Stolica.ruРеклама

Na pervuyu stranicu
Cabinet professoraCabinet Professora
  Annotirovanniy spisok razdelov sayta

Анариэль Ровен. Перевод осуществлен в рамках проекта "ТТТ".

ОКОВЫ МЭЛЬКО

КОММЕНТАРИИ К ТЕКСТУ

В промежуточном эпизоде, соединяющем это повествование и предыдущее, мы неожиданно сталкиваемся с Тимпинэном, или Тинфангом. Этот образ существовал в воображении отца несколько лет, и о нем есть два стихотворения. Первое озаглавлено "Тинфанг Трель". Оно совсем короткое, но существует в трех версиях. Согласно заметке отца, оригинал был написан в Оксфорде в 1914 году и переписан в Лидсе "в 1920-23". Стихотворение было опубликовано в 1927 году в новом варианте, который я привожу здесь. *


* Стихотворение было опубликовано в журнале, обозначенном на вырезке из него как "I.U.M[agazine]".


Тинфанг Трель
		Тихий посвист, легкий свист,
		Флейты звук высок и чист.
		То играет Тинфанг Трель.

		Кто танцует, одинок,
		Вьются тени легких ног
		В серых сумерках лесных
		В свете первых звезд ночных?
		Он зовется Тинфанг Трель.

		Видишь первую звезду?
		Как огонь ее раздут
		В пламень дымно-голубой.
		Он играет не для нас,
		Он играет не для вас,
		О, не для нас с тобой.
		Все мелодии его
		Для него, ни для кого,
		Ведь это Тинфанг Трель.

(Пер.Арандиля)

В первом варианте Тинфанг назван "лепраун", а по раннему словарю языка гномов он - "фей".

Второе стихотворение озаглавлено "Вдаль по древним холмам, прочь из этих земель" (Over Old Hills and Far Away). Оно существует в пяти вариантах, название самого первого из которых переведено на древнеанглийский - "Geond fyrne and heonan feor". Примечание отца гласит, что оно было написано в Броктон Камп в Стаффордшире между декабрем 1915 и февралем 1916 и переделано в Оксфорде в 1927 году. Последний вариант, приведенный здесь, отличается от ранних не только отдельными словами, но и целыми строками. В конце я даю несколько наиболее интересных отличий.

	Вдаль по древним холмам, прочь из этих земель

	Ранней ночью июньской была тишина,
	Были звезды бледны, далека луна (1),
	И деревья поникли в томительных снах,
	Пока тени, проснувшись, оживали в корнях.

	Я тихонько поднялся и стал пред окном,
	Оставляя постель, непримятую сном;
	Что-то там трепетало, прекрасно и странно,
	Как цветка аромат или пряди тумана<
	Над озерною гладью (2) в эльфийской земле (3),
	Кружит белым мерцаньем в струящейся мгле,
	Звездный свет или ветер доносят его
	Высоко к переплету окна моего.
	Или это был звук? И дивил он меня,
	Ибо он приближался, так ясно звеня,
	Будто издалека, с каждым шагом слышней,
	Чист, как звездная искра среди камышей,
	И неверен и смутен - то есть, то нет -
	Как росинки полночной мигающий свет.

	Я на зов поспешил, распрощавшись со сном,
	По скрипучим ступеням, сквозь дремлющий дом,
	Вот вздохнула дверь, выпуская в ночь,
	От порога - лужайкой, и прочь, прочь!

	Это был Тинфанг Трель в своем танце ночном,
	Тот, чья флейта звала за вечерним окном;
	Развевалась, сверкая, как иней в мороз,
	Паутина его древних белых волос,
	И вокруг него звезды мерцали, кружась,
	И под флейту их свет разгорался и гас (4)
	Синеватыми искрами на серебре -
	Как мерцают всегда вслед его игре. (5)

	Но лишь призраком звука нарушив покой,
	Белой гальки я тихо коснулся стопой,
	Как прыжок его ног вспыхнул в вихре песка,
	Ветерком белых пальцев сверкнула рука.
	Так в мгновение ока подпрыгнул он ввысь<
	В бледном блеске волос, что как крылья неслись;
	Свою длинную флейту, что пела в руке,
	Перекинул за плечи висеть на шнурке.
	
