Ларионова Ольга Собеседник, 1.5.2002 | ||
Ник Перумов: fantasy это forever!Ник Перумов в тридцать лет стал одним из популярнейших российских писателей и на протяжении многих лет прочно держится в десятке наиболее издаваемых авторов. Он создал продолжение толкиеновского «Властелина колец», за десять лет выпустил 18 книг, любит встречаться с читателями, живет. разрываясь между Россией и Америкой, любит пиво и гномов, пишет одновременно пять романов. Последний «Череп на рукаве» только что вышел в свет. САМ НЕ ВЕРЮ В ТО, О ЧЕМ ПИШУ - Ник, «Властелина колец» смотрели? - Да, пять раз. В Далласе. Сначала сам, потом вместе с сыном. Честно? Не понравился. - Что ж вы пять раз мучились?! - Режиссер сделал две ошибки. Первая позиционировал свой фильм как произведение фана для фанов. Вторая передоверившись спецффектам, отменил актерскую игру. Эти ошибки, по-моему, похоронили фильм. Очень жалко. Двадцать лет мечтал увидеть нечто подобное, когда впервые в 1982 году взял в руки «Хранителей». и такое разочарование. - Вам не кажется, что это лучшее из возможного? - Нет. Где текст? Вместо максимального приближения к оригиналу вольная интерпретация. Взяли исходный материал и начали резать его по живому. Если бы этот сценарий написал Толкиен, я бы нисколько не возражал. Но тут
- Должно быть, вам, как продолжателю Толкиена, особенно обидно. Может, время фэнтази проходит? - Об этом говорят с первого дня возникновения фэнтази. Возможно, останется меньше книг, зато появится больше игр. Для них тоже нужна хорошая литературная основа. - Все будем уходить в мир иллюзий? - Слушайте, что такое реальный мир? Является ли роман «Мастер и Маргарита» уходом в мир иллюзий? «Руслан и Людмила», «Вечера на хуторе близ Диканьки»? Вся русская литература проникнута фантастикой. - Но ни одно из этих произведений не создало массового ухода в нереальность. За вами же идут тысячи мальчишек. Они погружаются в мир ваших героев. - Скорее это можно отнести к Толкиену. Это его контингент. - Но в России это вы
- Мои миры не благостные они жестокие и приближены к реальности. Но появись та же поэма Пушкина «Руслан и Людмила» в другое время и в другом месте, почему бы ей не повести за собой кого-то, не стать основой для ролевых игр? Общество изменилось. Мир стал более жестоким, менее психологически комфортабельным для человека. нежели в начале XIX столетия. И люди ищут лекарства от этого мира. Это не наркоз, не обезболивающее. это своего рода вратарские щитки: на вас летит шайба вы должны ее отбивать. - Вы сами верите в мир, который создаете? - Нет, конечно. Я же реалист. Гомер, возможно, верил, когда писал «Илиаду». Эти миры реальны для меня, пока я о них пишу. ЕСЛИ ЧТО, ОПЯТЬ СТАНУ БИОЛОГОМ - Не мешает ли творчество вашей повседневной жизни? Вы ведь работаете в Далласе по контракту микробиологом? - Работал. Срок контракта уже истек. - И что дальше? - Никто не знает, как повернется наша судьба. От сумы и от тюрьмы не зарекайся, никогда не говори «никогда». Каждый писатель в душе реалист и понимает, что невозможно быть популярным всю жизнь до самой смерти и после нее это удавалось считанным единицам. Может, пройдет год-два и мои книги перестанут интересовать читателя. Или введут завтра налог на книгоиздание, взлетит стоимость книг до небес, перестанут люди их покупать, упадут тиражи до ничтожных величин
Что делать? Надо брать в руки пипетку и становиться за стол делать опыты. А эти опыты у нас совершенно не оплачиваются. Люди в биологии выживают только за счет западных контрактов. - Так что, назад в Россию? - Пока поживу в Переделкино, а потом, может, где-нибудь и за границей. Жили же русские писатели годами и во Франции, и в Италии, и в Германии. Играл наш Федор Михайлович в рулетку в Баден-Бадене, и никому в голову не приходило ставить под сомнение его статус русского писателя, его чувство к Родине. - Ну, он-то про Родину только и писал
- А я про что? Россия прототип всех моих миров, выйдите на улицу и сравните
- И тиражи у вас побольше, чем у Федора Михайловича
