ее нет нигде.

Оговоримся: что такое эта самая правда? Как мы определяем, кто прав, а кто - нет? Для простоты - на примере книг - ибо в нашем мире это сделать труднее, мы меньше знаем о нем, чем о мире прочитанных книг.

Итак, почему мы говорим, что тот герой - прав, а этот - нет? В каком случае одному делегируем право действовать в мире, а другому в этом праве решительно отказываем?

Ответ: в случае если один обладает большей полнотой знаний о мире, чем другой, и использует эту полноту, чтобы действовать на пользу, или хотя бы - не во вред данному миру. Он лучше знает, как надо. Действительно лучше знает (не берем случаев узурпации этого знания).

Например: почему большевики были не правы? Ответ: потому что их экономические теории были не полны и потерпели крах при воплощении в реальность. Чем полнее твои знания о мире, тем адекватнее ты в нем действуешь.

Но тогда нужно признать, что наибольшей полнотой знаний о мире обладает только Автор-творец. И из двух героев прав тот, кого непосредственно делегировал быть правым Автор, в ком наиболее полно он воплощает свой замысел, которому передал знаний о мире больше, чем остальным героям.

Ну, давайте мыслить логически: например, только Перумов знает все о своих мирах. Вернее не все - все, говорят, знать невозможно, скажем так: знает больше, чем кто-либо другой, обладает наиболее полным знанием. Только он может ответить читателю на вопрос "что и как" правду - остальные могут преподносить лишь собственные догадки. Если правды не скажет Перумов - ее не скажет никто, разве что случайно; но поверить эту правду можно будет опять же только словами Ника: подтвердит он правильность догадки или нет. Перумов мог бы делегировать одному из своих героев всю степень полноты знания о мире или даже больше (по-моему, в его мирах такой кадр - Орлангур. Но Орлангур не Творец, он ничего не создает...), и тогда абсолютно правым в его мирах был бы этот персонаж - при наличии доброй воли, естественно.

А с Толкиеном - то же самое: в мире Толкиена есть Творец, который обладает всей полнотой знания об этом мире и доброй волей по отношению к миру (проще говоря, Эру хочет, чтобы мир был и не хочет, чтобы его не было). Если какой-то правды нет у этого Творца (или у Толкиена), то в этом мире ее нет нигде. Если Творец не может знать и решать, что для мира лучше, а что хуже - этого не может никто.

Таким образом: сказав, что в Эру правды нет, Перумов заявил: в мире Арды правды нет. Каждый может думать и творить чего хотит, если силушка позволит.

Что и имеем.

"Положительный герой" Толкиена, зная, что Правда есть в Творце, постоянно поверяет свои действия этой правдой. И если он прав - для него не имеет никакого значения то, что он физически слабее, хуже вооружен или имеет более малочисленную армию. "С нами Бог - кто на ны?"

В сущности, мир Толкиена выгодно отличается от нашего лишь одним: его герои всегда знают, с ними ли Бог, или же нет. И Перумов это даже где-то признает.

"Сила "Властелина Колец" как раз в том, что Фродо до конца остается личностью ОРДИНАРНОЙ, не владея ни боевыми навыками, ни физической силой. Фактически это -- путь служения Богу, ведь по логике казавшись под Оком Саурона хоббит должен был бы просто размазан по стенке."

То есть, Фродо выдержал этот путь не потому что ему придавало сил сознание своей правоты, а потому что у Бога, который за ним стоял, шворц длиннее чем у Саурона. (В общем-то правильная мысль: если меряться шворцами, то приходится признать, что самый длинный - у Создателя - но вот почему-то Создатель не торопится пускать его в ход). Но у него еще и правда. И того, кто знает эту правду, нельзя победить. Можно только убить.

"Положительный герой" Перумова в мире Толкиена этой правдой не обладает. И может полагаться только на "шворц". Отсюда - "бронехоббит". Отсюда - "светлые" (по идее) персонажи ведут себя так, как никогда не вели себя Светлые у Толкиена (ибо толкиеновские Светлые поверяют себя той правдой, которая им известна, и против нее не прут). Если Правды в мире нет - остается полагаться только на силу.

Еще раз: если правды о мире нет у Бога - ее нет ни у кого в мире, ее вообще в мире нет.

