Арда-на-Куличках
Подшивка Лэймара


Арбитман Роман  — Итоги, Москва, №38, 19.9.2000

ЗОЛУШКА В ОТСУТСТВИЕ ПРИНЦА

Отечественная научная фантастика в ее привычном воплощении умерла с наступлением свободы
СОДЕРЖАНИЕ

•  ЗОЛУШКА В ОТСУТСТВИЕ ПРИНЦА
•  СТАРАЯ ГВАРДИЯ
•  МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ
•  КАК СПАСТИ РОССИЮ
•  КИЛОБАЙТНИКИ
•  ТАМ, ГДЕ НАС НЕТ

ЗОЛУШКА В ОТСУТСТВИЕ ПРИНЦА

В 1938 году на страницах «Литгазеты» писатель Александр Беляев назвал нашу фантастику Золушкой — и тем самым обозначил ее статус на десятилетия вперед. В одно емкое слово вместилось и униженное состояние всей этой области литературы (которую третирует мачеха-критика), и ее протеизм (от кухонной замарашки до принцессы), и даже печальная ее зависимость от хода часовой стрелки (отмеряющей срок, пocлe которого золотая карета всеобщего признания может опять превратиться в тыкву). Одно время роль Золушки была у нас просто уникальна. То, за что ее толстым старшим сестрам давно поотрывали бы головы, ей самой сходило с рук — благо власти предержащие не больно интересовались трудами какой-то замарашки из литературно-кухонной резервации. С середины 60-х и до начала 90-х научная фантастика в  СССР переживала настоящий расцвет, став по необходимости «нашим всем». Социальная сатира, роман-предупреждение, триллер, неангажированная публицистика, философский трактат — все жанры (в том числе и скучные) могли прятаться под сенью дружных букв «НФ».

Однако ничто не вечно. Поиски фиг в кармане закончились вместе с СССР. Праздник свободы ознаменовался концом НФ — в ее привычном воплощении. Запретные жанры покинули свое убежище и начали самостоятельную жизнь. Что же теперь осталось собственно фантастике как ветви литературы? Паразитировать на былых заслугах? Дать себе засохнуть? Прикрыться глянцевой обложкой и лечь на прилавок рядом с  детективом?

СТАРАЯ ГВАРДИЯ

К концу столетия из патриархов жанра мало кто уцелел. Великое братство Стругацких исчезло со смертью старшего брата. Тандем Евгения Войскунского и Исая Лукодьянова распался с уходом Лукодьянова. Еремей Парнов, еще раньше оставшийся без Михаила Емцева, ушел в детектив. Кончина Генриха Альтова вынудила умолкнуть и Валентину Журавлеву. Из многих и многих, кто дебютировал в 60-е и  активно действовал в 70 — 80-е, на плаву по сути остались только трое: Кир Булычев, Владимир Михайлов и Ольга Ларионова. Все трое не  изменили всерьез своих подходов к жанру-кормильцу. Каждый лишь зафиксировал привычный status quo и черпает из себя, прежнего…

Ольга Ларионова, некогда известная кaк автор «лирической фантастики» (то есть произведений с преобладанием трепетных семейно-бытовых коллизий), еще десять лет назад решила соединить свои навыки с жанром «космической оперы». Была сочинена повесть «Чакра Кентавра», в основе которой оказалась брачная идиллия земного космонавта Юрия и внеземной принцессы Сэнии. Идиллию пытались разрушить коварные крэги (разумные птицы). Не так давно увидел свет роман «Евангелие от крэга» — уже третья книга цикла о людях и  птичках, продолжающих гадить гуманоидам. Увы, старая лирическая закваска дурно повлияла на новый сюжет: вместо того чтобы схлестнуться с птичками, герои и героини долго выясняют отношения и по-броуновски перемещаются с места на место…