	И своим узким тельцем, изящней тени,
	Он скользнул в тростники, и сомкнулись они,
	Лишь серебряным смехом вода отдалась,
	И высокую ноту он выдул, смеясь,
	И порхнуло в тени платье цвета теней.
	О! Изогнуты вверх, клюва птицы длинней,
	Загибались носки мягких туфель его,
	Он как ветер ночной танцевал над травой.

	Он ушел, и долина нага и пуста,
	Здесь стою я один, и вокруг темнота.
	Но внезапно из сумрака дальних лугов,
	Но опять издали, из сырых тростников,
	От замшелых полян, от вечерних болот
	Льются несколько быстрых трепещущих нот.

	Я ручей перепрыгнул, по лугу скорей,
	Ибо то Тинфанг Трель был с игрою своей,
	И я должен за посвистом флейты спешить
	Сквозь траву, через корни и сквозь камыши,
	По туманным полям, по ночным тростникам,
	Что еще вторят древнего эльфа шагам,
	И кивают и шепчут под быстрой стопой;
	Вдаль по древним холмам, над дремотной рекой,
	Прочь из этих земель, далеко к той стране,
	Где эльфийские арфы (6) поют в тишине.

(Пер.Арандиля)

Из ранних вариантов:

(1) Был тихим вечер однажды в июне,

На меня звезды столь рано взглянули...

Ср. с прозаическим текстом, с.94: "Нолдоли говорят, что когда играет Тинфанг Трель, звезды торопятся вспыхнуть".

(2) "над озерной гладью" вместо "над озером фэери".

(3) "в эльфийской земле" вставлено в последнюю версию текста вместо "в земле фэери".

(4) Загорались они, засиять торопясь...

Ср. примечание (2).

(5) Синие звезды ярко сияют,

Пока на флейте Трель им играет.

Ср. с прозаическим текстом, с.95: "или он заиграет под полной луной, и ярко сверкают синие звезды".

(6) "эльфийские арфы" вставлено в последнюю версию текста вместо "арфы фэери".

*

Первая часть "Оков Мэлько" приобрела совершенно иную форму в позднейших версиях, где во время пребывания Валар на острове Алмарен под светом Двух Светилен (Сильмариллион, с.35) "семена, посеянные Йаванной, начали быстро прорастать и распускаться, и появилось множество растений, больших и малых: мхи и травы, великие папоротники и деревья с вершинами, венчаными облаками", "пришли звери, что обитали на травянистых равнинах, в реках и озерах, и что поселились в тенистых лесах". Такова была Весна Арды, но после прихода Мэлькора и создания Утумно "зелень блекла и гнила, реки забило водорослями и илом, появились болота, вонючие и ядовитые, где множились мухи; леса же стали темны и опасны, и страх поселился в них; звери обратились в чудищ, клыкастых и рогатых, обагрив землю кровью". Затем произошло низвержение Светилен, и "так окончилась Весна Арды" (с.37). После создания Валинора и появления Двух Древ "Средиземье лежало в сумерках под звездами" (с.39), и лишь Йаванна и Оромэ из всех Валар приходили туда время от времени: "Йаванна бродила в темноте, печалясь, ибо рост и надежды Весны Арды погибли. И она погрузила в сон многое из того, что появилось Весной, дабы оно не старело, но ожидало времени грядущего пробуждения" (с.47). "Но уже были древнейшие из живых: в морях - огромные водоросли, на суше - высокие тенистые дерева; и в долинах меж укрытых мраком холмов жили темные создания, древние и могучие".