А если правды в мире нет - одна сила ничем не лучше другой.

И в этом случае слова Ника о "таких ситуациях, когда за каждой из сторон стоит своя правда. За которую они готовы биться и умирать. Поэтому на вопрос - где правда в моих книгах - каждому читателю придется отвечать самому. Придется думать" - это всего лишь "слова, слова, слова". Сколько ни думай, все упирается в одно: кто в описываемом мире обладает наибольшей полнотой знаний о нем и наиболее доброй волей - тот и более прав. Почему в АМДМ мы симпатизируем Императору, а не разноцветным волшебникам? Потому что при прочих равных у Императора больше доброй воли, а в полноте знаний о мире он лишь немногим волшебникам уступает. Но всей полноты нет ни у кого, Императору не к кому за ней обратиться - а значит, он ничем не лучше этих самых магов, и правды нет ни за кем. Каждый бьется и умирает за тот или иной кусочек неполной правды, по сути дела - за заблуждение.

И получается, что идейная полемика в мирах Ника Перумова вообще невозможна. Нет идеи, которая отражала бы всю полноту мира, нет идеи Бога - а значит, нет эталона, относительно которого идеи можно было бы оценивать. Не только в глобальном, но и в локальном масштабе. Заметьте: ни об одной из ситуаций Перумова вы не спорите на тему "кто прав". Совершенно естественно: если нет Того, Кто Прав в глобальном масштабе, то нет и того, кто прав в масштабе локальном (то есть, того, чья воля наиболее полно совпадает с волей Творца). Есть только тот, кто сильнее - вот и идут дискуссии о сравнительных характеристиках шворцев и о том, кто чьему забору троюродный плетень.

Ник говорит о свободном выборе - и создает мир, в котором выбрать не из чего. Точнее, мир, в котором существует лишь выбор между "Пепси" и "Кока", лишь выбор между этикетками.

За что боролись? Свобода где? Где свобода-то? Там, где от твоего выбора ничего не зависит, свободы, ребята, нет. Буриданов осел в своем выборе не был свободен.

О, да. Книги Ника ничего не навязывают. Кроме внутренней несвободы. Кроме непривычки к выбору и неумения выбирать.

Все это хорошо - пока речь идет только о книгах. В конце концов, сетевое обсуждение длины шворцев как развлечение - ничем не хуже, чем чаты или игры в он-лайновом режиме.

Но у нас есть еще и жизнь, ребята. И встает вопрос: как будет действовать в жизни человек, который считает, что большой правды нет, а маленькая есть только за тем, у кого сила? Как будет вести себя тот, кто в умеет выбирать лишь между этикетками? По логике вещей, он будет либо беспрекословно подчиняться тому, у кого сила, либо силой требовать столь же беспрекословного подчинения. Он будет искать того, кто снабдит все на свете этикетками, и лишь тогда станет выбирать, либо сам начнет расклеивать этикетки.

Если это сильный человек - это страшный человек. Это Чингисхан.

Если это слабый человек - это раб.

Перумов отстаивает мировоззрение, которое оставляет за вами возможность быть либо Чингисханом, либо рабом - вот перед каким фактом я хотел вас поставить. Вот ради чего я так долго писал это сообщение и написал его таким длинным - хотел показать ВСЮ цепочку рассуждений, звено за звеном.

И последнее. Если кто-то из вас хочет оставаться в плену иллюзии, будто книжное мировоззрение - это одно, а жизнь - совсем другое, и будто, читая книгу, можно любить насилие, а в жизни испытывать к нему живейшее отвращение, "по книге" думать, что "правды нет", а в жизни стоять за правду - пусть остается. Я сказал, что хотел. Если есть возражения - мылом.

С уважением, Арт. Игонин.
13.10.2000


Обсуждение - в гостиной Одинокой Башни.

 


Новости | Кабинет | Каминный зал | Эсгарот | Палантир | Онтомолвище | Архивы | Пончик | Подшивка | Форум | Гостевая книга | Карта сайта | Кто есть кто | Поиск | Одинокая Башня | Кольцо | In Memoriam



  • Адреса клиник. Ветеринарная интернет-аптека
    k9-vet.ru

Na pervuyu stranicy Отзывы Архивов


Хранители Архивов