Как и Ларионова, Булычев сделал ставку на инерцию и ностальгию. Те, кому сейчас за тридцать, помнят Алису Селезневу, и  для них имя писателя — знакомый брэнд. Однако тиражированием вечно юной, кaк консервированная курица, Алисы фантаст не ограничивается. Характерным примером творчества нынешнего Булычева является его цикл «Театр теней» (начатый романами «Вид на битву с высоты» и «Старый год»). Фантаст решил создать российский вариант «Секретных материалов», противопоставив импортному Фоксу Малдеру россиянина Гарика Гагарина. И если герои сериала докапывались до сенсаций в одиночку и лишь потом тревожили руководство, тo булычевские персонажи выходят на охоту за тайнами в качестве штатных сотрудников государственного Института экспертизы и при поддержке оного. А  мешают нашим героям заурядные криминальные типы, которые наживаются на обнаруженных артефактах и которых нетрудно утихомирить при помощи УК и АКМ. В общем, «новый» Булычев остался прежним. Более того. Во первых строках «Вида на битву с высоты» читатель распознает двадцатилетней давности рассказ «Выбор», перелицованный автором в соответствии с теперешними реалиями. Памятуя о большом запасе повестей и рассказов прежних лет, легко представить себе механизм возникновения и остальных книг цикла.

Владимир Михайлов, чья муза долго разрывалась мeжду action и философствованиями, склонился в сторону последних. В его новом романе «Беглецы из ниоткуда» (продолжении старой книги «Дверь с той стороны») бездействия стократ больше, чем действия. А предыдущий роман «Вариант «И» — формально фантастический — и вовсе отдан геополитике. Автор остросюжетной тетралогии о капитане Ульдемире, Михайлов в «Варианте «И» пожертвовал динамикой ради квазиисторических экскурсов и возможности высказать следующую идею — нашей стране следует поднять зеленое знамя Пророка и утвердиться в  качестве исламской сверхдержавы. Чтобы озвучить столь экзотический рецепт спасения России, Михайлов поставил на кон главное, что имеет,  — репутацию одного из видных представителей «старой гвардии» НФ. Кто выиграл? Только нежанр.

МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ

Итак, мэтры перешли на «новоделы», а ученики лучших мастеров НФ той поры — А. и Б. Стругацких — стараются принизить их достижения. Отчасти ради амбиций, отчасти с целью коммерции. Пять лет назад редактор издательства Terra Fantastica Андрей Чертков родил любопытную идею. Мир Стругацких, утверждал Чертков, так детально прописан, что сделался почти реальным уголком Вселенной. И  было бы глупо не пустить туда жильцов — в особенности, если у них с воображением плоховато. Молодым писателям-фантастам было предложено соблазнительное начинание: попробовать силы на чужой территории. Так появились «Время учеников» (1996) и «Время учеников-2» (1998). Только что вышел третий сборник.

О двух первых было уже немало сказано. За редким исключением, сюда попали сочинения двух видов: либo графоманские попытки имитации стиля мэтров, либo надрывные попытки с ними полемизировать. В третьей книге — та же тенденция. Авторы клянутся в верности «духу Стругацких», уснащая свои сочинения чужими персонажами и реалиями и пытаясь объяснить неразумным мэтрам, кaк нужно было «правильно» строить сюжет (Владимир Васильев, рассказ «Перестарки»). Уже знакомое стремление вывернуть наизнанку «миры Стругацких», выявить гадкое нутро некогда положительных героев родило на свет, к примеру, «Посетителя музея» Александра Хакимова (совестливый охотник из  «Возвращения» превращен в убийцу-ксенофоба). Присутствует в книге и новый рассказ Андрея Лазарчука, чья авторская манера неизменна: хорошо прописанный абзац — и невнятица на уровне общего замысла. Еще в «Солдатах Вавилона» Лазарчук выдал за роман ком, слепленный из  пестрых отрывков. Чтобы читатель мог уловить нечто стройное в импрессионистическом буйстве красок, ему требовалось отойти от  полотна на расстояние бесконечности… Все эти недостатки присутствуют и в недавно изданном сборнике Лазарчука «Из темноты». Выстроить связный сюжет для автора задача по-прежнему непосильная. Прокламируя свою принадлежность к «школе Стругацких», он не смог перенять у мэтров главного — умения писать сюжетно, не теряя при этом глубины. Пройти по тонкой грани мeжду заумью и пошлостью ему не  дано.

