Stolica.ruРеклама

Na pervuyu stranicu
Cabinet professoraCabinet Professora
  Annotirovanniy spisok razdelov sayta

Михаил Свердлов

Джон Толкин
(1892-1973) *

Судьба Джона Рональда Руэла Толкина была бы самой обычной, если бы не одно чудо. Чудом этим стала книга, опубликованная, когда её автору исполнилось 63 года. Книга, признанная специалистами шедевром "высокой" литературы и вместе с тем неслыханно популярная. Путь к ней был долгим и трудным. А началось всё с игры.

В течение многих лет Толкина знали как замечательного университетского преподавателя и ученого-филолога - но не более того.

А между тем его занимала не столько филологическая карьера, сколько филологическая игра. Изучая древние языки (он говорил по-французски, по-немецки, по-испански, знал готский, древнеисландский, англосаксонский, среднеанглийский, валлийский и финский языки), Толкин придумывал на их основе новые. Переводя и комментируя средневековые тексты, он сочинял, в подражание им, свои собственные.

Так, играя со словами, он придумал словечко "хоббит". Из него родилось предложение: "В земле была нора, а в норе жил да был хоббит", а из предложения - повествование.

Уже в самом слове были определены свойства будущего литературного персонажа. В "хоббите" соединились английское "гаbbit" ("кролик") со среднеанглийским "hob" [1] - так в старину именовались маленькие волшебные существа, добрые проказники и безобидные воришки.

Языковая игра привела Толкина к сказочной традиции. Именно оттуда для хоббитов были позаимствованы черты сказочных человечков: мохнатые ножки, обостренное зрение, умение бесшумно передвигаться и мгновенно исчезать. К этим чертам Толкин добавил кое-что от комичных буржуа из "взрослых" романов XIX в.: прнземлённость, ужий кругозор, консерватизм и здравый смысл Так получился персонаж сказочной повести "Хоббит, или Туда и обратно" (1937 г.) - Бильбо Бэгтинс.

В начале повести Бильбо Бэттинс - пятидесятилетнее дитя, посвятившее все предыдущие годы, по обычаю образцового хоббитского семейства Бэггинсов, обильным трапезам и курению табака. Между тем в характере Бильбо скрываются доселе неведомые самому герою качества - веселая предприимчивость а творческое любопытство, по материнской линии унаследованные им от странного и необычного хоббитского семейства Туков. Это исходное противоречие явного и возможного, бэггинсовского и туковского начал в жизни героя - основа сюжета повести.

После успеха сказки от Толкина, конечно, потребовали "ещё хоббитов". Во время работы над продолжением "Хоббита" неожиданно созрел замысел грандиозной эпопеи "Властелин колец". Чтобы воплотить этот замысел в жизнь, университетскому профессору потребовалось 12 лет упорного, почти героического труда. Когда же в 1954-1956 гг. трилогия [2] увидела свет, читатели были более чем удивлены. Ждали очередную волшебную историю для детей - получили волшебную историю на уровне наиболее впечатляющих достижений "взрослой" литературы XX в.

Одного хоббита для создания столь сложного и глубокого произведения было, конечно, мало. Другим зерном, из которого выросла книга, стала загадочная строка поэта VIII в. Киневульфа: "Се Эрендил, ярчайший из ангелов Средиземья". Красивое имя Эрендил захотелось поместить в ряд других красивых имён, а Средиземье населить персонажами любимых поэм и легенд. Так было затеяно сотворение волшебной страны, ее мифологии и истории.

К началу работы над эпопеей Толкин уже создал целый континент - с разработанной географией, сводом сказаний, легенд и песен, системой придуманных языков. Вписав в него сюжет своей эпопеи, автор добился удивительного для волшебной истории эффекта достоверности. У читателя возникает ощущение, что мир, созданный фантазией Толкина, существует на самом деле. Ведь в нём так же, как и в реальном мире, ориентируешься по карте, узнаёшь новые языки, изучаешь мифы и предания разных народов. Во "Властелине колец" хоббит стал частью этой "воображаемой реальности". В результате изменились и Средиэемье, и хоббит. Средиземыо до хоббита не хватало действия, литературного сюжета и героя, с которым бы читатель мог сопоставить самого себя. И вот с появлением такого персонажа закончилась филологическая игра Толкина и началась большая литература. Но и сам хоббит здесь не мог уже оставаться прежним персонажем детской сказки.

