Арда-на-Куличках
Подшивка Лэймара


Логинов Михаил — Невское время (Санкт-Петербург), 6.3.2004
Спасибо за статью, Остогер!

О самой неактуальной книге

Есть люди, которых называют толкинистами (иногда они так называют себя сами). У них масса отличительных признаков — и вполне серьезных, и комичных, но есть одно общее. Все они когда-то прочитали книгу Джона Р. Р. Толкина «Властелин колец», и каждый из них может сказать, что их жизнь разделилась на две части: до прочтения книги и после.

«Толкинистской» мафии или «толкинистской» ложи в мире не существует. В противном случае фильм Питера Джексона «Возвращение короля», снятый по третьей части «Властелина колец», никогда не получил бы своих рекордных «Оскаров». «Это не тот фильм, который мы ждали», — так сказали тысячи российских толкинистов, и понять их можно. Гораздо труднее им возразить. К примеру, сказать, что дословные экранизации редко становятся хорошими фильмами. Или что есть книги, которые экранизации не поддаются, и чем честнее за дело взялся режиссер, тем это очевиднее.

А еще можно сказать, что судьба фильма режиссера Джексона в чем-то совпала с самой книгой. Ибо когда она появилась лет сорок назад, стало ясно, что полюбить ее гораздо проще, чем понять, для чего она написана.

…Жил-был человек. Не человек даже, а хоббит, английский лингвистический синтез человека и кролика, хотя по всем статьям, кроме невысокого, половинчатого роста и мохнатых ног, — полноценный человек. Жил он счастливо, как можно жить только в сказке. Вокруг никаких злых машин и промышленной грязи, все заботы — редкие заморозки на огороде, последняя война - три столетия назад. Немногочисленная полиция занята преимущественно тем, что разносит письма от тетушек к племянникам, которые те пишут по две штуки в день. Продолжительность жизни 120-130 лет, что с учетом качества жизни немного обидно. Такую жизнь даже стабильностью не назовешь: стабильность подразумевает страх перед нестабильностью, а здесь дедушка в молодости вроде бы видел волчьи следы; вот и все страхи.

Если это и утопия, то не XX века. В XX веке таких утопий не предлагали: или город-сад, построенный после победы класса-гегемона (высшей расы), или хотя бы ситный без пайка. У этих же хоббитов в их уютных норках — ни идей, ни побед, зато каждый ужин готовится в расчете на дюжину незваных (но желанных) гостей.

Но вот однажды этот счастливец (он полюбопытней и поумней остальных) узнает, что дядюшка подарил ему не просто кольцо. Эта золотая игрушка способна поработить весь мир. А за пределами уютной страны, охраняемой почтальонами-полицейскими, этот «весь мир» как раз и располагается. А в нем, кроме гномов, эльфов, королевств, волшебных деревьев и чудищ разных размеров, есть еще Черный Властелин, и его оскорбляет мысль, что кроме него есть свободные люди и другие свободные существа. И если хоббит Фродо не бросит это кольцо в лаву Роковой горы, что находится в самой жуткой части этого мира (а больше это сделать некому), то Властелин наденет кольцо на свой палец, и те, кто уцелеет, забудут свое имя, выучив свой номер.

Конечно, есть еще десяток сюжетных линий, но в основном вот и сюжет книги, которую на исходе 90-х англичане назвали лучшей книгой столетия, из-за которой тысячи мальчишек и девчонок уезжают за город махать деревянными мечами, которую любили королева Нидерландов и президент Венгрии, которую процитировал Гребенщиков в десятке песен и по которой сняли фильм, получивший на днях 11 «Оскаров».

Тут надо сказать и об авторе книги: это тот случай, когда такой рассказ сам становится книжным сюжетом. Джон Руальд Толкин был оксфордским профессором (почитатели так его и именуют — Профессор), ветераном Первой мировой, католиком (что тогда в Англии было непросто), женился на любви детства, брак принес четверых детей. Его единственный роман вышел в том отрезке XX века — в 60-х, — когда все, что было важным и ценным для автора, перестало быть ценностью для мира; по крайней мере вышло из моды.

История и филология уступали место кибернетике, религия устаревала в очередной раз, любовь на всю жизнь казалась абсурдом, и уж тем более не подразумевала детей. Еще большим абсурдом казалось только самопожертвование. Толкин (тут не избегнуть советского штампа) отправился на войну добровольцем прямо со студенческой скамьи, как и его герой Фродо пошел к Роковой горе. В 60-е отправляться куда-то на войну казалось верхом абсурда, ибо, по мнению соотечественника Толкина Джона Леннона, «все, что тебе нужно, — это любовь». На войну, далекую, заморскую, отправляли насильно, против этого полагалось протестовать.

И тут появилась вызывающе несовременная книга, дерзкая своей неактуальностью, как пацифистская демонстрация в разгар военного парада. Утверждавшая, что не просто равнодушие, даже усталость и отчаяние перед лицом зла — само по себе зло. Что даже скорбь не может быть оправданием бездеятельности. Что можно не судить, но нельзя не сражаться. Но, какой бы неравной ни была битва, оружие врага использовать нельзя.