КАК СПАСТИ РОССИЮ

«Товарищ, пред тобою Брут. Возьмите прут, каким секут, секите Брута там и тут». Такие вирши предлагались героями Стругацких в  стенгазету НИИЧАВО, нo были отвергнуты: мол, не годится, не наши методы, пропаганда телесных наказаний. Знали бы эти гуманисты, что из-за их дряблости Россия едва не погибла, захлебнувшись в мутной волне преступности. Хулигана Хому Брута не в стенгазете надо было песочить, а из «магнума» в сердце и контрольку в голову. За пьянство в общественных местах, за нерыцарское отношение к Панночке, за  хамские высказывания в адрес Вия. И вообще Брут — не русская фамилия…

Олег Дивов, автор романа «Выбраковка», иллюстрирует сегодня еще одну тенденцию творческой переработки принципов отечественной НФ. Он делает вид, что написал антиутопию — типа «451 градусов по Фаренгейту». Но тщетно. При чтении тонкая оболочка антиутопии рвется, и из-под нее скалит зубы утопия. По Дивову, Россию спасут судьбоносные указы: они упростят систему судопроизводства, передав большую часть правоохранительных функций сотрудникам Агентства социальной безопасности — людям, которым будет дозволено стать одновременно и оперативниками, и прокурорами, и палачами. Главный герой романа объясняет, кaк нужно себя вести. Кавказец высунется — дать пенделя. Приезжий «авторитет» поднимет хай — пристрелить на фиг. И все будет хорошо. Понятно, никто не может запретить Дивову такое писать, а издательству — публиковать. Печально другое: идеи «Выбраковки» пользуются успехом. Для поколения, не знающего ГУЛАГа, диктата спецслужб и удушающего безгласия, тоталитаризм выглядит «бумажным тигром», абстрактной разновидностью наименьшего зла, нормальной платой за безопасность и полную миску.

В одной компании с Дивовым сегодня оказывается и Вячеслав Рыбаков. Уже несколько лет он расплачивается талантом беллетриста за  грядущее право «пасти народы» и прописывать горькие лекарства. В новом романе «На чужом пиру» из четырехсот страниц литературе отдана сотня. Остальная площадь заполнена публицистикой (иногда разбитой на диалоги), а публицистика в свою очередь — поисками врагов. В финале омерзительный стукач клевещет на обаятельного героя в демпрессе, существующей на деньги ЦРУ, а обаятельный герой разоблачает гнусного предателя, который по указке из Лэнгли старается ослабить коллективный мозг нации. Автор романа «Мы» Евгений Замятин исполняет пожелание Рыбакова и переворачивается в гробу.

Есть соблазн увязать тиражирование обоих романов с нынешним ползучим реабилитансом Лубянки: не исключено, что Рыбаков, Дивов и  им подобные лишь слегка забежали вперед. Что ж, литература, служащая силовым структурам, сегодня тоже востребована рынком. Хотя преобладает на прилавках еще не она…

КИЛОБАЙТНИКИ

Термин «килобайтная проза» пока недостаточно укоренился в среде нынешних писателей-фантастов, однако это вопрос времени. В  условиях, когда типографские машины работают без остановки, выигрывает тот, кто умеет выбивать из Музы по килобайту (1024 печатных знака) в час. «Килобайтников» пестуют «ACT» и «ЭКСМО». Лидерами по праву считаются Сергей Лукьяненко, Ник Перумов и Василий Головачев.

Из всех минотавров серии «Звездный лабиринт» («ACT») Лукьяненко — наиболее способный, а две самые популярные его книги напоминают качественный коньяк. Пусть не букетом или ароматом, зaтo обилием звездочек на обложке — и в названии серии, и в названиях романов («Звезды — холодные игрушки», «Звездная тень»). Первый том дилогии о приключениях астронавта Петра Хрумова, которому приходится спасать Землю от внеземлян, написан лихо. Фантаст ставит изящный эксперимент, вписывая грядущие достижения космонавтики в нашу родную действительность конца 90-х, Впрочем, ко второму тому действие выдыхается (это присуще всем «килобайтникам»), и НФ превращается в  остросюжетный боевик, разбавленный выпадами в адрес любимца тинейджеров 60 — 70-х Владислава Крапивина.