В эпопее "Властелин колец" Толкин развернул один из эпизодов "Хоббита". Эпизод этот - с кольцом, которое потеряло коварное существо по имени Горлум и нашел Бильбо, - не кажется читателю "Хоббита" таким уж важным. В повести кольцо не более чем традиционный волшебный предмет - "помощник", делающий владельца невидимкой. Но в трилогии оно неизмеримо значительнее. Это Кольцо Всевластия, создание и потенциальное орудие универсального зла, несущее cмертельную угрозу всему Средиземъю. Так находка Бильбо, переданная им своему племяннику Фродо, выталкивает хоббитов из их убежища в водоворот большого времени, в эпицентр извечной борьбы добра и зла.

Кольцо было "предназначено" хоббиту наперекор злу и "воле Врага". Однако дальнейшая судьба кольца зависит от свободной воли самого хоббита. Оно ведь не в состоянии привнести грех извне, оно ищет - и находит - греховные инстинкты в душе своего владельца [3], испытывая сильных соблазном власти, слабых - соблазном обладания. Ещё в повести Бильбо был поставлен перед выбором воспользоваться "подсказкой" кольца и убить "скользкую тварь" Горлума или, следуя хоббитской природе, пожалеть его. Бильбо "начал с жалости", и этот "ничтожный" поступок - его первая победа над злой волей кольца, дающая надежду Средиземью. Вторая победа - добровольный отказ Бильбо от кольца в пользу своего племянника Фродо. Теперь уже наследнику Бильбо предстоит сделать выбор: принять ли возложенную на него миссию или отказаться от неё.

Миссия представляется непосильной - уничтожать кольцо. Сказав "да", Фродо не только сталкивается с почти непреодолимыми внешними препятствиями, но и оказывается обречённым на мучительную внутреннюю борьбу. Власть кольца не может не повлиять на волю его обладателя, любой греховный помысел которого отныне во много раз усилен кольцом, тело "развоплощается", становится все более призрачным, а душа стремится к смерти [4].

Противостоять всему этому кажется выше возможностей хоббита. Ведь он - "невысоклик". И читатель понимает: указание на малый рост хоббнта - метафора, обращенная к нему, читателю, тоже маленькому по отношению к большой истории. Да и сам Толкни признался однажды: "В действительности, я - хоббит". Но как раз "маленькие люди" и становятся героями - таково послание Толкина. Именно из обыкновенного и заурядного вырастают великие дела; почва большой истории - повседневность и бьгг. Будничные свойства хоббитов способны преображаться: огромность оборачивается самопожертвованием, здравый смысл - героической находчивостью, оптмизм и жизнелюбие - стойкостью и мужеством. В слабости хоббитов коренится их сила. "Хоббиты цепко держатся за мир", "обеими ногами стоят на земле"; "то они мягче масла, то вдруг жёстче старых древесных корней" - так о них говорят персонажи Эпопеи По словам автора, он создал хоббитов маленькими, чтобы "выявить в существах более чем слабых поразительный неожиданный героизм обыкновенного человека в крайних обстоятельствах".

Суровые испытания выпадают на долю Фродо и его друзей-хоббитов во время одного из самых тяжёлых кризисов Средиземья. Это тот этап космической борьбы добра и зла, когда силы добра идут на убыль, замыкаясь в своих одиноких оазисах, на последних островках древнего волшебства. Эти оазисы - Заповедный Край Тома Бомбадила, владения эльфов и древний лес Фангорн, обиталище древесных великанов онтов. А в это время зло, олицетворяемое падшим ангелом Сауроном, стремительно расширяется и захватывает все новые территории. Сила зла во "Властелине колец" велика, как ни в одной другой волшебной сказке. Сила добра, напротив, ограничена извне и ограничивает себя изнутри. Добро не имеет права посягать на чью-либо свободу воли, а значит, и претендовать на власть. Оно чувствует себя виновным за прошлое, потому что в будущем ему грозит опасность превратиться в эло. Побела добра кажется читателю невероятной. Чтобы победить, оно мобилизует все свои возможности, объединившись вокруг мага. Гэндальфа и потомка древнего королевского рода Арагорна.