Нет, вам грех жаловаться. - Мне да, но огромное количество творческих людей остались без средств к существованию. Нынешний издательский бизнес, к сожалению, позволяет существовать единицам пиковых авторов. Для прочих уготавливает, мягко говоря, полуголодное существование, если вы только не живете на Украине, где был кризис, а потому на деньги, в десять раз меньшие, чем тут, можно существовать вполне нормально. Поэтому многие гуманитарии живут на западные гранты, особенно те, кого относят к высокой, настоящей литературе. - Вы себя к настоящей литературе не относите? - Что значит «не отношу»? Не относят люди, которые по старой памяти возводят классификации. Я не занимаюсь попытками позиционировать себя модное такое слово. Есть интересные книги, а есть неинтересные. - Отдаю вам должное. Вы один из самых читаемых сегодня авторов. Как удается поддерживать к себе такой интерес? - Это как про сороконожку, которую спросили: как ты можешь одновременно передвигать сорока ногами? Задумавшись, она тут же упала. Я просто предельно честен с читателем и пишу то, что интересно самому. Не выдаю на-гора десятки томов
-
но пишете одновременно пять произведений. Не угнетает график сдачи книг? - У меня его нет. Я продаю только готовую продукцию. Сам себя тороплю, потому что каждый день читаю письма читателей с вопросами: а когда выйдет та книга, а когда тот роман? Видишь, что это реально надо людям, и сам себя подстегиваешь. Крутая фраза Стругацких, но очень правильная: «Я же не онанизмом занимаюсь, я же для людей пишу». Очень точно сказано. - На работе знали о том, что вы пишете? - Я давал почитать маленькие отрывки, которые переведены на английский и испанский языки. Коллеги отнеслись к этому с некоторым пиететом, но достаточно равнодушно. Для них это всего лишь мое хобби. ПУСТЬ СЫН ПОКА ПОУЧИТСЯ В ШТАТАХ - Как вам показалась жизнь в Америке? - Там огромный процент населения погрузился в полное отупение, это следствие большой подверженности стрессам. Того, что было у советских людей уверенности в завтрашнем дне, у американцев нет и никогда не было. От этого стресса возникает постоянное желание принять какую-то таблетку-антидепрессант. чтобы поскорее забыться. Мне многое не нравится в Америке. Я против государственной политики, этакого мяконького тоталитаризма, идея которого: жуй свой гамбургер и не высовывайся и у тебя все будет в норме. Но там я встретил огромное количество людей. которые действительно стараются быть хорошими. Не всегда это у них получается, но они честно стараются. - И вы не боитесь оставлять там своего сына? - Одно по крайней мере хорошо в Америке. Там в школах насмерть борются с наркотиками. А я как отец очень боюсь, что здесь, в Москве, мой сын такой добрый, домашний мальчик, не звереныш, который будет доставать себе все кулаками, потому что в Америке это не принято пропадет. Да, возможно, наши лучшие московские школы дают более качественное образование в фундаментальных науках физике, математике, не спорю. Но я прекрасно помню, как мы сидели в начальной школе: руки в замок, не пошевелиться, не сказать соседу слово, и всем было наплевать, что ребенку очень трудно сидеть так 45 минут, что это противоречит его природе. В американской школе можно встать без разрешения, пройтись по классу, выйти из него, если тебе нужно, и никто не спросит тебя, куда ты идешь. И мой сын привыкает к тому, что свобода это не великое благо, за которое надо кланяться в ножки батюшке-царю, а нечто имманентно присущее ему с рождения. Он растет двуязычным человеком, знающим две культуры, и мой отцовский долг дать ему это, а потом пусть сам выбирает, как жить дальше.
CGIWrap Error: Execution of this script not permittedExecution of (/home/tolkien/public_html/cgi-bin/opinions.cgi) is not permitted for the following reason:
|
Цитата наугад | ||
Это и другие наблюдения прессы в «Подшивке Лэймара». |
© Хранители Арды-на-Куличках О Подшивке
Хранитель: Лэймар (хранительская страничка, e-mail: )