«Валовый» подход издательств превратил в халтурщиков даже честных ремесленников. Свой недавний роман «Алмазный меч, деревянный меч» Николай Даниилович (Ник) Перумов, известный грамотными сиквелами Толкиена, сляпал на скорую руку — из кельтских мифов, картинок древнеримской истории и истории европейского Средневековья, обломков разнообразных американских книг в жанре fantasy, Томаса Мэлори и «Спартака». Гномы, тролли, орки, колдуны, священники, исповедующие культ Спасителя, римские легионеры, маги, циркачи, император со свитой — и все это обильно полито кетчупом. Однако главный недостаток книг Перумова — не эклектика. Беда в другом. Fantasy — та же сказка: в финале добро обязано победить зло. У Перумова это невозможно в принципе. Моральный релятивизм автора уничтожил грань мeжду добром и злом. Победы никому желать не хочется.

Подобно Перумову, Василий Головачев нетвердо различает «плохих» и «хороших», поскольку торопится накрошить персонажей побольше. Недавний его роман «Регулюм» не хуже и не лучше остальных. Есть даже мнение, будто его боевики одинаковы, так кaк все изготовлены из одних материалов: руководства «Основы рукопашного боя» и книги Д. Андреева «Роза Мира». Однако на самом деле сочинения автора делятся на две категории: а) с краденым сюжетом, б) без сюжета вовсе. В романах категории «б» все непрерывно горит и  кружится, герои дерутся ногами, а в паузах ведут разговоры о Мироздании. В романах категории «а» стрельбе и дракам придана толика смысла — блaгoдaря заимствованиям у коллег-фантастов. «Регулюм» принадлежит к категории «а». Хаос нанизан на сюжет «Конца Вечности» Азимова — с той разницей, что простоту азимовского мироустройства подменяет невнятица. Кроме описаний драк и даниил-андреевщины («Роль стабилизатора Регулюма выполняет общечеловеческий эгрегор кaк разумная надсистема»), книгу подпитывают отголоски голливудских сюжетов (одна из глав даже названа «Миссия невыполнима»). Герою, пребывающему в состоянии «внутренних разборок с самим собой», приходится еще и упорядочивать Хаос. «Сканируя пространство в поисках злых намерений», в финале герой почти разрушает Вечность и  почти воссоединяется с любимой… Или почти воссоединяется с Вечностью и почти доканывает любимую? Финалы у Головачева можно толковать по-разному — на тиражах это не отражается.

ТАМ, ГДЕ НАС НЕТ

Увы, тем редким фантастам, которые стараются увязать сюжетность с художественностью, «килобайтаж» недоступен. Речь идет о  Марине и Сергее Дяченко («Пещера», «Армагед-дом»), Михаиле Успенском («Там, где нас нет»), Евгении Лукине («Зона справедливости»), Юлии Латыниной («Инсайдер»), работающих в жанре «фантастического реализма». Жанр этот восходит к классике (повестям Гоголя и раннему Достоевскому), где Невероятное может вторгнуться в реальную жизнь и перевернуть ее вверх дном. Читатель, уставший и от наукообразия НФ, от надоедливой сказочности fantasy, от»килобайтных» боевиков и утопий с привкусом Лубянки, мог бы принять такие правила игры. Но таких читателей, увы, пока немного.

CGIWrap Error: Execution of this script not permitted

CGIWrap Error: Execution of this script not permitted


Execution of (/home/tolkien/public_html/cgi-bin/opinions.cgi) is not permitted for the following reason:

Script is not executable. Issue 'chmod 755 filename'

Server Data:

Server Administrator/Contact: null@kulichki.com
Server Name: www.kulichki.com
Server Port: 80
Server Protocol: INCLUDED

Request Data:

User Agent/Browser: CCBot/2.0 (https://commoncrawl.org/faq/)
Request Method: GET
Remote Address: 18.215.161.19
Remote Port: 52402
Query String: item=000919a


Цитата наугад

Это и другие наблюдения прессы — в «Подшивке Лэймара».




© Арда-на-Куличках

© Хранители Арды-на-Куличках • О Подшивке • Хранитель: Лэймар (хранительская страничка, e-mail: )