На совете свободных народов Средиземья Фродо принимает решение тайно пробираться в Мордор, подвластный Черному Властелину Саурону. Там он должен уничтожить кольцо в том месте, где оно было создано, - в недрах Огненной Горы Ородруин. С Фродо, кроме хоббитов Пина и Мерри, вызываются идти представители свободных народов, объединившиеся в Братство Кольца, - люди Арагорн и Боромир, эльф Леголас, гном Гимли и маг Гэндальф [5].

Дороги хоббитов вскоре расходятся. Пин и Мерри попадают в мир эпической героики (в Мустангрим и Гондор), где они сами воспринимаются как пришельцы из древних преданий и где им предстоит приобщиться к древней воинской славе. Доля Фродо, пробирающегося к Роковой Горе Ородруин, иная. Не случайно окружающий его ландшафт так напоминает современные военные полигоны и индустриальные пустыри. По мерс приближения к концу путешествия он становится все ближе к героям XX в. и всё дальше от легендарного прошлого.

Большая часть "Властелина колец" была написана во время Второй мировой войны, что многое объясняет в героизме Фродо. Ему не дано открыто противостоять врагу. Вместо этого он отчаянно сопротивляется кольцу, отчуждающему хоббита от земляков, обрекающему его на одиночество, раздваивающему сознание. Вызванная кольцом душевная болезнь Фродо пугает читателя своей "современностью": в маленьком хоббите вдруг угадывается открытый новейшей литературой "маленький человек", вынужденный противостоять "пустыне" вокруг себя и "чудовищу" в самом себе.

Истории Фродо не суждено завершиться традиционной сказочной формулой: "И с тех пор он жил счастливо до конца своих дней". Судьба его исполнена трагических противоречий. Совершив подвиги сверх своих сил, он тем не менее потерпел поражение. Преодолев непреодолимые внешние препятствия, сам себе оказался злейшим противником. Три раза Фродо добровольно жертвовал собой. В первый раз - ещё дома: "Придется мне бросить Торбу, покинуть Хоббитаиию и вообще уйти куда глаза глядят". Второй раз - в эльфийском Раздоле: "Я готов отнести кольдо, хотя и не знаю, доберусь ли до Мордора". В третий раз - на горе Овид, после раскола Братства Кольца: "Я должен идти один". Но в решающий момент он присвоил кольцо и отрёкся от миссии: "Я пришёл. Но мне угодно поступить по-иному, чем было задумано. Чужой замысел я отвергаю. Кольцо - моё!".

Все же Средиземьс было спасено не по воле случал и не только по воле Божественного провидения. Решающим в судьбе свободных народов Средиземья стал акт милосердия. Фродо сумел не только пожалеть своего слугу-врага и спутника-преследователя Горлума, но понять его и даже, переступив через отвращение, полюбить. То, что вопреки прямой целесообразности Горлуму была дарована жизнь, в итоге и решило дело: в роковую минуту он напал Фродо, откусил палец с надетым на него кольцом и, оступившись, упал в [6] жерло Ородруина. Так посредством злой воли была одержана победа над злом.

Эту победу читатель воспринимает как чудо - слишком мало возможностей оставалось для ее достижениями. В чем все же был шанс добра? Свободный выбор в пользу добра наделяет даже слабого элементарным здравым смыслом, способностью воображения и мужеством в минуту опасности, когда приходится спасать себя, свой дом и свой мир. А Саурон лишен именно здравого смысла и воображения. Он не в состоянии предвидеть действий добра, ибо не может даже представить себе, что такое добро. Саурон не способен понять, как можно добровольно отказаться от кольца. Злой Властелин совершает решающую ошибку, потому что обо всем и всех судит по себе.

После завершения эпопеи, ее публикации и ошеломляющего успеха. Толкин возвращается к филологической игре. В последние 20 лет жизни он пишет небольшие стилизации, составляет приложения к "Властелину колец", и безуспешно пытается реализовать свой давний проект "Книги утраченных сказаний" под новым названием "Сильмариллион". Последнее сочинение так и осталось, по меткому выражению издателя С.Ануина, "книгой-в-себе". Посмертная публикация неоконченной рукописи, осуществленная сыном Толкина Кристофером, явилась не столько фактом литературы, сколько "культовым" событием.