В раннем повествовании, однако, не упоминается о начале роста во времена Светилен (см. с.69), а первые деревья и травы появляются от заклинаний Йаванны во мраке, последовавшем за падением Светилен. Более того, в последнем предложении говорится о семенах, посеянных в "мирных сумерках", пока Мэлько был скован, и эти семена ожидали "только света... чтобы прорасти". Таким образом, по раннему повествованию, Йаванна сеет во мраке, предвидя, как представляется, рост и цветение в дни солнечного света, в то время как во всех последующих версиях богиня скорее погружает в сон то, что пробудилось под светом Светилен в дни Весны Арды. Но и в раннем повествовании, и в Сильмариллионе содержится мысль, что Йаванна предвидит, что в конце концов свет придет и в Великие Земли - в Средиземье.

Концепция текучего света, струящегося в воздухе над Землей, также весьма примечательна, и, кажется, первоначально века сумерек к востоку от моря были освещены остатками этого света ("Теперь редко выпадал мерцающий дождь, и везде царила темнота, озаряемая лишь слабыми проблесками света", с.98) и звездами Варды, хотя "Боги собрали почти весь свет, что прежде струился в воздухе " (там же).

"Великое неистовство" (с.100) может мыслиться как предшественник Битвы Стихий в позднейшей мифологии (Сильмариллион, с.51). Но если в раннем повествовании деяния Мэлько являются причиной прихода Валар, то Битва Стихий, в которой меняется облик Средиземья, следует за появлением Валар. В Сильмариллионе Валар подвигнуты на штурм Утумно тем обстоятельством, что Оромэ обнаружил недавно пробудившихся Эльфов.

По богатству деталей и "примитивности" общей атмосферы рассказ Мэриль-и-Туринкви о пленении Мэлько мало напоминает позднее повествование, которому равно чужды и стиль переговоров в Утумне, и вероломные уловки Валар с целью поймать Мэлько в ловушку. Но некоторые детали сохранились: скованная Аулэ цепь Ангайнор (хотя и не из чудесного тилькала с его именем черезвычайно нехарактерной деривации), борьба Тулкаса и Мэлько, заключение последнего в Мандос "на три века", и мысль о том, что его твердыня не была разрушена до основания. Также выясняется, что мягкий и доверчивый характер Манвэ обозначился рано, а ссылка на то, что Мандос редко говорит, предвещает тот факт, что в Сильмариллионе Мандос выносит свои приговоры лишь по слову Манвэ (см.стр.90). Происхождение соловьев из владений Лориэна в Валиноре также уже присутствует.

Наконец, из того, как в этом рассказе описано путешествие Валар, видно, что Хисиломэ (сохранившись без дальнейших изменений как квэнийское название Хитлума) является областью, совершенно отличной от позднейшего Хитлума, ибо располагается за Железными Горами. Как сказано в Сильмариллионе, Железные Горы были воздвигнуты Мэлькором "как ограда перед его оплотом Утумно": "они стояли на границе краев вечного холода, огромной дугой изгибаясь с востока на запад" (с.118). Но на самом деле "Железные Горы" соответствуют здесь позднейшим "Горам Тени" (Эрэд Вэтрин). В снабженном примечаниями списке имен, прилагаемом к сказанию "Падение Гондолина", по поводу названия Дор Ломин говорится следущее:

Дор Ломин или "Земля Тени" - это область, именуемая Эльдар Хисиломэ (что означает "Тенистые Сумерки") ... и так названа она по причине того, что там мало солнечного света из-за Железных Гор, ограничивающих ее с юго-востока.

На небольшой карте, данной на стр.81, линия гор, которую я обозначил буквой f, скорее всего изображает Железные Горы, а область к северу о них, помеченная g, - это Хисиломэ.

Рукопись продолжается без перерыва от того места, на котором я закончил текст данной главы. Но здесь завершается часть мифологического повествования (что отмечено коротким вмешательством Эриола), и потому дальнейший рассказ Мэриль-и-Туринкви является материалом следующей главы. Таким образом, я разделил единое повествование на две части.

 


Новости | Кабинет | Каминный зал | Эсгарот | Палантир | Онтомолвище | Архивы | Пончик | Подшивка | Форум | Гостевая книга | Карта сайта | Кто есть кто | Поиск | Одинокая Башня | Кольцо | In Memoriam



Na pervuyu stranicy
Хранитель: Oumnique