Еще есть долг. Хоббит Фродо и его друзья покидают самый уютный край на свете, чтобы уйти туда, где даже днем не светит солнце. Король Теоден ведет свою дружину на выручку осажденному Белому городу, догадываясь, что не вернется живым из этой битвы. Эльфы, живущие дольше людей, знают, что в случае победы им придется покинуть этот мир. Но вступают в войну. Даже умершее племя клятвопреступников не получит покоя, пока не исполнит долг, данный века назад.

Такую книгу мог написать только гражданин своего века — века войн, клятв и предательств. Солдат Первой мировой, помнивший время, когда «германские орды» (термин и российской, и британской публицистики) рвались к Парижу и многим было не все равно, войдет ли в столицу Европы армия, уже сжегшая несколько бельгийских городов. «Лишь через наш холодный труп/Пройдут враги, чтоб быть в Париже», — сказал другой солдат этой войны, современник Толкина Гумилев. И кто знает, может, когда Толкин описывал поход короля Теодена, он хоть раз вспомнил трагическую русскую операцию в Восточной Пруссии, которая как раз Париж и спасла…

У Толкина были и другие современники, знаменитые британские интеллектуалы 30-х. Одни были равнодушны, других неравнодушие и антифашизм привели к сотрудничеству с советской разведкой (Ким Филби). Что думал об этом поступке Толкин? Неизвестно, но «Властелин колец» и о том, что нельзя одно зло предпочитать другому (а ведь свой выбор Филби сделал именно во время Сталина).

То, что «Властелин колец» не антисоветский роман, говорил еще сам Толкин. Тот, кто считает, что понял мысль автора лучше автора, живет в мире фантазий, превосходящих различные «Ледоколы» и «День-М», для кого олицетворение родной страны - огромные армии, готовые двинуться на завоевания по одному мановению пальца. О державности такого рода куда откровенней и жестче сказал другой современник Толкина, русский поэт Заболоцкий, написавший эти стихи буквально в те же годы, когда создавался «Властелин колец». Вот тут уже был намек, которого нет у Толкина:

Наполнив грузную утробу
И сбросив тяжесть портупей,
Смотрел здесь волком на Европу
Генералиссимус степей.

Его бесчисленные орды
Сновали, выдвинув полки,
И были к западу простерты,
Как пятерня его руки.

Толкин написал не политическую сатиру (хотя оруэлловские кусочки у него были), не роман-предостережение — к тому времени XX век нашалил так, что предостерегать было уже не от чего. Все пророчества уже сбылись, хотя некоторые не до конца, уже не было того зла и того страха, которые не воплотились. Век уже не нуждался в страхе.

Он нуждался в другом: в пении рогов конницы, пришедшей на выручку обреченному городу. В рассказе о том, как тьма, опустившаяся на этот город, была развеяна звуками этих рогов и блеском оружия. В сказке о том, что надо продолжать путь во мраке, даже если ушла надежда. И что самоуверенное зло может стать настолько слепым, что позволит поразить себя в само сердце.

Про «Властелина колец» кто-то сказал, что это синтез «Старшей Эдды» — суровых мифов о гибели мира — и «Винни-Пуха». Что же, Толкину действительно удалось соединить в одной книге мечи и плюшки, веселый танец «прыг-дрыг» и потемневшие равнины, заполненные марширующим вражьим войском, детские песенки о прогулках и песни, которыми прощаются с погибшими друзьями. Что ж, это сделало книгу еще более реалистичной. Толкин сказал современному миру то, что в 40-е сказал Шварц своему писателю-современнику: «Это вы, а не я сказки сочиняете, я пишу правду».

И мир принял эту удивительно несвоевременную и неактуальную книгу. По которой был снят фильм, третья серия которого получила одиннадцать заслуженных «Оскаров». За то, что благодаря фильму еще несколько миллионов человек по всему миру открыли книгу, ему можно было бы выдать и двенадцатую награду. Потому что XXI век нуждается в Толкине не меньше, чем прошлый. Ему, окутанному мглой и дымом, так же нужен крик петуха на рассвете, которому ответили далекие рога на склоне гор. Помощь все-таки пришла.

CGIWrap Error: Execution of this script not permitted

CGIWrap Error: Execution of this script not permitted


Execution of (/home/tolkien/public_html/cgi-bin/opinions.cgi) is not permitted for the following reason:

Script is not executable. Issue 'chmod 755 filename'

Server Data:

Server Administrator/Contact: null@kulichki.com
Server Name: www.kulichki.com
Server Port: 80
Server Protocol: INCLUDED

Request Data:

User Agent/Browser: CCBot/2.0 (https://commoncrawl.org/faq/)
Request Method: GET
Remote Address: 54.84.236.168
Remote Port: 19690
Query String: item=040306b


Цитата наугад

Это и другие наблюдения прессы — в «Подшивке Лэймара».




© Арда-на-Куличках

© Хранители Арды-на-Куличках • О Подшивке • Хранитель: Лэймар (хранительская страничка, e-mail: )