С начала 60-х гг. Толкин становится объектом культа, который к 80-90-м гг. принимает форму молодёжной "игры в Толкина". В конце XX столетия судьба наследия Толкина представляется парадоксальной: сложная и глубокая книга "Властелин колец" все чаще оказывается для молодых читателей лишь поводом поиграть в рыцарей и волшебников.


Заметки на полях статьи:

С 1919 г. Толкин участвует в подготовке нового Оксфордского словаря английского языка, с 1920 г. преподает в Лидском университете, с 1925 - в Оксфордском.

Толкин перевел и издал знаменитые рыцарские поэмы XIV в. "Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь", "Перл", "Сэр Орфео".

Повесть Толкина выросла из его игры со своими детьми, из рассказываемой на ночь сказки с продолжением. Поэтому хоббит в ней так похож на ребенка - и ростом, и образом жизни. В хоббитских домиках-норках живется также уютно и беззаботно, как в детской комнате. Хоббитский быт так же счастливо ограничен, как у детей: застолья шесть раз в день, не считая закусок, празднования дней рождения, болтовня с друзьями - и никаких забот.

Горлум-Смеагорл.
Во "Властелине Колец" Толкин-писатель успешно использует свой опыт филолога. Пример - исследование характера Горлума. Толкин-филолог раскрывает его с помощью тонких языковых детелей. Судьба Горлума тесно связана с судьбой имени, которое он носит. Его "правильное" имя - Смеагорл - подчеркнуто хоббитское. На одном из придуманных Толкином языков Средиземья оно означает "зарывающийся в нору". Здесь за первым смыслом (хоббитская нора) прячется второй - предсказание подземелья, тьмы и одиночества. Как имя, потерявшее первые два слога, превратится в междометие "Горлум", так и хоббит Смеагорл превратится в "скользкую тварь". Особенности речи Горлума указывают на его раздвоение, то он Горлум, то Смеагорл. "Смеагорл" совершает поступки "от себя". Тогда он употребляет местоимение "я". Горлум же, во-первых, пытается ускользнуть от ответственности, говоря о себе в третьем лице, во-вторых, он пресмыкается перед кольцом, называя себя во множественном числе "мы", в третьих, он замыкается в собственном эгоизме, именуя своей "прелестью" и кольцо, и себя.

"Прост-прост, а всегда выкинет что-нибудь неожиданное!" - так характеризовался хоббит еще в повести 1937 г. Эти слова чудесным образом сбываются во "Властелине колец". В конце "Хоббита" Гэндальф посмеивался над Бильбо: "Не забывайте, пожалуйста, что мир огромен, а вы персона не столь уж крупная!". Но именно хоббиту придется взять на себя ответственность на этот огромный мир в эпопее "Властелин колец".

В Первую мировую войну Толкин провел четыре месяца на передовой, потерял двух близких друзей и был тяжело контужен.

Фродо не удастся вкусить плоды победы над злом и забыть свое поражение. Опустошенный и надломленный, он остается по ту сторону своего мира и своего времени. Ему уже не преодолеть раздвоенности. Одной частью души он неразрывно связан с "нездешней" тьмой, мучаясь ранами, нанесенными ему побежденным злом, и тоскуя по уничтоженному кольцу. Другой - с "нездешним" светом, болея сердцем за все живое, подобно своему учителю Гэндальфу. Успокоение он найдет только за морем, в Бессмертным Землях, куда уплывают чудотворцы Средиземья на исходе третьей эпохи.


*Джон Толкин // Энциклопедия для детей, т. 15. Всемирная литература, Ч. 2. XIX и XX века. Глав. ред. В.А. Володин, М.: Аванта+, 2001, 656 с., 60000 экс.; С.340-346.


Примечания Остогера:

[1] Сам Дж.Р.Р. Толкиен, однако, считал иначе: "...the only E. word that influenced the invention was 'hole'..."

[2] Во-первых, "Властилин колец" - не трилогия, а во-вторых, дата публикации - 1954-1955: первые два тома опубликованы в 1954 (29 июля и 11 ноября), третий - 20 октября 1955.
http://www.kulichki.com/tolkien/cabinet/faq.shtml#9

[3] Так ли это?

"Психологическая эволюция Фродо мотивирована в романе в основном "извне". Она отражает естественное развитие героя в соответствии с обстоятельствами. Но, если видеть только эту восходящую линию нравственной эволюции Фродо, кульминационная сцена романа - отказ героя уничтожить Кольцо - окажется "странной", как представляется некоторым исследователям. Этот эпизод оказывается камнем преткновения для критиков. Р. Сейл и У.Х. Оден вообще отказываются от комментариев, прибегая к обильному цитированию или пересказу. В других случаях интрепертация достигается за счет прямого противоречия с содержанием произведения. Так, В. Флигер главного врага видит не в Сауроне, а в Голламе, "темном двойнике" Фродо. Герой в ее трактовке "борется со своей внутренней тьмой и проигрывает". Столь же произвольны трактовки в статьях Х. Кинана, Д. Брюера, Р. Зимбардо. Между тем в романе изображены две параллельно протекающие эволюции героя. Наряду с восходящей психологической эволюцией Толкин изображает и другой процесс - расчеловечивание Фродо, его превращение в Темного Властелина, Повелителя Колец. Это уже какая-то другая, не психологическая эволюция. Все силы сознания Фродо направлены на то, чтобы отстоять себя, сохранить свою личность. И тем не менее она неумолимо вытесняется воздействием Кольца Власти".

(С.Л. Кошелев, "Жанровая природа "Повелителя колец" Дж.Р.Р. Толкина" // Жанровое своеобразие лтературы Англии и США XX в., 1985 г.)
www.kulichki.com/tolkien/arhiv/manuscr/koshel85.shtml

[4] Маловразумительно.

[5] Забыт Сэм.

[6] Не так все просто:

"Момент принесения Голламом клятвы верно служить Фродо, начало их отношений, проходит под знаком Кольца и выделен необычным художественным приемом. Перед Сэмом, свидетелем этой сцены возникает видение, трансформирующее образы участников. "На мгновение Сэму почудилось, что хозяин его вырос, а Голлам сжался; перед ним предстала высокая суровая тень, могучий повелитель, скрывающий свое сияние в сером облаке, а у ног его - скулящий пес. И все же эти двое не были чужими, между ними было какое-то родство. Они могли понять друг друга". Они родственны как две ступени на пути подчинения Кольцу, который Голлам прошел до конца и на который Фродо только вступил. Эта концептуальная близость выражена и психологически: в сострадании и жалости Фродо, в симпатии Голлама. Но их отношения определяются тем, что Кольцо у Фродо. Поэтому он "могучий повелитель". Поскольку рассматриваемая сцена - начало пути в Мордор, подлинная личность Фродо еще сильна: он не хочет властвовать над Голламом, предоставляет решение его воле: "Если хочешь, можешь поклясться Кольцом". Таким же видением Сэма обозначен и последний этап этих отношений. У дверей подземной кузницы Саурона на Горе Рока на Фродо, обессиленного настолько, что он не может идти и его несет Сэм, нападает Голлам, тоже дошедший до предела истощения. "И вдруг, как прежде у подножия Эмюн Муила, Сэм увидел противников другим зрением. К земле припала скорчившаяся тварь, чуть ли не тень живого существа, вконец растоптанная и побежденная, но полная отвратительной алчности и ярости; а перед ней высилась суровая, уже недоступная жалости фигура в белом, с огненным колесом на груди. Из пламени раздался повелительный голос: "Прочь! Исчезни и не тревожь меня! Коснись меня еще раз - и сам ты будешь брошен в пламя Рока!". Заклятье, сбросившее затем Голлама в подземное пламя, звучит "из огня" - это голос самого Кольца, только исходящий из уст Фродо".

(С.Л. Кошелев, "Жанровая природа "Повелителя колец" Дж.Р.Р. Толкина" // Жанровое своеобразие лтературы Англии и США XX в., 1985 г.)
www.kulichki.com/tolkien/arhiv/manuscr/koshel85.shtml

 


Новости | Кабинет | Каминный зал | Эсгарот | Палантир | Онтомолвище | Архивы | Пончик | Подшивка | Форум | Гостевая книга | Карта сайта | Кто есть кто | Поиск | Одинокая Башня | Кольцо | In Memoriam



Na pervuyu stranicy
Хранитель: Oumnique